История возникновения
Колокольня Никольского собора в Калязине была построена в 1800 году как часть архитектурного ансамбля Николо-Жабенского монастыря, основанного новгородскими купцами в XII веке.
Сам Никольский собор был возведён в 1694 году на месте древней деревянной церкви, посвящённой святителю Николаю Мирликийскому, покровителю путешественников и мореплавателей.
Колокольня была построена в стиле позднего классицизма и стала доминирующей вертикалью старого города, возвышаясь на 74,5 метра и имея пять ярусов с куполом, главой и шпилем.
Архитектурные особенности
Сооружение было построено из кирпича калязинских заводов с использованием старицкого белого камня и специального раствора по старинным рецептам.
Карнизы и отливки покрывались железом, окрашенным медянкой, а шпиль и глава — белой жестью. Яблоко и крест были вызолочены «через огонь».
Колокольня была оснащена одиннадцатью колоколами, самый большой из которых весил 1038 пудов и был отлит в 1895 году в честь восшествия на престол Николая II.
В начале XX века в куполообразной части были установлены механические куранты, а в нижнем ярусе располагалась свечная лавка.
Судьба в XX веке
В 1930-х годах в рамках индустриализации страны был разработан проект Угличского водохранилища, предусматривавший затопление части старого Калязина.
Никольский собор был разобран, а монастырь взорван, однако колокольня была сохранена. Причиной такого решения стала необходимость в надёжном навигационном ориентире для судоходства по Волге, где река делает крутой поворот.
После заполнения водохранилища в 1939–1940 годах один из ярусов колокольни ушёл под воду, а четыре оставшихся возвышались над гладью водоёма.
В 1980-х годах вокруг сооружения был насыпан искусственный остров для защиты от волн и оборудован причал.
Современное состояние
Колокольня стала не только символом Калязина, но и памятником трагедии затопленных городов и деревень Поволжья.
В 2021 году были проведены реставрационные работы: укреплён фундамент, восстановлены фасады, отреставрирован крест, установлены часы и подсветка по периметру каждого яруса.
Сегодня колокольня является одной из самых узнаваемых достопримечательностей Тверской области и всей России, привлекая туристов, паломников и фотографов.
"У лукоморья дуб зеленый" — произведение Александра Сергеевича Пушкина, которое знакомо каждому с детства. Оно представляет собой введение в сказочный мир, где природа и волшебство неразрывно переплетаются.
Эти строки часто служат основой для изучения русской классической поэзии и пожалуй, являются самыми цитируемыми в русской литературе.
У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несёт богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт, бредёт сама собой,
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русский дух… там Русью пахнет!
И там я был, и мёд я пил;
У моря видел дуб зелёный;
Под ним сидел, и кот учёный
Свои мне сказки говорил.
А теперь давайте с самого начала.
«Руслан и Людмила» - это первая законченная поэма Александра Сергеевича Пушкина, написанная им в 1818-1820 годах.
С Адамом вроде все понятно. В христианской традиции местом погребения Адама принято считать гору Голгофа, на которой был распят Иисус.
Собственно говоря в переводе с арамейского Голгофа - это череп. А сама адамова голова (или череп) один из важнейших элементов в христианской символике.
Да и вообще видели издревле Божественный промысел в совпадении мест погребения прародителя и распятия Господа.
Компилятивный апокриф славянского происхождения «Слово о Крестном древе» (или «Слово о честном кресте»), приписываемый Григорию Богослову, содержит древнюю легенду о погребении Адама.
«Слово о крестном древе» датируется приблизительно XII веком, и его начало опирается на последний эпизод апокрифа об Адаме и Еве, в котором говорится о трёх ветвях, которые ангел отломил от Дерева познания добра и зла и дал его сыну Сифу.
Адам сделал из них венок. «И так погребли Адама с венцом, что был на главе его. <…> И на том месте выросло дерево из венца, что был на главе Адама».
Апокриф «Слово о крестном древе», продолжает сюжет о венце Адама: дерево, выросшее на могиле из венца, разделилось на три ствола и достигло огромной высоты.
Согласно апокрифу, из дерева Адама был сделан Животворящий Крест — орудие казни Иисуса Христа:
"И когда совершилось предание Господа нашего Иисуса Христа, привели к Пилату Христа и двух разбойников. Пилат приказал, и сделали из тех дерев три креста. И распяли Христа на древе, что выросло из главы Адама".
Похороны Адама. Аньоло Гадди. Фреска около 1385 года.
