Зуева Ксения



Руководителям Пенсионного фонда кризис нипочём


Минтруд предложил ограничить зарплату руководителей фондов – пенсионного, социального и медицинского страхования. Что ж, когда все вынуждены поджимать пояса, мера вполне логичная. Но… если вчитаться в проект повнимательнее, она кажется иезуитской.
Ещё в начале года, обсуждая на заседании правительства поправки в Трудовой кодекс, касающиеся соотношения зарплат руководителей и работников государственных и муниципальных учреждений, унитарных предприятий и государственных внебюджетных фондов, Дмитрий Медведев сказал буквально следующее: «Никакой уравниловки допускать нельзя, но и разница в 10, 20, а то и больше раз тоже выглядит совершенно вызывающе». С премьер-министром тогда никто спорить не стал, но, видимо, с нижней планкой и не согласился. Во всяком случае, 30 августа на портале нормативных актов появляется проект постановления, позволяющий руководителям фондов устанавливать себе зарплату, в 10 раз (а замам – в 8 раз) превышающую зарплату сотрудников.
Средняя зарплата в Пенсионном фонде РФ, по данным РБК, около 32 тыс. руб. в месяц. В прошлом году ежемесячное вознаграждение руководителя ПФР было равно 301,6 тыс. руб., и ещё 326 тыс. руб. он получил в виде квартальных поощрений, общий доход составил около 3,8 млн. руб. То есть получается, что правительство намеревается просто сохранить статус-кво и десятикратная разница в зарплатах на самом деле «совершенно вызывающей» никому не кажется.
Да, у руководителей ответственности поболее, чем у рядовых сотрудников. Но если в кармане дыра (а дефицит Пенсионного фонда в 2016 году может, по данным аналитиков, вырасти в два с лишним раза – с нынешних 700 млрд. рублей до 1,6 трлн.), может быть, и руководителя стоит спустить с небес на грешную землю? Пенсионеру, получающему в среднем чуть больше 13 тысяч и лишённому полноценной инфляционной индексации, доход почти в четыре миллиона кажется заоблачным и «совершенно вызывающим».



ЛГ 07-09-2016

[200x294]

Байбородин Анатолий


Толковать о русском писателе, когда русский – не племя и кровь, а народность и православность писательского духа, и толковать честно, без своекорыстной лести – всё одно что толковать об исконном русском характере с причудливыми излучинами его творческого таланта, с его языческими страстями и душераздирающим покаянным уничижением. А посему, вознамерившись молвить слово о творчестве Владимира Крупина, мне посильно лишь вспомнить мимолётные встречи да выразить свой взгляд на некие идейные основы его творческого мира.

Когда Владимир Крупин входил в литературу, доживали творческий век довоенные писатели, процветали военные, проповедующие высокий нравственный облик строителя «земного рая» и самоотрешённую любовь к Родине – «…раньше думай о Родине, а потом о себе»… Паслась в сих поколениях и начальственная заурядь, полонившая книжные прилавки кирпичами многотомных сочинений, но не таились в тени и мастера прозы и поэзии, любимые народом.

В 60-е годы вначале по-деревенски робко и стеснительно, а в 70–80-е – во всю отчаянно-печальную удаль явилась в русском искусстве «деревенская» проза – суть народная: Шукшин, Абрамов, Астафьев, Носов, Белов, Распутин, а также примыкающая к «деревенщикам» добрая дюжина писателей, не столь именитых, но, похоже, даже более любимых читателем-простецом. На заре 80-х полноправно вошёл в народную литературу и Владимир Крупин, ибо повесть «Живая вода», увидевшая свет в 1980 году, принесла писателю российскую славу и зарубежную известность. А через год за повесть «Сороковой день», напечатанную в «Нашем современнике», был уволен Юрий Селезнёв – заместитель главного редактора этого журнала, любомудрый русский литератор.

Владимир Крупин не смерк в тени возлюбленных народом, всесветно славленых крестьянских писателей, а встал наособицу в силу своеобычности дарования, предельно реального изображения события, казалось, прямо из записной книжки… но порой и предельно фантасмагорического, хотя, опять же, и предельно исповедального, отчего знатоки русской словесности повеличали писателя представителем исповедальной прозы.

Писательское счастье Владимира Крупина в том, что его приметил, приветил и полюбил Валентин Распутин, Царствие ему Небесное, творчество которого о ту пору уже высоко оценила правящая коммунистическая партия: за очерковые книги о великих комсомольских стройках писатель был удостоен премии имени Иосифа Уткина Центрального комитета комсомола, а вскоре с выходом первых деревенских повестей и Государственной премии Советского Союза. У знаменитого писателя имелся некий дружеский круг, что таинственно менялся, но, думаю, ближе всех Распутину был Владимир Крупин; а Валентин Григорьевич коли уж заводил дружбу, то уж за други своя не щадил живота; и помню, однажды припёр меня к стенке да и сурово отчитал: мол, чего ты, парень, так навалился на Володю Крупина со своими рассказами?! Ты это, парень, брось… В 80-е годы посылал я в журналы свои сочинения, а коли получал от русских журналов (в русскоязычные уже совался) от ворот поворот и пожелания заняться иным трудом, то попытался пробиться в журналы не в потоке, а с помощью известных столичных писателей; вот на Владимира Николаевича и навалился, и тот, бедный, не знал, куда и деваться от назойливого деревенского паренька.

Лет через десять после взбучки, что схлопотал от Распутина, скопил я деньжонок и прилетел в столицу, где без толку мотался по журналам с повестями и рассказами, страшно уставая от пестролюдья и многолюдья, от суетливости и торопливости, от летней жары и стылого безразличия, с каким встречали меня, деревенщину, столичные редакторы. Может быть, моя проза иного отношения и не заслуживала, а всё же было обидно и досадно… И вот уже на последнем издыхании вполз я в журнал «Москва», где случайно и свиделся с Владимиром Крупиным; писатель уже покинул кресло главного редактора и заведовал журнальным разделом «Домашняя церковь». Неожиданно… я даже оторопел от эдакой чести… Владимир Николаевич предложил прогуляться по Москве; и, помню, лихо прошёлся по кабинету, где корпели над «нетленными творениями» несчастные редакторы, потом с ласковой, слегка виноватой, смущённой улыбкой тихонько умыкнул гранёный стакан со стола… дама зачиталась, увлеклась… и утопил его в глубоком кармане плаща. Прошли мы по Старому Арбату, свернули… мне почудилось… в Староконюшенный переулок, и я взволнованно подумал: «Господи милостивый!.. Да мы же к Распутину в гости идём…» Но, увы, обосновались мы в старенькой беседке под сиреневой сенью, где и тихо застольничали, где Владимир Николаевич вдруг Читать далее...

