Морской бог приосанился, развернул плечи и величаво повёл трезубцем. Прозрачная стена быстро поехала влево, и перед царственной четой возникли шеренги египтян, чётко печатающие шаг по корке подсохшего ила.
Несколько минут Амфитрита наблюдала за каменными лицами египтян и однообразными движениями смуглых ног, затем зевнула и поморщилась:

— Нет, это уже не так интересно. Прямо тебе червяк щетинками шевелит. Заканчивай — эти первые, которые смешные, вроде уже выбрались на берег.
— Как скажешь, милая, — промурлыкал Посейдон и подал знак глашатаю. Тот мигом вскинул ко рту раковину и протрубил сигнал предостережения. Тритоны и русалки бросились врассыпную, за ними, в панике помахивая клешнями, заковылял краб.
Посейдон дождался, пока морской народ скроется из виду, взмахнул трезубцем, и водяные стены устремились друг к другу, сметая на своём пути египетских солдат. Увидев эту картину, седобородый старец, стоявший на верху прибрежной скалы, поспешно махнул посохом и что-то вскричал. Люди на берегу радостно завопили при виде беснующихся вод; одни грозили кулаками в сторону Египта и кидали в море камни, другие выплясывали что-то зажигательное, бережно отложив в сторону сандалии, третьи в экстазе падали на колени и протягивали руки к своему предводителю.
— Фу, как нехорошо... — нахмурилась Амфитрита. — Надеюсь, ты не собираешься спускать ему подобное мошенничество?
Посейдон приложил пальцы к вискам и несколько мгновений сверлил старца горящими глазами. Когда голубые искры исчезли из зрачков бога, он с удивлением хмыкнул и пожал плечами.
— Ты не поверишь, но он уже полностью уверен, что сам сомкнул воды. Более того — что и разомкнул тоже. Глупо как-то