В других вариантах верований восточных христиан упоминается, что Ной взял в ковчег останки первого человека — Адама, чтобы спасти их от потопа.
Позднее Ной поручил своему сыну Симу похоронить череп Адама, что тот и сделал в Иерусалиме, считавшемся центром земли. Как бы там не было - христиане считают, что Адам похоронен в Иерусалиме.
В иудаизме немного иная традиция. В древней части города Хеврон находится так
И. Левитан «Осень. Усадьба» 1894
Осень. Обсыпается весь наш бедный сад,
Листья пожелтелые по ветру летят;
Лишь вдали красуются, там на дне долин,
Кисти ярко-красные вянущих рябин.
Весело и горестно сердцу моему,
Молча твои рученьки грею я и жму,
В очи тебе глядючи, молча слёзы лью,
Не умею высказать, как тебя люблю.
А.К. Толстой. 1858
П.И. Чайковский. Октябрь. "Времена года"
Сопрано Турецкого
Покидая Испанию в 1492 году, Колумб вовсе не думал открывать Америку. Он искал новый морской путь в Индию, который сулил огромную выгоду в торговле пряностями.
Крестьяне-колонизаторы Сибири шли на восток не за нефтью или лесом, а от барина и рекрутчины. Беловодье, счастливая далекая страна, будоражила ум и душу русских первопроходцев.
В поисках золотой страны Эльдорадо продирались сквозь джунгли, страдая от малярии и тропической лихорадки, конкистадоры.
Исследуя новые земли и моря, карты которых только предстояло составить, путешественники верили, что в мире еще довольно места и для блаженных гипербореев, и для людей с песьими головами.
Верили, что где-то уживаются муравьи размером с поросят и единороги.
И что есть острова, на которых после долгой дороги можно найти наконец приют. Там кормят и поят бесплатно и сколько хочешь, никого не преследуют за веру, даже не умирают.
Сейчас, когда на карте вроде бы нет пробелов, только и остается, что подводить итог этой счастливой веры в удивительные, так и не найденные никем, города и страны.
Это цитата сообщения Нина_Симоненко Оригинальное сообщение
Франц фон Ленбах. Портрет графа В.В. Орлова-Давыдова
Франц фон Ленбах. Портрет графа В.В. Орлова-Давыдова
Ленбах Франц (1836-1904). Портрет графа В.В. Орлова-Давыдова
На портрете работы Франца фон Ленбаха (немецкого живописца-портретиста, близкого друга канцлера князя Отто фон Бисмарка) изображен граф Владимир Владимирович Орлов-Давыдов (1837-1870). Скорее всего, портрет заказали родители молодого графа уже после кончины сына.
Граф Владимир Владимирович Орлов-Давыдов изображен на портрете в так называемой «николаевской» шинели.
Офицер Лейб-гвардии Семёновского полка Юрий Макаров вспоминал:
«Очень многие офицеры заводили себе так называемые николаевские шинели, из серого сукна с пелериной и с бобровым или под бобра воротником. Одежда эта была очень дорогая, не меньше 200 рублей, а с настоящим бобром и больше, — очень красивая и в зимние холода незаменимо удобная и приятная, особенно когда приходилось надевать эполеты. Завести себе «николаевскую шинель» была мечта каждого молодого офицера».
Нина Симоненко
Адольф Сиу: конфеты, шоколад и парфюм
Молодой француз Адольф Сиу в 1850-х годах приехал в Москву работать на одной из зарождающихся парфюмерных фабрик.
Продолжая трудиться на фирме, с которой он был связан контрактом, в 1855 году Сиу решил основать собственное дело - маленькую кондитерскую на Тверской. Основные хлопоты легли на плечи его жены Эжени, ведь Адольф был занят еще и службой.
Заведение Сиу было небольшим, там работали только один кондитер и мальчишка-ученик, которые выпекали пирожные и печенье, ну и верная Эжени...
Дом Варгина на Тверской улице
Первый магазин бренда «С. Сиу и К°»
Однако место было выбрано очень удачно - напротив генерал-губернаторского дома, на одной из самых популярных в городе торговых улиц. Да и выпечка у Сиу была отличная!
Дело быстро пошло в гору. Маленькая кафешка- кондитерская за несколько лет превратилась в настоящую фабрику, поставлявшую в рестораны и магазины Москвы торты, пирожные, конфеты, шоколад, разные сорта кофе специальной обжарки, мороженое...
В Москве уже было несколько крупных, процветающих кондитерских производств - Бормана, Абрикосова, Эйнема, но Сиу удалось встать в первый ряд производителей кондитерских товаров.