[350x183]
Ключников Сергей


Можно ли избежать стресса, живя в мегаполисе

Термин «стресс» (нажим) пришёл к нам из мира инквизиции. Этим словом называли тип физических пыток, необходимых, чтобы выдавить из еретика признание в общении с нечистой силой. Несмотря на то что сегодня орудия пыток можно увидеть только в музеях, психофизиологические факторы стресса продолжают держать за горло миллионы людей.


Согласно исследованиям учёных, почти 80% жителей России испытывают стрессовые переживания. На ежегодные стрессы жалуются 51% немцев, 39% американцев (ряду учёных эти американские данные кажутся заниженными), 38% британцев, канадцев и французов, 23% итальянцев. Подчеркнём, что это данные двухлетней давности: сегодня в связи с наплывом беженцев едва ли кто-нибудь решится измерять уровень стресса в той же Германии. Но и до ситуации с беженцами «индекс счастья», выведенный американским психологом М. Аргайлом, в странах Запада был ниже, например, чем на островах Тихого океана.

Американское агентство финансово-эко­номической информации Bloomberg представило рейтинг стран мира, жители которых больше всего страдают от стресса и депрессии (The Most Stressed Out Countries 2013). В основе рейтинга семь ключевых показателей: число убийств, национальный доход, неравенство в доходах, уровни коррупции, безработицы, загрязнение воздуха, ожидаемая продолжительность жизни. Первые места заняли Нигерия, ЮАР и Сальвадор, самыми же благополучными оказались Норвегия, Австралия и Канада. Россия в этом рейтинге на 25-м месте из 74 возможных, между Индонезией и Шри-Ланкой.

А как же россияне снимают стресс? Согласно исследованиям ВЦИОМ, самые распространённые способы: просмотр телепередач; прослушивание музыки; алкоголь; еда; медикаменты; спорт; секс и медитация, которую выбирают 2% опрошенных. Далеко не все из приведённых «лекарств» (особенно это касается первых трёх) действительно помогают снятию стресса. Агрессивная новостная лента, хард-рок и, конечно, алкоголь в лучшем случае отвлекают от ситуативной усталости. Отрадно, что любимый мужской способ лечения – рюмка лишь на третьем месте.

Женщины снимают напряжение в целом более здоровыми способами. Большинство выбирают общение с детьми, супругом или друзьями, возвращение к отложенным домашним делам, поездки на природу и путешествия. Помогают слабому полу также книги, пассивный отдых, спорт, шопинг, телесериалы, театры и рестораны.

В России тема стресса, распространение которого принимает характер пандемии, изучалась на фундаментальном уровне как медиками, так и психологами. Исследования «Московской службы психологической помощи населению» (ГБУ МСППН) показали, что наиболее болезненными факторами в столице являются организация транспортного движения (44%), большое количество приезжих (41%), агрессия по отношению друг к другу. В основной группе риска оказались российские мужчины – их социальная роль добытчиков в обществе потребления с установкой на короткие, немедленно достигаемые цели, культом эгоизма, грубой силы и «крутизны», пострадала сильнее, чем женщин – хранительниц домашнего очага.

О степени стрессового состояния нации может свидетельствовать уровень смертности. Ряд современных демографов утверждает, что причина сверхсмертности (высокая смертность и низкая рождаемость) теснейшим образом связана с психоэмоциональным состоянием. Уныние, депрессия, охватившая душу отдельного человека или даже народа под воздействием, например, военных поражений, отрицательно сказываются на человеческом здоровье. И, напротив, победы продлевают жизнь. Это убедительно доказывают статистические данные, собранные известным российским учёным И.А. Гундаровым. Если в 1940 году смертность составляла 23,2%, то в 1946-м – только 12,3%. Во время войны люди хотя и умирали от холода, но почти не болели простудными заболеваниями, сократилось и общее количество самых разных болезней.

В блокадном Ленинграде к 1942 году смертность выросла в 19 раз по сравнению с довоенным временем, но уже через год, когда блокада ещё сохранялась, произошёл резкий спад смертности. Наверное, решающим фактором, замедлившим шествие смерти, было резкое поднятие морального духа после победы в Сталинградской битве. А в 1944 году, когда город ещё лежал в руинах, смертность была уже даже ниже довоенного уровня. Моральный фактор, включающий в себя коллективное чувство и сверхличную мотивацию, – мощный антидепрессант. Любое событие, связанное с переживанием общенациональной солидарности, например, присоединение Крыма, является прививкой против всех видов стресса.

Стресс проявляется не только в ухудшении здоровья, снижении эмоционального тонуса, интеллектуальной и деловой активности, но и в росте настроений недовольства. Человек, подверженный длительному стрессу, не способен терпеливо переносить трудности. Читать далее...

[300x428]
Славин Алексей



Если бы не счастливый случай, корреспондент «ЛГ» мог оказаться 11 сентября 2001 года в одной из башен-близнецов


Песня называлась «Дым над водой». Её когда-то исполнял ансамбль Deep Purple. В юности на посиделках мы завывали: «Смоук он уотер», впадая в лёгкий транс. Никто тогда не мог представить, что песенные символы трагически наложатся на реальные события.

Это совсем обыденная история. Несколько её эпизодов мне показались жуткими именно благодаря этой обыденности.

И это почти документальная запись.


Из Квинса в Бруклин можно проехать по скоростной дороге – хайвею. Мы ехали на юг, чтобы потом свернуть на знаменитый Бруклинский мост. А оттуда уже до «близнецов» рукой подать. Гринвич-Виллидж, Челси – и ты в Нижнем Манхэттене. У порта, у паромов, у воды. В десять утра нас ожидал гид, который должен был показать нам Нью-Йорк. И начать мы должны были, конечно, с южной башни, то есть подняться на неё и оттуда окинуть взглядом великий и бе­зумный город.

Радио чуть-чуть мурлыкало, мелькали островки зданий и поражали пустые пространства. Справа за горизонтом в лёгкой дымке виднелись очертания Манхэттена, и в этой дали они казались на редкость скучными, как и всё, что мелькало по дороге.

Казалось, вся Америка такая.

Я приехал в Нью-Йорк 9 сентября. И до утра 11-го приходил в себя, выпивал с друзьями и строил планы на ближайшие две недели.

– Хорошо бы там быть в 9.20, ну в 9.30, – сказал приятель за рулём. – Пока запаркуешься, пока дойдёшь…

Было примерно 8.50. Дорога пошла на подъём, а мой попутчик, хихикая, сказал:

– Они борются за экологию. Смотри, в центре Манхэттена трубы дымят. Это же надо…

Дым был на редкость чёрным, но не клубился, а как бы лишь струился в небо.

