Настроение сейчас - междустрочное
Получив по шапке за однажды неправильно выраженную мысль от одного философа, пришёл к одному размышлению. Действительно, очень важно подобрать точную терминологию словам и сложить из мазаики слов чёткую картину. Для этого нужен не просто словарный запас, а, наверное, даже дар. Иногда даже метафора не требует объяснения, иногда сама рациональность и разбор по составу заставляют заблудиться где-то между понятием и природой, тут уже и смысла нет ни словам, ни мысли... Хочется вспомнить дядюшку Фрейда с его описками, оговорками, шутками. Когда что-то заставляет нас выпускать наружу всё то, что скрыто глубоко в Ид'е. Сейчас мне кажется, что вместе с этим может рождаться что-то правильно новое или даже по-новому правильное. Чувства существуют в отношении с мыслями в пропорции "о ...". Думать о чём-то = чувствовать о чём-то... И, наверное, будет кощунственно придать им образ совершаемого действия или даже нарушения чьей-то целостности, ставить наравне с "я тебя...", "я в тебя...", "я без тебя..."... Наверное самой красивой оговоркой и по-новому правильной должно стать "я о тебе люблю".
между оконных рам созревают целые
океаны. чередой проходят белые
породистые скопцы.
ожидаются окончательные светаконцы.
пуганые вулканами держат свои сандалии
при себе. и распухшими миндалинами
кашляя и давясь, в первозданный запечатываются
первый снег.
[561x445]
... а, знаешь, дорогая, сегодняшней ночью
на небе зеленеет луна.
Что кощунственно в эту новую осень.
Ветер играет осенними листьями,
Бьёт в кастаньеты.
Сегодня я рискнул прикинуть,
что ты в меня в меня влюблена,
но выговорить не сумею.
и каждая запятая на ветвях не моя,
от этого я не смею инспектировать их
на предмет прекрасного,
всё одно, что шуршать надеждами.
а завтра в лужах отразятся негативы неба,
их будут врачевать позитивы крашенных окон.
я же немножко болею тобою,
немножко чувствами,
что кощунственно в этом тленном теле.
если не сложно, прочти смс до утра
и сразу в забытые.
если можно, я приеду к тебе хоть сейчас
и останусь до следующей осени.
В твоих действиях шифры мыслей,
Запечатанные паролем слов и чисел.
Пустыни тихи, по ним текут пески-время.
Пингвины горды.
В самое пекло уходят письма.
В пустыни, в пески, в лагеря.
Если ты утром к рассвету
И от заката в вечер,
Кого мне понять?
Белее невесты
Белее савана
Напои меня снегом
И дай разгадать:
Как здесь Север?
На нашей улице в мороз ни одного трамвая.
На полных остановках некому остановится.
Забыл. Что было раньше? Свод претензий на моё "я",
Сыпь? Или воля к счастью ////Божий дар - шизофрения\\\\?.
А иногда мне хочется босым уйти по лужам.
Да разбежаться по секущему все стопы щебню...
И у водителя маршрутки тоже есть простуда -
Переворачиваться на мосту, губить маршрутку.
Ты сбросишь всё на Бога, или сваи хрупки. Верность
К тебе - потрёпанные стонут души... Спелись в опус
Однажды и кондуктор приметит твою нежность
И просто будет вынужден остановить автобус.
Настроение сейчас - максимальное
Ночь.
А в этом городе сыплет ночь,
С сырых ресниц отметая, лёд...
"Перезвони мне, когда придёшь."
Но я не мог, но я не мог.
И прикрывая небесный свод
И обнажённые в ночь пути,
Свои снежинки зажёг сам Бог
И фонари, и фонари.
Ты сочинила меня в стихах.
У троеточия снова "Мы".
И не уснуть в эту ночь. В глазах
Твои мечты, твои мечты.
И эта ночь нас лишила слов,
Но я в тебя без ума влюблён.
Я наколю и подкину дров
И мы зажжём, и мы зажжём.
Я на колу в твой нетерпкий час,
На эшафоте мои огни,
Я на крови, бескорыстный Спас
Твоей души, твоей души.
Чтоб ты согрелась, и снова в сон,
Неразделённой в ночи, души,
Мы делим вёслами в унисон
Твои мечты, мои мечты.
Белый парус.
Между нами дрожит океан...
Между нами, как-будто поник,
Белый парус, приверженец стран,
Разогнался и снова затих.