Когда у Адольфа Сиу появились деньги, он смог заняться любимым делом - производством парфюма.
Парфюмерия была выделена в отдельное производство, но изготавливалась и продавалась все под той же маркой "Сиу и Ко".
Имея неплохой доход с шоколада и печенья, Сиу мог не заниматься выпуском дешевых сортов мыла и пудры, как другие парфюмеры. Он сразу сосредоточился на элитных, или, как тогда говорили, высших сортах парфюмерии.
Правда, все его товары были доступны - принцип коммерческой деятельности Сиу гласил: "Высокое качество - низкая цена".
Чтобы найти свою нишу на парфюмерном рынке, где существовала определенная конкуренция, Сиу сделал ставку на собственную гамму ароматов.
Он не воспроизводил сладкие или дурманящие ароматы, похожие на то, что выпускали другие фирмы. Он сделал ставку на холодные, нежные и легкие
Через 20 лет после появления в России продукции Ралле француз Генрих Брокар открыл в Москве небольшое производство мыла, которое позже превратилось в товарищество парфюмерно-косметического производства «Брокар и Ко» и стало основным конкурентом предприятию Ралле.
Генрих Афанасьевич Брокар
Брокар создавал новые ароматы, изучал воздействие духов на эмоции человека, пристальное внимание уделял рыночной стратегии.
Первая лаборатория Генриха Брокара
В 1872 увлёкся коллекционированием.К началу 1890-х гг. собрал свыше 8 тыс. художественных предметов, созданных русскими и западноевропейскими мастерами.
В его коллекцию входили картины, рисунки, графические изображения, миниатюры, скульптура, изделия из бронзы, стекла, фарфора, майолики, резные изделия из кости и дерева, мебель, предметы декоративно-прикладного искусства, оружие, часы, табакерки, старинные костюмы, ткани, вышивки, гобелены и пр.
Генрих Афанасьевич Брокар и его супруга Шарлотта
Российская традиция еженедельно посещать баню дала Брокару идею для бизнеса – мыловарение. В то время основная часть населения в качестве чистящего средства использовала золу. Мыло было элитным товаром, чаще всего привезённым из-за границы, которым пользовались богачи и аристократы. Француз начал выпускать дешевое мыло разных ароматов и форм, в том числе и нежное «Детское» ароматное мыло - с оттисками букв русского алфавита, цена на него была в три раза ниже, чем у конкурентов.
В продажу поступило дешёвое детское мыло в виде зайчиков, кошечек и разноцветное в виде овощей - для взрослых.
Хитом продаж фабрики Брокара стало мыло «Народное» - обычный кусок хорошего по качеству чистящего средства всего за одну копейку. Цены конкурентов были в разы выше.
Так элитный товар стал народным. Мыло пользовалось большим спросом, и вскоре Брокар смог расширить производство и заняться выпуском других видов продукции - парфюмерии и косметики.
В 1871 году был зарегистрирован торговый дом «Брокар и К°», в 1872 году открыт первый магазин в Москве на Никольской.
Итак, в конце 1860-х годов Ралле вернулся во Францию, продав предприятие другому московскому французу — Фридриху Дютфуа. Бренд "Ралле" уже пользовался доверием покупателей, и потому фирма вплоть до 1918 года не меняла названия.
С 1869 года фирма была зарегистрирована в форме торгового дома первой гильдии "Альфонс Ралле и Ко" (A. Rallet et S-te).
Фридрих (Фредерик) Дютфуа (1822–1897)
С 1870-х годов у Дютфуа появился партнер-совладелец, его сын Арман Дютфуа.
Семейство Дютфуа владело фирмой Ралле более четверти века и смогло существенно увеличить объем производства и расширить ассортимент товара.
В 1890-е еще два француза были приглашены Дютфуа в правление фабрики — Луи Журналло и Феликс Баго. Они специализировались на продаже парфюмерного товара, а Фридрих и Арман Дютфуа руководили фабрикой.
По данным 1872 года, предприятие включало "мыловарный" завод и парфюмерную фабрику. Оба отделения были максимально механизированы, например имелись паровые машины, как английского производства, так и изготовленные в Москве на заводах семьи Смит и Перенуда, 14 "разных котлов", 13 прессов, 7 машин с валиками для мыла, 2 машины для резки мыла.
На фабрике трудилось в это время 220 рабочих: 130 мужчин, 30 женщин и 60 малолетних, то есть подростков 12–15 лет.
Арман Дютфуа и его жена Адель, урожденная Винкель. Арман с семьей покинул Россию в 1910 году.