И экология, и дым мне были до лампочки. До поворота на Манхэттен оставалось километра два.

Зазвонил телефон.

– Это Люба, – сказал приятель за рулём, – возьмём её? Успеем ещё.

Мне было всё равно.

За Любой надо было ехать на Брайтон. Мы проскочили поворот, приятель вдруг напрягся и сделал радио погромче. Там что-то очень взволнованно говорили. Я не слушал и смотрел на тусклые пейзажи. Их экология…

– Однако, – сказал приятель. – Спортивный самолёт врезался в башню.

И через минуту:

– Нет, не спортивный…

Дальше я уже слушал сам.

– Второй врезался! – заорал приятель.

В небо справа поднимался чёрный колпак, который медленно менял форму, и верхнюю его часть сносило в нашу сторону.

– Кажется мне, – сказал обречённо приятель, – что экскурсия не состоится.

Ненавижу, когда рушатся планы. Страшно злюсь.

– Это почему же? – сказал я.

– Мне так кажется. Букву «ж» он произнёс как «з».

Местный диалект.

По радио продолжалась беспорядочная болтовня.

На Брайтон-бич мы зашли в дом барачного типа, где располагалось турбюро, и попросили хозяина связаться с гидом, который нас ожидал у южной башни.

– Чёрт возьми, – сказал я, – что там происходит, в конце концов?! Можно и не подниматься. А так поездить по городу. Как-никак машина заказана…

– Нет связи, – сказал хозяин, – гудки. Самолёты врезались в башни… Кина не будет. Бери деньги и вали отсюда. Выдаю как иностранцу. Остальные не получат ни хрена. Там Лена…

Лена – гид.

И его жена.

На деревянной набережной сидели старики и смотрели на океан. На пляже лежали толстые и не очень дядьки и тётки. Все на одно лицо. Кое-­кто закусывал. Впрочем, они закусывают всегда.

Кое-кто купался.

Веранда ресторана «Татьяна» была пуста. Народ почему-то толпился в маленьких барах рядом. Я не знал, куда приткнуться, и ходил от одного бара к другому. Работали телевизоры. Башни горели. В барах обсуждали, сколько в башнях осталось людей.

– Там тысяч тридцать вмещается.

– Какие тридцать? Пять­десят.

– Слушай, там Марик на 55-м этаже работает. На компьютере.

– Вон Лина звонит, сестра его. Нет связи…

Лина металась у входа, как бабелевская тётя Песя, в отчаянии тыча пальцем в телефон.

Люди знали всё. Кто чей родственник и кто сейчас в башнях.

Я попросил 100 граммов «смирновки» и выпил не закусывая. Башни горели.

На экране мелькали лица пожарных. Выли сирены. На набережной стояла мёртвая тишина. Старики глядели на океан.

– Так говоришь, экскурсия, – сказал бармен. – Подниматься должен был…

Он ухмыльнулся.

Я заказал ещё сто граммов.

– Бери сто пятьдесят, – сказал бармен. – И вообще на­пейся…

Это был его гешефт.

С северо-запада, с Манхэттена, шёл густой дым. Он шёл в нашу сторону, опускаясь всё ниже. Дым нёс с собой какие-то тёмные хлопья. Они порхали как бабочки, чьи Читать далее...

[350x224]
Дашичев Вячеслав


Приближается 15-я годовщина сентябрьской атаки на США. О ней многое сказано. Но вопросы остаются


Следы ЦРУ

Официальная версия такова: два «боинга» компании «Америкэн Эйрлайнз» были захвачены арабскими террористами и направлены на здания-близнецы торгового центра Нью-Йорка. Небоскрёбы рухнули. Под завалами погибло более трёх тысяч человек. Жертвой третьего самолёта-киллера стало здание Пентагона в Вашингтоне. Четвёртый «боинг», пассажиры которого якобы попытались обезвредить террористов, потерял управление и рухнул вблизи Шенксвилля (Пенсильвания), не долетев до цели – Белого дома или здания Конгресса США.

Американская администрация заявила: организаторы преступления – Усама бен Ладен и его «Аль-Каида». Исламский терроризм назвали главной угрозой нац­безопасности США. Дату 11 сентября объявили переломным этапом в американской политике и военной стратегии. На волне негодования вскоре последовало возмездие – нападение на Афганистан, где якобы находилось гнездо террористов во главе с Бен Ладеном.

Однако когда настало время анализа обстоятельств, связанных с трагедией, официальная версия вызвала много сомнений. Они нашли отражение в прессе, в десятках книг в США, Германии, Франции, Австрии и других странах.

В Берлинском университете им. Гумбольдта ещё 30 июня 2003 года прошла дискуссия «Инсценированный терроризм. Заговор 11 сентября». Соображениями поделились политические и общественные деятели, журналисты ФРГ – например, бывший министр Андреас фон Бюлов (специалист в области секретных служб, курировавший в бундестаге с 1989 по 1994 год работу германской разведки), корреспонденты «Западногерманского радио» (ВДР) Герхард Висневски и Еккехард Зикер, корреспонденты «Франкфуртер рундшау» Экард Спо, «Тагесцайтунг» Матиас Брёкерс, и другие. Дискуссия вызвала резонанс в ФРГ и других странах. Ход её был освещён в печатном органе бундестага «Дас Парламент». В итоге официальную версию администрации Буша определили как обман. Отмечалось, что трагедия послужила оправданием американской глобальной экспансии под предлогом борьбы с «международным терроризмом».

В ходе дискуссии вспоминали, что в 1962 году Объединённый комитет начальников штабов вооружённых сил США разработал специальную операцию «Нортвудс». Сценарий таков: ЦРУ тайно инсценирует террористический акт, якобы направленный против США. Вина возлагается на кубинское руководство во главе с Ф. Кастро. По плану пассажирский самолёт с американскими туристами, а на деле с агентами ЦРУ на борту, вскоре после взлёта совершает посадку. Вместо него поднимается пустой самолёт, управляемый с земли, и берёт курс на Ямайку, Панаму или Венесуэлу. Пролетая над кубинскими водами, он посылает радиосообщение, что его атаковали истребители «МиГ». Вслед за тем по радиосигналу из США приводится в действие бомба на борту. Самолёт падает в море. Разворачивается шумная кампания о «неспровоцированном нападении» кубинских истребителей на гражданский самолёт США. Ясное дело, в США – взрыв возмущения. И тут же американские вооружённые силы совершают нападение на Кубу. Красиво и убедительно!