Между нами огни маяков,
Сквозь намокшие кроны ресниц,-
Это дождь, это просто без слов;
Чёртов холод озябших десниц.
Между нами бурливая ночь
В кабаках и комках простыней...
Между нами обычное "прочь"
Не застынет в конвертах речей.
Между нами холодное "нет"...
Замирает так просто, без слов.
Между нами не столько уж свет,
Сколь обычный огонь маяков.
А тебя не касается.
А тебя не касается, видимо,
Это тёплое, яркое, летнее.
Чисто, жарко по пояс, безветренно,
И тени гуляют бездельнее.
А тебя не касается летний дождь...
И ты знаешь, как спрятать свои следы.
Нас заметят. Твой холод скрывает дрожь.
Нас заметят. Твой холод скрывает сны.
А вчера меня бросили пО ветру.
А вчера, как сегодня, как завтра - пьян.
Ты узнаешь, как прежде, по голосу...
Отчего не пустеет и мой стакан.
И дождаться бы завтра, стерпеть бы мне,
С каждым днём хорошею,- я весь в отца.
И дождаться бы снова. В моём окне
У солнца четыре твоих лица.
На переходе.
А мне бы, шагая в толпе к переходу,
Увидеть твой образ с другой стороны
Бескрайних дорог. Ревновать к светофору,
Он в праве решать, что хотим, что должны.
Я мог бы держаться... сжигаемый в страсти...
Я мог бы винить даже зебру в словах:
«Нельзя ведь всю жизнь в перебежках на красный»,-
Нельзя ведь всю жизнь в переходах, во снах.
И, зная, всю жизнь невпопад, по привычке;
Под солнышком зонтик, под тучами гол...
А душу спасать, что тянуть с руки спички...
Мне хочется просто коснуться рукой.
Мне запомнилась.
А в других мне мерещилась только лишь ты...
Твоим именем их называл я.
Те же руки на бёдрах и те же цветы,
Поцелуи , но как-то немного.
В кабаках, средь плеяды уверенных дам,
Что дышали, пылинки сдувая;
Я не мог отличить. Что сказать? – я был пьян,
Обнимал их, в душе отвергая.
А когда ты, так резко закрыв дверь авто,
Улыбаешься, пятясь - я таю...
А, теряя ключи, говоришь горячо,
Как ты зла - я рассудок теряю.
Но в тебе мне запомнилась наша любовь,
Каждый жадный глоток кислорода,-
Я не мог от тебя оторваться, и кровь
Зрела брагой вишнёвого сока.
А когда ты терялась под Ниццой, Москвой,
Свою Душу страстям предлагая,
Я шутил, целовался, ложился с другой,
Свою душу и Вас предавая.
А теперь мне осталися только мечты,
И по ветру по следу витая,
Точно вновь собираю, как пазл,- все черты
Бесконечно тебя узнавая.
Свидание.
Ты в бесконечность возводишь чувства,
И мы по телу узоры нежно
Нарисовали, ведь не для счёта,
А для любви нам перста и нужно.
А ты меня поцелуешь робко,
Опишешь взглядом, на час, серьёзным.-
Я захочу тебя. Смотрим в оба.
Нам не вернуться к друзьям и сводным.
Мы не нуждаемся в резком свете,
Нам остаётся пенять
1.
Григорий, именно так звали одного из моих замечательных друзей, который работал в Евросети... Сам по себе очень болтлив, но интересен, всё у него: мур-мур-мур, мур-мур-мур... что бы не говорил... поэтому с ним всегда было интересно, особенно ходить по клубам. Возможно именно это и стало причиной, по которой эта женщина не могла с ним не заговорить. И приходила она каждый день, только чтобы пообщаться. В первый раз разговор был таким(он не говорил мне с чего у них началась столь интересная беседа), стояли они в курилке и говорили о жизни:
- А вы счастливы? - спросила она.
- Меня моя жизнь устраивает, конечно, хочется и денег побольше, но это лишь вопрос времени, нужно выучится, работу найти, крутиться. Я не безногий, не безрукий. Думаю, да... Счастлив.
- А вот я несчастна. Моего мужа поразила радиация, и он не может ходить... Передвигается в каркасе по трубам. На кухню, в туалет...