Фабрика "Ралле" славилась разнообразной продукцией, выпуская более 2,4 миллиона кусков мыла в год, 1,5 миллиона банок помады для волос, 238 тысяч флаконов духов, 1634 тысячи флаконов одеколона, 23 тысячи коробок рисовой пудры.
А еще фабрика выпускала душистые масла, фиксатуары, зубной порошок, крем для лица, различные препараты для освежения воздуха в жилых помещениях: например, "воду для курения в комнатах", курительную бумагу, ароматизированные курительные свечи.
В 1880-е годы объем производства возрос и составил 1 миллион рублей в год, причем главным предметом производства являлось, конечно, востребованное покупателями за качество и привлекательный внешний вид мыло — особенно славилось "Яичное".
Продукция фирмы составляла 37 процентов всего косметического производства в России.
На Всероссийской художественно-промышленной выставке 1882 года в Москве супруге Александра III, императрице Марии Федоровне, "Товарищество Ралле" преподнесло два флакона духов и две хрустальные вазы.
Фабрика Ралле произвела большое впечатление выставленными экспонатами: в условиях высокой конкуренции между московскими парфюмерно-косметическими предприятиями фабрика Ралле придавала большое значение производству эстетически привлекательных товаров.
Например, мыло выпускалось разных цветов, а также мраморное и в полоску.
Московские французы. Ралле.
В 1840-е годы Москва стала местом производства благовонных товаров - так называлась конечная парфюмерная продукция, продаваемая в розницу. Разумеется, для начала производства в Москве парфюмерии требовалось исходное парфюмерное сырье.
Парфюмерное дело состоит в продаже аромата. Чтобы аромат продавать, его следует уловить, сохранить, создать сочетание, "букет ароматов", и поместить его в товарную упаковку.
Парфюмеры решают каждую задачу последовательно. Цветочные ароматы, являющиеся составляющей всех парфюмерных ароматов, с древности улавливали с помощью жиров: способность жиров сохранять запахи была известна давно.
Сортировка роз на фабрике одного из производителей парфюмерных помад и эссенций "Рур-Бертран, Сыновья" в Грассе.
Для этого на жировую основу, нанесенную на рамку, многократно укладывают свежесорванные цветы. Жировая основа улавливала впитывала и сохраняла аромат цветов, который соединялся с молекулами жира.
Этот процесс получил название анфлёража - выгонка эфирных масел растений без температурной обработки, поскольку высокая температура разрушает молекулы пахучих летучих эфиров и уничтожает аромат. Полученный ароматизированный жир назывался помадой.
Помаду промывали спиртом, и в процессе промывки ароматические эфиры переходили в раствор, после чего их можно было смешивать с другими эфирами.
Затем ароматизированный спирт испаряется и получается "абсолют" - ароматический концентрат. Концентрат используют в парфюмерии для изготовления духов и косметических средств.
А это визуальное воплощение процесса анфлёранжа в кинофильме, поставленном по роману П.Зюскинда "Парфюмер".
Россия в силу климатических условия таким сырьем в те времена не располагала. Центром производства сырья для парфюмерии была Франция. И вполне закономерно, что начало российской парфюмерии связано с деятельностью французов.
Первый производитель парфюмерии в Москве, Луи Буис, использовал в том числе и российское сырье, но его было недостаточно и по ассортименту, и по объемам, чтобы выпускать продукцию в промышленных масштабах.
Эстафету развития парфюмерной промышленности в Москве вслед за Луи Буисом продолжил другой француз - Альфонс Ралле.
Портрет Альфонса Ралле работы Эжена Фора.
Ралле был выходцем из крестьянской семьи. Родился он в 1819 году в местечке Шато-Тьерри во французском департаменте Эн. Его брат Эжен был старше на пять лет. Но первым в Россию в 1841 году приехал младший брат Альфонс и именно он в 1843 году основал в Москве парфюмерную фабрику.
Фабрика Ралле располагалась в бывшей усадьбе князя Н.С.Всеволожского в Хамовниках.
Композитор и певец Игорь Корнелюк признался, что больше не принимает участия в шоу-бизнесе и сосредоточился на работе в других музыкальных направлениях.
"Я не занимаюсь тем, что называется шоу-бизнесом. Потому что это мне перестало быть интересным, совершенно. Потому что я занимаюсь своим делом, и мне важно это делать, и важно хоть что-то сделать в этой жизни, – объясняет он.
– 99,9% шоу-бизнеса к музыке не имеют никакого отношения."