Но плану Пентагона не суждено было сбыться – президент Джон Кеннеди наложил запрет. Герхард Висневски во время упомянутой дискуссии выразил мнение, что при президенте Буше-младшем примерно по такому же сценарию секретным службам США не составляло труда инсценировать теракты 11 сентября. Фильм Висневского «Вопрос об 11 сентября остаётся открытым» в июле 2003 года прошёл на каналах ВДР и «Феникс». Автор, побывавший вскоре после терактов в Шенксвилле в поисках обломков упавшего самолёта, утверждает: никакого четвёртого самолёта не было. Воронка, якобы оставленная им после падения, была похожа на результат совершённого на земле взрыва. Висневски не нашёл следов разбившегося самолёта. Он опубликовал фотографию воронки с надписью: «Поверите ли вы, что в этой дыре исчез весь «боинг-757»?». Лишь через шесть лет (!), в апреле 2006 года, на официальном уровне в США сообщили, что на месте падения самолёта в Шенксвилле якобы найден «чёрный ящик» с записью переговоров пилотов. Но список пассажиров «по этическим соображениям» не был опубликован. Это само по себе не могло не удивлять…

Общее мнение было таково: теракты 11 сентября инсценированы секретными службами США. Журналист Михаэль Опперскальски выразил убеждение: никакой «террористической сети «Аль-Каида» нет», а «угроза исламского терроризма» – это не что иное, как образ врага, «сконструированный западными тайными службами».

Любопытны взгляды экспертов разведки. Хорст Эмке, который координировал при Читать далее...

[350x229]
Соколов Владимир


Не стало первого президента Узбекистана Ислама Каримова. Каким он был, как поднялся после разговора в «ЛГ» на высокий пост


Летом 1989 года я работал в Москве, в редакции «Литгазеты», имея здесь репутацию эксперта по делам Узбекистана. Экспертом, собственно, и был, поскольку в Москву, в «аппарат», был переведён из Ташкента с должности собственного корреспондента «ЛГ». Естественно, сохранял связь с республикой, не говоря уж, что в ней родился и прожил сорок лет.

В один из дней того лета Юрий Изюмов, первый зам главного, пригласил к себе и сказал, что со Старой площади поступила просьба помочь с выбором кандидатуры на первого секретаря ЦК компартии Узбекистана. Действующего первого, Рафика Нишанова, переводят в Москву, председателем Совета нацио­нальностей в Верховный Совет СССР, нужна достойная замена. Общий отдел подобрал несколько товарищей, подходящих по опыту партийной работы и прочим качествам, но их характеристики настолько схожи, что отдел затрудняется с выбором. Есть мнение привлечь «ЛГ» к решению вопроса в качестве третейского судьи. Пусть журналист, компетентный в делах республики, побеседует с каждым из претендентов и даст своё заключение.

С одной стороны, можно судить по этой просьбе, чем была в Советском Союзе тем летом «Литературная газета», с её тиражом в шесть с половиною миллионов двадцатикопеечных экземпляров и статьями, после которых перетряхивали союзные министерства. С другой же стороны – чем стал уже тогда, при Болдине, могущественный Общий отдел ЦК КПСС, ещё недавно вершивший судьбы не одного Союза, но всех стран Варшавского договора и сателлитов его. Общий отдел – и третейский судья? Третейский судья – журналист?

Как бы то ни было, этим журналистом оказался я. И, разумеется, в помощи Старой площади не отказал.

Сейчас не вспомню точно, четверо или пятеро секретарей обкомов из Узбекистана побывали на следующей неделе в моём кабинете в редакции, в Костянском переулке. Они появлялись по одному в день, чтобы не слишком отвлекать журналиста уважаемой газеты от важной работы. Всегда по предварительному звонку, в назначенное время, свободное от планёрок и прочих редакционных дел. Но помню, что последним в этом ряду был Ислам Каримов. Запомнилось потому, что он резко выделялся из этого ряда.

Предыдущие были похожи друг на друга даже внешне – осанистые красавцы комсомольской выделки, с внушительными шевелюрами и животами, вдвигаемыми ими с почтительностью после тихого стука в минимально открываемую дверь, с улыбками, исполненными любви к «Литературной газете» и ко мне лично, с рассказами в первую очередь о неоценимой пользе, которую я принёс узбекскому народу смелыми публикациями о дефолиантах и гибнущем Арале. Всех их было одинаково трудно сдвинуть с этой темы. Когда же удавалось, наконец, то рассказывали они о себе ровно столько и практически в тех же выражениях, что я мог прочесть раньше на нескольких страницах «объективки», подшитых в папочке горохового цвета на моём столе. Они знали, откуда здесь эта папочка. И всю беседу периодически косились на неё, словно ждали, что оттуда выглянет товарищ Болдин лично.

Беседы наши заканчивались, когда я спрашивал о том, как они намерены строить работу по руководству республикой в случае назначения. Все одинаково суровели в этот момент, сдвигали, сидя, пятки вместе – носки врозь, и твёрдо чеканили – в соответствии с указаниями товарища Горбачёва Михаила Сергеевича.

Каримов не стучался, просто вошёл, поскольку явился в назначенное время. Невысокий, поджарый, круглоголовый, с побитым оспой и шрамами некомсомольским лицом. Сел и заговорил без приглашения, заявив первым делом, что у него в Москве ещё масса дел, в том числе детям надо кое-что подкупить, поскольку с товарами детского ассортимента в Ташкенте совсем нехорошо. Но он готов ответить на все мои вопросы. Любые. Только недолго, пожалуйста.

Мы просидели с ним часа два, может больше. Потому, что оказалось интересно друг с другом. Уже минут через десять стало ясно, что я говорю с инженером, не с комсомольским деятелем. Чистая и ясная русская речь, сложные обороты, общие знакомые на Ташкентском авиазаводе, где он строил самолёты в те годы жизни, что предыдущие собеседники строили свои карьеры в райкомах. Конечно, и его втянула партийная карьера, иначе бы мы не встретились в Костянском переулке, но это произошло лишь тогда, когда авиазаводу понадобилось, по разнарядке нацкадров, пополнить квоту из ИТР в заводском парткоме. Узбеков-инженеров на заводе, да чтобы ещё молодых, было тогда не то что по пальцам пересчитать – один Каримов и Читать далее...

Бунич Андрей


В минувшую субботу в столице Приморского края завершился Восточный экономический форум – 2016. В его работе участвовали президент РФ Владимир Путин, а также премьер-министр Японии Синдзо Абэ и президент Южной Кореи Пак Кын Хе. Это сразу стало знаком особой значимости события. А вот итог: подписано более 200 соглашений на общую сумму свыше 1,63 трлн. рублей.