В общем, разговор такого плана... И, по-моему, дураку понятно, что он, конечно же, сказал однажды мне вслух:"Бедняга хочет, а муж то не может". Ну раз женщина просит, отказать было бы грешно при таких обстоятельствах. И как-то раз он предложил ей зайти к нему на чай. Как я понял, до чая там дело не дошло, пока он его наливал уже оказался без труселей... Утоление жажды всегда быстрее мук голода. Продолжалось это примерно полгода.
Его соседка, положившая на него свой грешный взгляд, вместе со своей садистской любовью, жуть как его приревновала. И каждый раз, когда она слышала музыку постельных сцен, долбилась в дверь, звонила, стучала, всячески портила кайф. Как-то раз Гриха не выдержал. И они вместе с Эммануэль придумали план. Он налил полный тазик холодной воды и встал напротив двери в тот момент, когда она звонила, Эммануэль резко открыла дверь, и ревнивую соседку окатила с ног до головы холоднющая вода. После этого случая, больше она не рисковала повторить свой рейд. Надо же, даже в сексе можно достичь мира и гармонии только войной...
2.
Другая более короткая, но на мой взгляд забавная.
В Кирове с нами жил некоторое время Денис. Я так и не узнал его подробно, но, как мне показалось, без дела не говорит, по пьяне не бурогозит, авторитет имеет и уважение. Его девушка вот-вот собиралась устроится на вождение, чтобы получить права. Но в авто полный ноль, газировка таки. Так вот однажды Паша остался вечером дома, хотя собирался ехать в деревню к родителям, но здоровье не позволило. Не удивительно что его присутствия никто не заметил... Поздняя осень, темно, он спит, не издаёт ни звука. И тут он проснулся, решил пойти покурить на балкон и увидел поразившую его картину, что он чуть ли Скорую не вызвал с жалобой на галлюцинации. В комнате напротив кухни на кровати лежит Денис, член стоит по полной программе, а рядом сидит Лена держит его член за головку и учится переключать скорости... Чтоб долго не описывать, проще говоря, играли в водителя. Посмотрели друг на друга, пошокировались... Конечно потом Ден просил не рассказывать, но по пьяне сам проговорился. Ну что сказать, учение - свет...
Шумеры верили, что стёрший чужое имя нарекает на себя проклятие.
Я же оставлю эту учесть для всех окружающих пески вод,
Чтобы странники терялись в океанах и встречали меня лишь пустые корабли...
Будучи без имени я чист-чист-чист от прошлого...
И смею дать себе новое, более точное.
Милая
Сейчас мне кажется, что у тебя нет лица,
Звучит ужасно, но это правда...
ты даже по разному звучишь
с разными субъектами вагинального пленения.
Нет, не вертехвостка, а что-то другое,
хвостовертелка, или просто билетёрша...
Во-первых люди меняются редко,
Во-вторых никогда не меняются.
Интересно, а скольким ещё за день ты повторяешь:
"обожаю", "любимый", "скучаю".
Вылетаешь из диалога свинцовой пулей,
Любой отметивший твою червоточину
Быть любимой по-разному каждому
Заранее обречён быть виновным.
Ты, видимо, вряд ли знаешь,
Что такое поражение -
Скорее прекрасная победа...
Не твоя...
В первый раз я о нём узнал,
когда ты разодрала мне ухо.
Между вами
загромоздилась лишняя деталь (педаль?)
Что-то вроде меня.
А у него цветные картинки,
Километры слов не теряют метров
На перекрёстках.
А у меня даже фото исключительно
Чёрно-белое. Даже имя не вписывается
В интерьер. (в паспорт?)
Увлекается философией, психологией,
Понимает бритву Окама,
Метапсихику, катарсис,
Понимает "волю к власти" по Ницше,
Хотя нет... Ницше он даже не прочитал,
кроме поверхностных цитат в интернете...
Он сам очень поверхностный,
Особенно в твоих рассказах.
... а ты в разговоре со мной
по-прежнему замужем за кем-то...
Так же голопом на запах денег,
Так же теряешь ключи,
Нервничаешь когда не можешь найти
свои документы. Кстати о них,
Ты вспоминаешь моё имя
по букавкам над аватаркой.
Хотя, знаешь, наверное всё-таки
Неплохой он парень.
Кто-то выведет по заголовкам газет твоё имя,
и ты станешь живой. Спутано и незаметно.
Ты уже давно, и может быть раньше меня, поняла,
что я как безногая игрушка.