"Я считаю, что мы сейчас живём с вами в эпоху огромного декаданса. Но единственное, я, как оптимист, хочу верить, что мы переживём и это. И декаданс рано или поздно закончится, и начнётся какой-то ренессанс, какое-то возрождение."
Композитор напомнил, что сейчас профессия действительно вымирает: мол, пишут все, даже нейросети. Есть ли талант, нет его – всё равно пишут музыку.
"Как правило, это всё самопальное, необразованное, дремучее, чумазое. И, опять-таки, теми факторами, которыми воздействуют на слушателя, эти факторы не имеют никакого отношения к музыке. Повторюсь, я люблю музыку. И надеюсь, что эта эпоха декаданса когда-нибудь всё-таки закончится"
Образ композитора – сдержанный, интеллигентный, скорее напоминающий преподавателя консерватории, плохо вписывается в эстетику ярких и скандальных эстрадных "звёзд".
Сейчас Корнелюк в основном выступает как композитор – пишет музыку для театра и кино.
В этом году в Театре ЛДМ в Санкт-Петербурге состоялась премьера его крупной работы "Фауст".
Мюзикл «Фауст» — это парадоксальное сочетание высокой трагедии Гёте и искрометного хулиганского юмора свиты Мефистофеля. Это история о вечной любви и тайном замысле Создателя!
Сюжет мюзикла развивается в нескольких эпохах. Мефистофель заключает пари с Богом. Ставка – душа Фауста, живущего в наше время. Ради победы Мефистофель очаровывает его образом юной Маргариты из Средневековья. Ради любви девушки Фауст уже готов на сделку, но неожиданно страсть вспыхивает между Маргаритой и самим Мефистофелем! Теперь исход пари зависит от выбора женщины, влюбленной в человека, и в дьявола…
Маэстро Игорь Корнелюк специально для мюзикла создал совершенно неповторимую и уникальную музыкальную партитуру, где каждая композиция трогает до глубины души.
Все тому же Гете принадлежит цитата: «Величие искусства яснее всего проявляется в музыке».
Французские духи
Вспоминаются Ланкомовские ароматы Climat
Magie Noire
J"ai Ose от Guy Laroche
Фиджи (от него же)
и Clandestine
Ив-Сен Лорановские "OPIUM"
и Champagne
Диоровские POISON
Chanel № 5
и Dioressence
Ароматы от Нина Риччи L'Air du Temps
и Premier jour
О духах иностранных- формально и реально.
Формально иностранными можно назвать прибалтийскую парфюмерию. В принципе, она была хорошего качества и достаточно разнообразная. Особенно выделялась продукция латышской компании "Дзинтарс".
"Белый сон"
"Колдунья"
Поляки представили на наш рынок 2 настоящих бестселлера. Это, прежде всего, Пани Валевска:
и небольшие и популярные духи "Может быть"
Вспоминаются еще ГДРовские Chance от Florena
Чехословаксие Корзо
Болгарский "Сигнатюр"
Еще болгарские на основе розы в очень классных деревянных флаконах
Женский парфюм
Начнем с козырей. С главного аромата советских времен.
"Красная Москва", они же бывшие «Букет Императрицы». На самом деле, они были переделаны немного. В 1925 году в этот аромат были добавлены новые синтетические ингредиенты и получился несколько иной запах, включивший в себя ароматы жасмина, розы и пряностей. Упаковка и флакон создана известным графиком Андреем Евсеевым.
В 1958 году на Международной выставке-ярмарке в Брюсселе «Красная Москва были удостоены «Золотой медали». А в 2000-м году на Международной выставке-ярмарке парфюмерной продукции в Москве – снова Гран-при.
Другой советский бестселлер - это духи «Красный мак». Они были выпущены в 1927 году к 10-летию Октябрьской революции. Их пряный опиумный запах был связан не только с Китаем, но и с премьерой балета «Красный мак».
Еще одни духи, которые были у всех - это, конечно же "Ландыш"
Популярны были также "Пиковая дама"
Нельзя забыть "Персидскую сирень"
И еще женский ответ мужскому одеколону "Саша"-духи "Наташа"
Очень нравились различные наборные вещи. Причем упаковка в них обычно была даже лучше, чем сам аромат.
Окунемся в далекое прошлое и вспомним что в середине и конце 80-х годов 20 столетия было из косметики и парфюмерии в наличии у советских граждан.
Самый лучший подарок для мужчины - мужской одеколон. В редких случаях лосьон. Другой мужской парфюмерии, и уж тем более косметики тогда и не знали. Для женщин - духи.