На форум прибыли представители крупнейших компаний Китая, Японии и Республики Корея. Многочисленными были их делегации, а уровень участия – самым высоким, ведь премьер Японии и президент Южной Кореи – руководители ключевых стран региона. Это ещё раз продемонстрировало две вещи. Во-первых, никакой изоляции России нет (да по сути, никогда и не было). Ведущие страны в мировой торговле Китай, Япония, а также другие перспективные развивающиеся государства Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), даже те, которые присоединились к навязанным США антироссийским санкциям, на деле как минимум готовы к взаимовыгодному сотрудничеству и его углублению.

Остаётся вопрос: какие формы может принимать такое сотрудничество, сумеет ли Россия привлечь инвестиции, технологии, а также занять рыночные ниши, причём сделать это на удобных для себя условиях?

Во-вторых, продолжается, хотя и не так быстро, частичная переориентация России на регион АТР (пресловутый «поворот на Восток») в связи с объективными ограничениями в сфере экономического сотрудничества с нашим пока основным торговым партнёром – Евросоюзом. На этом пути ещё немало трудностей, прежде всего экономико-технологических, инфраструктурных. Всё-таки связи с Европой нарабатывались очень долго, и под это сформирована солидная инфраструктура. Здесь же многое придётся делать чуть ли не с нуля, что очень недёшево. А ведь делать надо быстро, так как регион АТР динамично развивается (это практически единственный регион в мире, доля которого в последние 25–30 лет в мировом ВВП устойчиво растёт; остальные регионы, как Северная Америка или Южная, лишь поддерживают свою долю, вес же Европы и постсоветского пространства неумолимо сокращается).

Поскольку АТР – новая зона экономического влияния, здесь очень много разных игроков, и они не теряют время зря. Возможно, Россия даже слишком затянула с активизацией своего присутствия, но сейчас стало понятно, что это жизненно необходимо.

Положительными и обнадёживающими факторами являются явная заинтересованность большинства стран региона в сотрудничестве, их благожелательное отношение и давно существующие торговые, экономические и культурные связи. Китай, Индия, Япония, Корея, Вьетнам и другие страны, что совершенно очевидно, настроены на расширение контактов. И здесь, на мой взгляд, кроется некоторая опасность. Для того чтобы сотрудничество росло экспоненциально, необходим приток российских предпринимателей в регион Дальнего Востока, их резкая активизация. Пока же проекты идут, как правило, по линии государственных структур или очень крупных предприятий, тесно связанных с правительством. Это, безусловно, будет ограничивать потенциал развития и по объёму, и по времени. Если бизнес из стран АТР не увидит на Дальнем Востоке российского малого и среднего бизнеса, причём реально инвестирующего в регион, вряд ли придут и предприниматели из АТР.

При этом надо помнить, что во всех этих странах очень развит как раз малый и средний бизнес, и он же наиболее мобилен, активен, инновационен. Чтобы убедить сотни тысяч партнёров из АТР, нужен твёрдый первый шаг – привлечь собственный бизнес. В противном случае всё будет выглядеть странно: сами не идёте, а других зазываете. Даже если кто-то придёт при таком подходе, это вряд ли будет выгодно, да и геополитически осваивать территорию без национального капитала может быть небезопасно. Так что всё в наших руках.

Начнём сами развивать Дальний Восток всерьёз – тут же появится много заинтересованных компаний и инвесторов из соседних стран. Не начнём, будем тащить партнёров в чистое поле – всё сведётся к исключительно государственным соглашениям. А их возможности уже просчитаны. Только национальный, массовый частный бизнес может сделать чудо. Тем более пример есть по ту сторону Тихого океана – «золотая лихорадка» XIX века в Калифорнии. Золота хоть особо и не нашли, но результат налицо.

♦ Министр финансов России заходит в ювелирный салон:

– Так, девушки, мне всё что есть: золото, драгоценности, бриллианты…

– А что случилось?

– Завтра из новостей узнаете.


♦ Слава богу, варварские времена, когда колбасу делали из мяса животных, миновали!


♦ – Скажите, Холмс, как раскрыть преступление?

– Вычислить, кому это выгодно.

– А если выгодно всем?

– Тогда это уже как бы и не преступление.


♦ – Доктор, у меня заложен нос.

– Я вас умоляю! У меня заложены дом, машина, дача… А вы тут со своими соплями!..


♦ – Дорогой, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

– Начини с плохой.

– Я разбила твою «хонду».

– А хорошая?

– Я больше так не буду!


♦ «Щас я тебе поставлю оценки!!!» – пробормотал ученик, заходя на страницу учительницы в «Одноклассниках».


♦ Ну что ж, были немцы восточные – теперь будут ближневосточные.


♦ – Здравствуйте! Я по объявлению о работе.

– Очень хорошо. Нам нужен человек, который не будет задавать лишних вопросов.

– В каком смысле «лишних»?

– До свидания!


♦ Сделал дело – гуляй смело. Дело не сделал – гуляй, боясь.


♦ Послушай женщину, сделай наоборот и прячься.


ЛГ 31-08-2016

Замшев Максим


Впервые имя Владимира Орлова (1936–2014) я услышал в начале 90-х, когда учился в Гнесинском музыкальном училище. Однокурсница дала мне почитать переплетённый из «Нового мира» роман «Альтист Данилов». Конечно же, это книга, с которой Орлова стоит начинать. Начинать привыкать к его на особинку выстроенному миру, в который погружаться следует долго, ещё дольше надлежит в нём ориентироваться, чтобы в итоге определить внутри себя место для его пряной бесконечности.


Орлов – писатель потаённый, многослойный. Тогда на меня, читателя неискушённого, «Альтист Данилов» произвёл серьёзное эстетическое впечатление, местами заворожил и в то же время наметил в сознании воронку: передо мной явление необычное, не вполне классифицируемое и при всей интеллигентности городского тона необъяснимо природно-стихийное… «Альтист Данилов» прогремел в начале восьмидесятых. Посмею предположить, что читательская аудитория той поры млела от необычности образного строя, от редких в то время мистических аллюзий, от естественной индивидуальности персонажей, от намёков на тягучие конфликты советской жизни и несоветского искусства… В благостном саду советской литературы, где все деревья были посажены ровно, красиво и под внимательными взглядами руководящих ландшафтных дизайнеров, роман «Альтист Данилов» смотрелся дикорастущим кустарником с яркими и привлекательными ягодами. Но в девяностые, на фоне неконтролируемого потока самых разных книг, он высветился по-особому, совсем не так, как прежде.

