[700x410]
[700x410]

[700x393]
[700x393]
[700x393]

Stargate Atlantis - Atlantis Wakes

[700x437]
[700x437]

[700x437]
[700x437]
[700x437]
[700x437]
[700x437]
[700x437]
[700x437]
[700x437]
[700x437]
[700x437]
[700x437]
[700x437]
Читать далее...

[700x525]
[700x466]

[700x437]
[700x437]

[700x450]

[700x464]
[700x464]
[700x464]

[700x450]

Он сидел на крыльце в кресле-качалке, раскачивался вперед-назад и прислушивался к скрипу половых досок. Через улицу, во дворе дома, что стоял напротив, пожилая женщина срезала хризантемы, цветы продолжавшейся без конца осени. Вдалеке виднелись поля и леса, осененные прозрачной голубизной бабьего лета. В деревне было тихо, царил покой сродни тому, который свойствен старости. Она, казалось, выстроена не для живых существ, а для фантомов, порожденных рассудком. Другому соседу, дряхлому старику, имевшему обыкновение прогуливаться с палочкой по заросшей травой улице, появляться было еще рано; что же до голосов детей, он вряд ли услышит их до темноты, если услышит вообще - такое случалось отнюдь не всегда. При желании он мог бы погрузиться в чтение, однако подобного желания как-то не возникало. Он мог также вновь взяться за лопату и в очередной раз перекопать огород, дабы как можно лучше подготовить почву к посадке семян. Впрочем, какие семена в краю, где не бывает весны? Давным-давно, не зная в ту пору о неизбывности осени, он упомянул о семенах в разговоре с Молочником, и тот был буквально шокирован услышанным. Он оставил за спиной много миль, покинул мир горечи и, очутившись здесь, поначалу вполне удовлетворился жизнью в полном безделье, возможностью ничего - или почти ничего - не делать и не испытывать при этом ни стыда, ни чувства вины. Он ступил на тихую деревенскую улицу, залитую лучами осеннего солнца, и первой, кого он увидел, была та самая пожилая женщинам, что жила теперь в доме напротив. Она поджидала его у изгороди, как будто догадывалась, что он должен прийти. "Добро пожаловать, - сказала она. - Нынче к нам приходят немногие. Ваш дом вон тот, через улицу; надеюсь, мы станем друзьями". Он поднес руку к голове, чтобы снять шляпу, совсем забыв, что никакой шляпы нет и в помине. "Меня зовут Нельсон Рэнд, - проговорил он. - Я инженер. Постараюсь оправдать ваше доверие". Фигура женщины, несмотря на известную возрастную полноту и сутулость, отличалась несомненным изяществом. "Заходите, - пригласила дама. - Я угощу вас лимонадом и печеньями. Правда, у меня гости, но я не стану представлять их вам". Он ожидал услышать объяснение, но объяснения не последовало, и потому он направился вслед за дамой по выложенной кирпичом дорожке, вдоль которой расположились огромные клумбы роскошных астр и хризантем, к большому дому. В просторной гостиной с высоким потолком имелся камин, в котором пылал огонь; в простенках между скрытыми затейливыми шторами окнами стояли старинные, массивные шкафы. Дама усадила его за столик у камина, сама села напротив, разлила лимонад и передала Рэнду блюдо с печеньем. "Не обращайте на них внимания, - посоветовала она. - Им до смерти хочется познакомиться с вами, однако я не собираюсь потакать невежливости". Не обращать внимания было легко, поскольку в комнате, кроме них двоих, не присутствовало ни единой живой души. - Майору - он облокотился на каминную полку, по-моему, весьма развязная поза - не нравится мой лимонад, - продолжала хозяйка. - Он предпочитает более крепкие напитки. Мистер Рэнд, будьте любезны, попробуйте мой лимонад и скажите, так ли он плох. Уверяю вас, вы не разочаруетесь, Я приготовила его собственными руками, у меня ведь нет ни служанки, ни кухарки, Я живу одна, и одиночество меня ничуть не тяготит, хотя мои друзья считают иначе и потому заглядывают ко мне гораздо чаще, чем следовало бы. Он осторожно пригубил лимонад; тот оказался поистине замечательным, наподобие того, какой он пил в детстве, четвертого июля и на школьных пикниках, - надо же, сколько минуло лет, а вкус не позабылся. - Превосходно, - похвалил он. - Дама в голубом, - сказала хозяйка, - которая сидит в кресле у окна, жила здесь десятилетия назад. Мы с ней были подругами, а потом она ушла, но, как ни удивительно, частенько возвращается. Признаться, меня беспокоит, что я никак не могу вспомнить ее имени. Вы не знаете случайно, как ее зовут? - Боюсь, что нет. - Ну разумеется, разумеется. Вы же новенький. Я совсем запамятовала; старость не радость. Он пил лимонад и грыз печенье, а хозяйка все щебетала о своих невидимых гостях. В конце концов он откланялся, пересек улицу, подошел к дому, который, по словам женщины, принадлежал ему, и лишь тут сообразил, что она так и не представилась. С тех самых пор и по сей день она оставалась для него просто "дамой с цветами". Когда же он пришел сюда? Не вспомнить, как ни старайся. Все дело в осени. Как можно следить за временем, когда на дворе постоянно осень? Все началось в тот день, когда он ехал через Айову, направляясь в Чикаго. Нет; возразил он себе, раньше, все началось с прорех, которые сперва не слишком бросались в глаза. Он всего-навсего машинально отмечал их, приписывая то причудам воображения, то необычному состоянию атмосферы и преломлению света. Прорехи, прорехи - мир словно утрачивал присущую ему прочность, утончался до некой едва различимой грани между "здесь" и "там". В силу того что правительственный контракт так и не был заключен, он потерял свою работу на Читать далее...

[700x400] [700x370]
[700x400]
[700x400]
[700x420]
[700x400]
[700x400]

the best colour in the Universe...

[690x410]

[700x450]

[700x440]

[700x450]

[700x430]

[700x450]

[700x450]

[700x462]