И почему то, первое, что приходит в голову - так вот это:
И похожие на него -
Одним из самых известных одеколонов в СССР был «Шипр», который по ГОСТу 1971 года входил в группу одеколонов «Экстра» класса с содержанием массовой доли этилового спирта не менее 70%. Насколько он был приближен к классическому и замечательному изобретению Коти, но название это носил с гордостью :-)
И конечно же знаменитый "Тройной". Он так назвался благодаря трем составляющим компонентам: лимону, бергамоту и нероли.
Ну и конечно, куда же без "Огуречного"
Одеколон "Саша"
Были даже иностранные. Сирийский "Одеколон" в графине из под коньяка :
И польский Атташе
Хотя Дзинтарс можно тоже было отчасти считать
Морган Филлипс Прайс (Morgan Phillips Price), корреспондент газеты Manchester Guardian, занимался экономическими обзорами, он посетил Россию в 1914 году , вот что он рассказал своим читателям:
В январе 1914 г. в промышленности России было официально зарегистрировано 587 млн. руб. иностранного капитала.
Кроме того, существовала гораздо большая сумма иностранного капитала, зарегистрированного в качестве исконно русского капитала. Это, по словам У. С. Сью, я оценил в 1 миллиард рублей в 1914 году.
Во время войны этот процесс быстро продолжался.
К 1917 году многие крупные горнодобывающие предприятия на Урале стали собственностью английских банков и синдикатов.
Так, Кыштымская медная корпорация в Западной Сибири и Богословский медно-железный комбинат на Северном Урале с 1914 года превратились в международный финансовый концерн с английским капиталом, во главе которого стоял г-н. Уркварт.
Азовско-Донской банк в Петрограде, осуществивший операцию от имени российских интересов, получил по сделке прибыль в размере одного миллиона рублей, а кредит на эту сумму был оформлен в Лондоне.
Семьдесят процентов капитала, вложенного в Донские железные рудники и плавильные печи, были французскими и бельгийскими, а акции компаний котировались в Париже и Брюсселе.
Девяносто пять процентов капитала, вложенного в угольные шахты на Дону, были французские и бельгийские.
Девяносто процентов разработки платины и меди на Урале и Кавказе была монополией британских и американских синдикатов.
Трамваи главных городов принадлежали бельгийским предприятиям, и их доля составляла 70%, электрические компании управлялись иностранным капиталом под российскими названиями.
Таким образом, квалифицированные рабочие промышленных центров России постепенно доходили до положения плательщиков подати в виде дешевой рабочей силы финансовому капиталу союзников.
У русской буржуазии были средства избежать этой катастрофы, но они отправили свои прибыли и акции за границу, а также продали или заложили их в иностранные банки.
Российские же рабочие все глубже и глубже падали в сети международного работорговца. ...
Я помню, как однажды в октябре я очень живо осознал положение дел, когда посетил большой металлургический завод на Васильевском острове, который недавно был продан синдикату финансистов из союзных стран. Я был в этом месте ранее летом, на собрании новообразованных цеховых комитетов.
Тогда люди послушно следовали совету меньшевистского министра труда и не мешали работодателям и их руководству.
Однако теперь я обнаружил
В моей ленте исторически сохранились журналы переселенцев из Украины, какие-то я убрала со временем, какие-то остались ради расширения кругозора.
Есть журнал, хозяйка которого, отрабатывает полученное российское гражданство, демонстрируя приверженность русскому национализму и готовность его пропагандировать...
Она учит своих последователей ненавидеть хохлов и краснопузых, ратует за декоммунизацию и построение правильного капитализма, который должен быть без олигархов.
Но на самом деле, этот журнал - яркая демонстрация того, куда быстро скатывается пропаганда русского национализма - к откровенному фашизму.
Но так как новая россиянка еще не прошла полную пропагандистскую переподготовку, то призывает она не к переходу к государственному корпоративному капитализму, а к тому, что она называет "старым добрым капитализмом".
Вот как это звучит.
«Старая» офшорная российская аристократия окончательно помножена «на ноль». Она — кончилась. На обломках той экономики, фундамент которой заложили в 1996 году залоговые аукционы, будет создаваться что-то совершенно новое и нами невиданное.
Не будет никакого социализма. Ни нового, ни старого. Конечно же это будет — старый-добрый капитализм. Но это будет именно — русский, национальный капитализм, который будет рассматривать Россию не как колонию для заработка, а как собственную крепость, и, возможно, со временем, и как собственный дом.