Тому было несколько причин… Его оригинальность никуда не делась, он продолжал оставаться ни на что не похожим романом из своего подцензурного времени, но если сравнивать его с текстами, хлынувшими после снятия цензурных ограничений, он поражал своей целомудренностью и чистотой, подчёркнутой непринадлежностью ко всяким литературным «измам», в основе которых была задача показать Россию страной насилия и постоянного тиранического беспредела, навязать русским людям черты морального упадка, а порой и откровенного извращения. Можно сказать, что в девяностые роман Орлова «Альтист Данилов» стал ещё более одинок в своей грустно игровой эстетике, в своём чистом романтическом пафосе. Удивительно, как на редкость метко Орлов попал в сознание мальчиков, родившихся в семидесятых, а в девяностых принявших на себя страдальческий удел сопротивления хаосу. Он выглядел идеальной фигурой, героем сопротивления тем, кто всё огульно разрушал, ничего взамен не предлагая, автором мифа не только о своих героях, но и о себе, мифа, привлекательного своим надмирным уютом, ощущением победы человека над собой за счёт погружения внутрь себя, в свой бесконечный и прекрасный лабиринт, в котором только ты один и разбираешься по-настоящему, где тебе одному только и хорошо, куда ты приглашаешь лишь избранных…Мой приятель химик, когда я поступил в Литинститут, первым делом поинтересовался у меня, буду ли я видеть Владимира Орлова.

В итоге с Орловым мне познакомиться не случилось, но его книги, его тихо-легендарная московская жизнь всегда окружали меня, я сросся с мыслями о нём, принимал его тексты, как успокоительное, с удовольствием слушал рассказы о нём от его случайных и неслучайных знакомых.

Были ожидаемы и взахлёб читались его постсоветские романы «Шеврикука, или Любовь к привидению», «Бубновый валет», «Камергерский переулок», «Лягушки». Его тексты несли на себя неизменный отпечаток ментального здоровья, бесконечности жизни и пронзительной мудрости. Радостно было, что Орлов живёт и творит. Из-за этого казалось, что он будет жить долго-долго. Весть о его кончине прозвучала почти неосознаваемо… Чем больше после неё проходит времени, тем пристальней и чаще я думаю о Владимире Орлове, пытаюсь разгадать его секреты, окунуться в изысканное плетение его словес ровно настолько, чтобы увидеть не прелесть каждого поворота, а изначальный замысел, который живёт с писателем до букв, до слов и в итоге определяет его судьбу…

Какие же черты творчества Орлова сделали из него фигуру, столь притягательную для читающей публики?

Я думаю, что дело здесь не в каком-то особом качестве каждой из творческих сторон Орлова, а в их поразительно ёмком и гармоничном сочетании.

Возьмём стиль Орлова… Я бы отнёс его к горизонтально-повествовательному. Очевидно, что писатель не ставит своей целью исполнить фразу красивой, насыщенной необычными метафорами или эффектными образами. Ему важнее, чтобы она текла свободно и перетекала в другую без искусственных цезур. Получается очень плотное и всякий раз индивидуальное, как на решётках парижских балконов, плетение, Читать далее...

[300x339]
Киреев Руслан


Мы с женой были на его пятидесятилетии, но помимо нас там присутствовало ещё полсотни человек, если не больше. Уму непостижимо, как только могла вместить всех небольшая трёхкомнатная квартира в Газетном переулке.

То был 86-й год, последний день августа, самый последний, воскресенье. Володя позвонил примерно за неделю до этого и пробубнил своим глуховатым недовольным, как всегда, голосом, что приглашает нас с женой, даже время назвал, но прибавил, что приглашение это не окончательное.

Я оторопело молчал. Он тоже молчал, сопел в трубку, а потом бросил, раздосадованный моей тупостью: «Водки нет». И опять замолчал, и опять засопел… «Где нет?» – спросил я осторожно, боясь ещё больше рассердить его. «Да нигде! – рассердился-таки он. – Ты что, по магазинам не ходишь?»

Я по магазинам ходил и знал, что с водкой действительно проблемы были – а с чем не было! – однако не до такой же степени, чтобы отменять юбилей!

Но дело в том, что ему нужна была хорошая водка – это раз. Ему было нужно много водки – это два.

Накануне дня рождения, в субботу вечером, уже, надо сказать, поздно вечером, ближе к полуночи, он снова позвонил, чтобы произнести – опять-таки с неудовольствием: «Достали… Приезжайте».

Явившись на другой день, я понял, почему такая лапидарность: требовалось обзвонить ещё прорву гостей.

Пришли мы вовремя, но звонок не работал, а когда я постучал, то дверь от движения руки приоткрылась, и мы, помешкав, вошли. Где-то в глубине бренчали на гитаре, звенела посуда. Первый, кого мы увидели, был Юрий Рост. «Литературка» регулярно печатала тогда его блестящие фотографии и не менее блестящие тексты к ним, когда короткие, когда весьма пространные, на целую полосу. Но сейчас в руках у него был не фотоаппарат, а длинная и, по-моему, не очень хорошо обструганная доска. Поздоровавшись кивком головы, глазами из-за очков приказал мне взять другой конец доски, и мы осторожно понесли её в комнату, где уже были накрыты длинные столы.

Столы-то были, а стульев явно недоставало, вот предприимчивый Рост и решил приспособить вместо них доску, не знаю уж, где раздобытую им.

Откуда-то выплыл одетый отнюдь не празднично, в джинсах, юбиляр, сдержанно поздоровался, некоторое время с интересом наблюдал, как его гости управляются с доской, бросил, что лучше заносить её левой стороной, чем правой, и пофланировал себе дальше – Алла не успела даже вручить подарок.

Кажется, больше в тот вечер – долгий и бурный – я его не слышал. Говорили другие, причём говорили не просто хорошо, не просто проникновенно, а профессионально – например, народный артист Виталий Соломин, который был там далеко не единственным из актерской братии. Автор «Альтиста Данилова» слушал, улыбался, довольный, и с каждым исправно выпивал до дна. Когда мы уходили, он мирно почивал на диванчике, узнав о себе, надо полагать, много нового и хорошего, как, впрочем, и я, к тому времени проведший с ним немало часов в очередях на Кузнецком мосту у Книжной лавки писателей либо за столиком в ресторане Дома литераторов, особенно когда там – весьма нечасто – появлялись раки. За его приверженность к пиву партия с аналогичным названием приняла его в свои почётные члены, торжественно вручив ящик ирландского пива «Гиннесс». Я, надо сказать, привержен к пенному напитку не меньше, что, по моему разумению, достаточно отчётливо явствует из моих писаний, но меня почему-то не приняли. «Пиво-то пьёшь?» – спросил я, когда ему перевалило за семьдесят. «Пью», – флегматично, с обычным своим лаконизмом, ответил он.

