[показать]

Душистый, пряный и наваристый суп харчо прочно завоевывает сердца едоков, а за рецептом его приготовления вовсе не нужно ехать в Грузию. А давайте-ка устроить своим домашним грузинский ресторан на дому, и приготовим один из вариантов знаменитого супчика.
[700x393]

Что приготовить на обед?
Вот суп Харчо! Вам наш совет.
И цвет, и аромат, и свежесть,
Орехов вкус, бульона нежность.
Вкусна идея и проста,
Семья довольна и сыта.

Изготовление каттеров для лепки (МК)

[показать]

[показать]

1 способ

. Неразбавленный ПВА наносим густым слоем на декорируемую поверхность поверхность. Сушим слой ПВА но не до конца, как определить это не до конца? Опытным путем))) Затем наносим слой акриловой краски и сушим. Я сушила после того как акриловая краска самостоятельно подсохнет некоторое время.
2 способ. Нигде не встречала описание этого способа, у меня он получился случайно, будем считать, что немного изменила первый способ). Декорировала бутылку и, чтобы лучше прилипла акриловая краска, решила не грунтовать стекло ПВА, а просто смешать акрил с ПВА где-то 50-на-50 и нанести на бутылку. После просушки естественным путем около 30 минут, я решила досушить феном и… пошли трещинки.

Кракелюр с помощью яичного белка.

1.
[662x700]

Он всего единожды испытывал ток крови в своем теле, когда, перевоплотившись в кентавра, мчал на себе прекрасную Пифию, жену философа. В другие времена, что бы не совершал, что бы не происходило на его глазах или с ним самим, царь не чуял биения своей крови, как не чуют воздуха, коим дышат.

И только на берегу Геллеспонта, в тот миг, когда предстояло сделать первый шаг, вдруг ощутил ее упругие толчки, как если бы обнаружил в себе нечто, ранее неведомое, чужеродное, существующее в его естестве помимо воли, как второе сердце сросшегося близнеца, прежде обитавшего в плоти тайно и неосязаемо.

Было чувство, что он опять перевоплощается в кентавра…

Он просидел у моря под знойным, палящим солнцем до самого вечера, пересыпая память из руки в руку, как горсть раскаленного песка, и издалека взирая, как близорукий Таисий Килиос, окруженный рабами с опахалами, читает его труды. И чем дольше он склонялся над несшитыми еще листами папируса, тем далее отступала смерть. Иные места в трудах эфор прочитывал дважды и затем, откинувшись на спинку кресла, подолгу о чем-то размышлял, и появлялась призрачная вера о пощаде, хотя бы на срок, позволяющий закончить труд. Когда же стемнело, надзиратель приказал установить возле кресла три светоча и продолжал читать уже при неверном, колышущемся свете! И тем самым добавлял уверенности, что жизнь продлится даже более срока, нужного для завершения сочинения! Он должен был, обязан был споткнуться на том, что рукопись обрывается на полуслове, и, уже захваченный, завлеченный историей о варварских святынях, потребует продолжения!

А его, это продолжение, можно писать бесконечно, пересыпая мысли из кулака на ладонь и потом обратно…

Будучи невольником, он наконец-то испытал все радости жизни и благоденствовал на острове целых два года, впервые не испытывая невзгод и горестей. Вдоволь было всего – времени, изысканной пищи, ласковых наложниц и, прежде всего, много превосходного папируса, чернил и дерзких мыслей. Будучи рабом, он мнил себя господином, и казалось, это состояние продлится бесконечно, хотя блаженство вызывало в нем чувство хрупкости мира, и по велению Ариса, на острове не позволялось громко кричать, бить в барабаны и отбивать часы полудня и отхода ко сну.

Все эти благодатные дни покоя даже море не волновалось, тихо плескаясь в бухте в пору осенних бурь, словно младенец в ванне.