И невдомек ее последователям, чем в прошлый раз закончился тот русский, национальный капитализм: его наследниками, еще не созревшим плодом, он был с легкостью передан в новые крепкие руки иностранных банков, перед напором которых не устояли не только изнеженные потомки российских заводчиков, но и крепкие русские купцы.
Те, кто до сих пор с восхищением приводят цифры все увеличивающегося производства товаров дореволюционной России, экспортного потока зерна, масла, металлов, не хотят знать, что владельцами его были иностранные компании - французы, голландцы, бельгийцы, немцы и граждане Великобритании.
А потом все эти компании ушли, в связи со сменой власти, но хотели вернуться уже победителями и на своих условиях. Вернуться получилось немногим, не так, как планировали, и на условиях новой власти.
Поднять страну в тот раз помог совсем не добрый старый капитализм, да и не бывает доброго капитализма.
А вот в 1990-х пришла идея к возврату к старому и доброму. Помню, как с экранов телевизора нас уверяли - нужно обязательно сменить имя города, как только вернется старое доброе название, все наладится, наступит второе рождение и расцвет бывшей столицы. Многие верили... Сегодня кто только не вспоминает про "гопников из питерской подворотни".
Блистательного Санкт-Петербурга не получилось, получился старый, но недобрый Питер.
О влиянии британского капитала в развитии экономики Российской империи в начале двадцатого века говорит таблица британских компаний, действующих в России ( Table 2: British Companies established in Russia, 1892-1914.), которую я взяла из работы Томаса Джонса "Британский бизнес в России, 1892-1914" (British Business in Russia, 1892-1914 by Thomas Jones).
Есть еще Таблица №1 со списком компаний, созданных до 1892 года, но думаю, что и одной таблицы достаточно для получения представления о масштабах британской собственности в дореволюционной России, этим фирмам принадлежали российские шахты, заводы, фабрики, а также - лес, уголь, нефть, добываемые руды
Маленькие Хатыни… Сколько их всего на нашей земле? Там не стоят мемориалы, не слышен колокольный звон. Но набатом вечной памяти остаются они в наших сердцах.
Смолевичский район — один из сотни в Беларуси, чьи села враг сровнял с землей, оставив после себя горы пепла, печные трубы и могильные холмики.
«Праздник урожая–1», «Прогулка на Семуху», «Якоб», «Бамберг», «Бреслав», «Майский жук», «Орел», «Хрущ», «Волшебная флейта», «Зимнее волшебство» – нелюди в человеческом обличье давали своим карательным операциям против мирного населения почти поэтические названия.
Смолевичскому району достались «Фрида» и «Манылы», превратив более 60-и деревень в выжженное поле. Фашисты и их прихлебатели воевали огнем с жителями деревень Усяжа, Малые Калодези (ныне это Тадулино), Прудище, Каменка, Сутоки, Юрьево, Хотеново, Антополье, поселок Антопольский…
В руинах лежали десятки сел нынешнего Озерицко-Слободского сельсовета – Багута, Батуринка, Ляды, Прилепы… Кривая Поляна, Заречье, Сухой Остров, Карамша, Антопольский…
Они так и не нашли в себе силы восстановиться и жить дальше, войдя в историю Смолевиччины как сестры Хатыни.
Не везде есть общие могилы жертв карательных операций, чаще всего родственники «расселяли» их по одному по сельским кладбищам. И таких захоронений в районе очень много, все не перечислишь. Да и забыты со временем многие, что греха таить.
Первая история — коррупционная. Военный министр Российской империи Владимир Сухомлинов был способным человеком из хорошей дворянской семьи, окончил Академию Генерального штаба и замечательно чувствовал настроение государя.
Когда царь начинал скучать во время министерского доклада, Сухомлинов сразу рассказывал анекдот или случай из армейского быта — рассказчик он был превосходный. Николай II его очень любил.
Надо же такому случиться, что в возрасте 65 лет Сухомлинов влюбился в 23-летнюю замужнюю даму. Та уходит от мужа, он не дает развод, дикий скандал. Лжесвидетели, потом лжесвидетели разоблачены, император давит на Синод, и Синод в конце концов дает развод Екатерине Викторовне, и она наконец становится госпожой Сухомлиновой.
Госпожа Сухомлинова не принята в высшем свете, потому что она разведенная жена, она создает свой круг общения, и это все необычайно рифмуется с недавними приключениями Сердюкова и Васильевой.