я буду расхлёбывать тоску по письмам,
всё в тех же конвертах,
только вот пропала старая завитушка
над "и", над "т", над "ё", над "а" и ещё где-то,
и тебя стало сложно читать.
Над моей головой светит что-то вроде костра,
и чаще твои рассказы сгорают не долетая.
Если ты видишь солнце в моих глазах ,
значит ты просто не так меня поняла.
Я под костром и между пеплом твоих историй
Что-то вроде смертника.
трансформации происходят так: драконье,
многоликое, скользкими щупальцами погладит...
я нашла себя на незнакомой улице, и под строгим платьем -
ощущения утренней невесты из средневековья.
этот день обведётся красным, и не только мной.
кто-то будет, впервые в жизни, обзванивать морги,
кто-то (что-то?)- путаться в коконе простыней, в темноте каморки,
превращаясь...неважно. сейчас мне пора домой.
я сегодня такая невинная, одетая в белую шубку,
облачённая в девственно-чистый, наивный снег...
всё в порядке (тс-с-с-с...). досадно лишь, что хмурый таджик (узбек?)
прочитает мои глаза
и будет
вынужден
перевернуть
маршрутку.
Нет повода для разрядки...
Нет времени для передышки.
Уставать на ходу
И не иметь причин остановиться
Всё равно, что иметь причины,
Или даже силы,
Двигаться без остановки.
Нет занятых коек в палате,
Нет работы для лекаря...
Не кровоточат на ногах мазоли,
Не гниют на пальцах заусеницы.
Мне не верится,
Тебе не верится.
Есть отличный повод
при таких обстоятельствах,
Повод-восстановлнение,
Посмеяться...
Отпусти! - кричит она. Сжав в кулак всю его нежность в одном кольце, всё ещё надетом на её пальце, небрежно бьёт его по лицу, не жалея проксимальные фаланги. Позже пальцы посинеют, опухнут и кольцо уже так просто не снять, и, словно не чувствуя боли, она повторяет удары вновь.
Ты пугаешь меня! - пытаясь улизнуть жертвой, вместе с тактикой меняет набор слов.
О, дааааааааааа... Я сииииииииильный!!! - и после он прилагает руки к её бёдрам, словно поднимая её над землёй. Сгибает ноги в коленях, сравняв их с бёдрами, и, теперь уже будучи между ними, завлекает её в поцелуй. И ей уже не важно, что было между вчерашним и сиюминутным всплесками страсти. Теперь она заражена животной случкой и случаем, столь горячем и актуальным, не говоря уже о нарушении кратковременной памяти.
А когда она привыкнет к адреналину, да так, что ни один прыжок её не возьмёт. Когда он, не то, чтобы изменится, а просто не посмеет стать взрослым. Когда она уже даже осмелится уйти, ты просто пойми, она никогда не была твоей. И в попытке хоть как-то её остановить, ты хоть думай, что ты творишь, ты хоть раз приглянись в перемешанное с солью окрававленное лицо. Ты, конечно же, меня не послушаешь. И на утро рискнёшь сказать, как ты изменишься. Но вчерашнее и сиюминутное стало другим. И тебе за ним не угнаться.
Посвящается друзьям - Никите и Люде
Настроение сейчас - поражение в четыре траектории
В песках застывает буря... смотрится снисходящей благодатью для тех, кто в море... Люди теряют верблюдов, верблюды теряют людей...
Приученные плеваться кровью тоже много теряют. Так можно и зубов не досчитаться. Считаться с врачами, делать выводы, высчитывать кошельки, вычитывать расписания кабинетов.
Так и в зале, между бесчеловечностью и бессвечностью. Где настала тишина, первым замолчал оратор.
Награждающий молчанием не устал говорить... скорее устал выслушивать оправдания.
Так и не награждающий сочувствием не устал выслушивать бессвечность человеческую, а скорее устал повторять.
Смешная...
Что бросив кости, не сбросишь кожи;
Чужим именем не назовёшь.
Родная,
Всё также ври мне, что мы похожи,
Отвечу позже, что всё всерьёз.
Не поздно
Пока мы живы... поверь, не поздно...
Свернуть со встречки, жалеть в пути.
Не важно!
Смеяться тоже не слишком сложно,
Не слишком страшно идти на "Ты".
Я в норме.
Кристаллизуюсь немного снегом,
Глаза по коже - аквамарин.
Ты в норме.
Идём на Север, как прежде, югом,
Моя смешная и гул машин.