Познакомились мы в 65-м, в «Комсомольской правде», где он работал с моим однокурсником Валерой Гейдеко, к которому, собственно, я и пожаловал. Орлов тихо стоял рядом, слушал и укоризненно – укоризненно! – произнёс всего четыре слова: «В «Новом мире» печатаетесь». В том году у меня действительно вышел рассказ в «Новом мире», и Орлов, видимо, хотел дать мне понять, что в курсе, следит, хотя от оценки рассказа, как, кстати сказать, и всех последующих моих сочинений, воздержался. Подозреваю, они ему не шибко нравятся. Но нравился «Новый мир». Атаковал он его долго и настойчиво, хотя в 74-м почти прорвался – с романом «Происшествие в Никольском», который, однако, оказался неподъёмным для журнала. То была сугубо реалистическая вещь, даже чересчур реалистическая, с изнасилованием, из-за чего, собственно, и сорвалась публикация, – вещь, ничего общего не имеющая с принёсшим ему впоследствии оглушительную славу «Альтистом…»

Писался «Альтист Данилов» без надежды на печатанье, вообще не для читателей. Вернее, для одного-единственного читателя, для жены, которая попала в больницу, и муж, чтобы как-то развлечь супругу, носил ей фрагменты своего странноватого произведения. «Роман-то у меня того… С приветиком…» – доверительно говорил он мне в Читать далее...

Шульгин Владимир

[350x218]
В российском эксклаве сменилось руководство


В Калининградской области России (или Русском Балтийском Поморье, если применять точное этногеографическое наименование нашего края), по сути, введено президентское правление. Губернатором назначен Евгений Зиничев, прежде занимавший должность начальника областного управления ФСБ. Как можно объяснить такое решение?

Представляются важными два фактора, сочетание которых объясняет происшедшее: 1) рост внешней угрозы (по сути, против России ведётся гибридная война); 2) наличие влиятельного слоя управленцев, сложившегося в регионе в 1990-е при финансовой и организационной поддержке западных (в основном германских и американских) кураторов.


Чтобы «разбавить» сложившиеся за четверть века местные элиты (или квазиэлиты, если угодно) власть рекрутирует в систему госуправления военных, силовиков. В отличие от местных «лидеров общественного мнения», ориентированных по своему мировоззрению и политическим чаяниям на «евроинтеграцию», служивые люди традиционно лояльны к собственной стране. Однако дело не только в лояльности как таковой. На фоне деградации отечественного образования существенно снизился уровень компетентности на разных уровнях управления. Сегодня кадры из военной и «спецслужбистской» систем по праву считаются квалифицированнее «гражданских аналогов». Более закрытые структуры оказались менее уязвимы – дебилизация с оптимизацией коснулись их в меньшей степени.

Калининградская область (не будем стесняться пафоса) – настоящий форпост Отечества. Не только потому, что граничит с вероятным противником и первой, в случае чего, вступит в прямое военное противостояние. У этой земли есть и высшее духовное предназначение – укоренять здесь русскую цивилизацию. Вместо этого духовного ориентира жителям Калининградской области долгие годы пытались привить «особую идентичность», корни которой якобы уходят в Пруссию.

Системно и последовательно калиниградцев переформатировали в духе западнизма. Гранты, фонды, образовательные программы, заграничные поездки, стипендии – в расчёте на отдельных индивидуумов, которые постепенно стали сплочённым сообществом русофобов. А для масс (всех ведь не купишь) – яркие, запоминающиеся пиар-проекты. То с подачи Запада местные соросовцы реализуют план по присвоению российскому вузу имени Канта, то вознамерятся восстановить «Королевский замок Кёнигсберг» в центре города… За этими мощными символическими жестами – тонкий расчёт, системный подход, знание законов манипуляции и сверхзадача – превратить русских в «патриотов Кёнигсберга».

В этом контексте кажутся очевидными недоработки прежнего губернатора, который недостаточно критично отнёсся к своим предшественникам, во многом продолжив их идеологический курс. Курс этот, повторюсь, сегодня просто невозможен в связи с нарастающей внешней угрозой. Сегодня напрашиваются шаги по лишению властных полномочий «агентуры влияния» в сфере культуры, образования, СМИ – там, где формируется общественное мнение, мировоззрение молодого поколения.

Вызывает серьёзные вопросы состав Совета по культуре при губернаторе, там немало инициаторов «ползучей германизации». Вызывает тревогу и ситуация в местном министерстве культуры. По-прежнему получают бюджетное финансирование сомнительные прозападные деятели и СМИ типа «Клопс.ру», печально знаменитой «Рульки» (помните, как по поводу этого немецкого названия иронизировал на пресс-конференции президент?). Балтийский федеральный университет (особенно после присвоения ему имени Канта) стал настолько тесно укреплять связи с Германией, что кажется, уже в полной мере представляет в России интересы этой страны. БФУ как будто занят одной-единственной проблемой – как бы «самоидентифицироваться» в новом качестве – избавиться от советского происхождения, российской юрисдикции и заявить о своём прусском происхождении, германских корнях. «Кантианство», по сути, превратилось в один из инструментов переформатирования местного населения. С помощью апелляции к этому авторитету (и других знаменитых германцев, связанных с Кёнигсбергом) в регионе, можно сказать, распространяют идеи сепаратизма. Поначалу в лёгкой форме популяризаторства германизма, «поиска корней», но кто знает, чем обернётся этот культ Канта в экстремальной ситуации военного конфликта с Западом?..

Каково будущее «кёнигсбергщины»?.. После новых назначений и острого материала на телеканале «Россия 1», где об этой проблеме в полный голос заявили на федеральном уровне, появилась надежда на корректировку курса.

«ЛГ» первой обратила внимание на проблему Читать далее...

Бызов Леонтий



В преддверии выборов страна словно спит, уповая на «авось» и верховную власть


Парадокс предстоящих выборов в том, что в стране по сравнению с 2011 годом во многом совершенно иная реальность, но она едва ли отразится на итогах кампании.


Есть призрачные перспективы пройти в новый состав Госдумы у «Яблока», есть шансы «пролететь» у справедливороссов. Возможно, сквозь сито одномандатников просочится несколько оппозиционных или независимых депутатов. Но не они будут править бал в новой Думе, а всё те же: «партия власти», КПРФ, ЛДПР… Политический застой продолжится.

Между тем в нашей общественной жизни никакого застоя нет и в помине. Общество сильно политизировано и ценностно расколото. Мы словно вернулись в 90-е – только в зеркальном отражении. Тогда, 20–25 лет назад, в политических элитах доминировали «западники», в глухой оппозиции находились национал-патриоты, а конформистская серёдка, как водится, скорее подыгрывала официальной линии. Вспомним в связи с этим хотя бы референдум апреля 1993 года, те самые «да-да-нет-да». Но начиная уже с 1996 года государственнические настроения стали быстро набирать силу.