Никаких подрядов в военном ведомстве без Екатерины Викторовны получить практически нельзя. То есть история с бязевыми кальсонами — это реальная история: «Все — к Екатерине Викторовне!»
У Екатерины Викторовны масса друзей, которые помогают ей тратить деньги. Один из них — взяточник и негодяй Сергей Мясоедов, который и подведет семью под цугундер.
В 1915 году главное слово, главная идея, главная мания — это «шпионаж». Всем понятно, что Распутин — немецкий шпион, но шпионов должно быть много.
Ленина еще никто не знает, поэтому шпион он или нет — это никого не волнует. А шпион где-то наверху. Потому что, как только мы планируем атаковать, немедленно неприятель это узнает, и так далее, и тому подобное — масса признаков.
В 1915 году Великий князь Николай Николаевич арестовывает Сергея Мясоедова, который действительно, по-видимому, мародерствовал на временно занятых немецких территориях. Но его обвиняют в том, что он передает информацию немцам. Полковника быстро, и, по всей видимости, бессудно казнят.
Но так как он ближайший приятель Екатерины Викторовны Сухомлиновой, тень подозрения падает и на Сухомлинова. Начинается расследование, которое длится до 1917 года. Измена не установлена, но то, что два миллиона появилось на счете министра неизвестно откуда, и отчитаться он не может, — это факт.
Министра снимают, потом сажают, и, конечно, в Лондоне и Париже в ужасе, потому что сажать за взяточничество и за измену военного министра в период Первой мировой войны — это некоторая потеря лица. И с этого начинается непрерывный штурм самодержавия.
Григорий Распутин с империатрицей, царскими детьми и гувернанткой. Царское Село. 1908 год
Великих князей и всю эту компанию окружают гвардейцы. Когда мы невольно сравниваем нашу нынешнюю жизнь с тогдашней жизнью, что роднит — это демонстративное потребление, которое вообще России свойственно.
Так же, как в Латинской Америке, люди в России покупают не потому, что им необходимо , а потому, что статусно. И наоборот, что-то они не могут покупать, потому что пусть надо, но не элегантно, — можно выпасть из круга.
Гвардейцы жили, я бы сказал, в таком же условно-семиотическом мире, в каком живут воры в законе.
Неизвестный офицер
Гвардеец не ходит ни в какие театры, кроме двух: Михайловский театр, потому что он французский, и Мариинский театр, причем на оперу он тоже не ходит, а ходит на балет.
В Михайловский театр он ходит, потому что там нету посторонних, — это, как правило, абонементы, это не билеты, которые где-то покупают.
Дальше шестого ряда или не в ложах сидеть невозможно. Просто тебя вызывают старшие офицеры и говорят: «Поручик Голицын-второй, вам лучше выйти в отставку».
Гвардейская служба — не для того, чтобы зарабатывать деньги, а для того, чтобы приобретать социальный капитал, знакомства, то есть в конце концов она окупается.
Гвардейцы поздно женятся, потому что в гвардии служить — только тратиться, а муж все-таки должен содержать жену. И если уж совсем молодому проигравшемуся гусару неоткуда взять денег, он решает взять в жены дочку какого-нибудь московского текстильного миллионера.
Да, госпожа Рябушинская станет его женой, но ему придется выйти из полка, потому что полковые дамы не признают ее в качестве законного члена своего женского коллектива.
Можно и нужно иметь любовниц. Любовницы, хотя они и не проходят дамской цензуры, проходят цензуру однополчан. Любовница должна быть актрисой, желательно балериной, может быть, француженкой. И никто из этого истории делать не будет.
Она может быть даже замужней женой, как это было в романе «Анна Каренина». Если бы они там не решили жениться, то ничего бы Вронскому за это не было бы. Собственно, Бетси Тверская об этом и говорит Анне.
Существуют балы. Не в императорском дворце, как я уже сказал, но тем не менее их надо посещать. Там, собственно, и находят невесту.
Когда уланский ротмистр решает, что ему уже можно жениться, то именно на балу, как это было со времен Наташи Ростовой, он танцует с некоей барышней два или три раза. Если он перестает с ней танцевать и больше не видится, то ее брат его убивает на дуэли, поэтому что это серьезное нарушение фамильной чести.
Время от времени светом овладевают какие-то необычайные увлечения, и как раз перед Первой мировой войной это скейтинг-ринги — арены для катания на роликах по паркету и одновременно рестораны. Это то место, где свет встречается с полусветом.
Надо сказать, что Петербург был заполнен дамами того типа, которые в Москве 90-х годов назывались «модели», а Крамской их называл «незнакомка».
Это