Длительное время В. Путину удавалось поддерживать баланс между большинством, справедливо опасавшимся продолжения западнических реформ, и интересами развития страны, пускай медленного и непоследовательного. Этот баланс обеспечивался сильным влиянием политического центра в лице умеренных консерваторов и умеренных либералов. Их союз и был в тот период социальной базой власти. Однако сегодня её опорой стали слои общества с другими идеями, намного более радикальными. Посмотрите хотя бы на Думу, уходящую в историю. Сколько за последние пять лет было принято, мягко говоря, спорных законов, вызывавших негодование в противоположном лагере… Сколько сломано копий, сколько произнесено воинственных слов!

Почти непримиримыми стали лагеря национал-патриотов и либералов, как будто они живут в разных государствах. Если формально подойти к результатам опросов общественного мнения, то, казалось бы, мы видим монолит консервативного большинства, который поддерживает власть, что бы она ни предпринимала. Однако следует иметь в виду, что, во-первых, значительную часть этого монолита составляют конформисты, которые почти всегда готовы «присоединиться к большинству», а во-вторых, то, что, казалось бы, незначительная по объёму группа убеждённых либералов-западников объективно занимает в обществе место большее, чем ей дают социологические проценты.

Наши экспертные опросы показывают, что в кругах элит – деловых и творческих – эта группа достигает почти 50%, имеет сильное влияние в СМИ, социальных сетях. И похоже, никакая антилиберальная кампания не изменит картины.

При этом цементировавшая политический центр группа «либеральных государственников» ныне если и не исчезла совсем, то не видна и не слышна. А значит, вести диалог, искать компромисс между национал-патриотами и либералами стало крайне затруднительно. Они говорят на разных языках, в упор не замечая оппонентов.

Это состояние общества опасно, но, увы, новая Дума вряд ли станет подходящим «местом для дискуссий». Хотя расколотое общество сегодня больше, чем когда-либо, нуждается не в разговорах на языке ультиматумов, а в попытках хоть как-то возобновить диалог между оппонентами. Невозможно построить современную, во всех смыслах достойную вызовов времени нацию, отказавшись от разумной и результативной дискуссии с наиболее активными и конкурентоспособными согражданами, какими бы ни были их взгляды.

Ещё одно важное обстоятельство. Накануне исторических событий вокруг Украины и Крыма мы, социологи, отслеживали формирование и становление такого идейного течения, как национал-демократы, или, если угодно, евронационалисты. Они были ориентированы, говоря совсем просто, на создание этнически компактного национального государства, а не на имперские приобретения. Где эта группа сейчас? Поднятая «Крымнаш»ем патриотическая волна буквально смыла этих оте­чественных евронационалистов. Теперь в моде лозунг «можем повторить», а идеи европейского обустройства нашего нацио­нального дома (во многих из которых немало полезного) отложены в долгий ящик. В общем, как у нас водится, «или – или»…

Мягко говоря, не всё в порядке в России и с экономикой. Страна вступила не просто в кризис, но в иную историческую эпоху, когда «денег нет» и в обозримой перспективе не будет. К такому испытанию, кажется, не готов никто, ведутся дискуссии между сторонниками различных экономических школ, но принимать какие-то решения власть в данный момент ещё не готова.

Продолжается благодушная игра в застой, народ ждёт, что «всё само рассосётся», «президент всё знает». Страна словно спит, не ощущая всех надвигающихся угроз, привычно уповая на «авось» и Читать далее...

[350x175]
Куликова Поля



В документальном фильме «Операция «ГКЧП» на канале «Звезда» доказывается, что распад СССР произошёл в результате заговора спецслужб


Во многом соглашаясь с тем, что «ЛГ» писала о трагических для СССР и миллионов советских граждан событиях августа 1991года, должна заметить, что от внимания газеты ускользнул (за всеми каналами уследить трудно) документальный фильм, недавно (15 августа) показанный на канале Министерства обороны «Звезда». А фильм этот, хоть и короткий, но очень интересный, он объясняет многое из того, что ранее объяснить не удавалось, а также ставит трудные вопросы, ответы на которые необходимо найти, дабы не наступать на грабли, как это у нас часто бывает.

К конспирологии принято относиться скептически, но я вслед за Кареном Шахназаровым верю – он в этом однажды признался в эфире у Соловьёва – в «теорию заговоров», тем более что заговор спецслужб США и Великобритании против СССР, безусловно, был. Его не могло не быть – на протяжении многих десятилетий целью зарубежных спецслужб было устранение опаснейшего конкурента и разрушение первой страны социализма. И это в фильме убедительно доказывается. Не говорится только, кто именно в СССР был завербованным агентом, кто – агентом влияния, а кого осторожно вели и направляли, используя втёмную.

«Операция «ГКЧП» начинается с кадров празднования юбилея М.С. Горбачёва, где он поёт под аккомпанемент Андрея Макаревича («…что же мы с тобой не поделили…»). Оставлю в стороне круг тех, кто любит бывшего генсека, отмечу только, что это в основном либералы-западники, которым ненавистны шаги нынешнего руководства России по укреплению суверенитета нашей страны, да и ко всему народу, поддерживающему президента Путина, они относятся с ненавистью и презрением. Авторы фильма разбираются, с чьего голоса, как раньше говорили, и под чью дудку запел Михаил Сергеевич, став во главе КПСС и СССР. В фильме сообщается о поздравлении к юбилею, направленном ему… из ЦРУ, и об издевательском американском подарке: показано несколько рассекреченных документов с анализом деятельности Михаила Сергеевича и о «заговоре» ГКЧП. О ГКЧП генсек, разумеется, знал, поскольку сам создал его ещё в марте 1991 года, почти в том же составе (в него позднее ввели только Тизякова и Стародубцева). А 17 августа, прощаясь с приехавшими к нему в Форос членами ГКЧП, он пожал руку каждому из них, что было воспринято как поддержка. Никакой его изоляции не было…


В фильме участвуют историк спецслужб Геннадий Соколов и бывшие первый секретарь МГК Юрий Прокофьев, киргизский руководитель Аскар Акаев, мэр Москвы Гавриил Попов, генпрокурор РСФСР Валентин Степанков, замминистра МВД Андрей Дунаев, а также сын Бориса Пуго. Из их свидетельств и анализа «подарков» ЦРУ становится понятно, почему Горбачёв, которому докладывали, что член Политбюро Александр Яковлев завербован ещё в 50-х, не принял этот вопиющий факт во внимание (отмахнувшись: «ошибки молодости»), напротив, продолжал, по сути, предательскую политику, разрушая оборону страны, делая немыслимые подарки США (вроде сахалинского неф­теносного шельфа), сдавая одну позицию за другой в переговорах с «дорогим другом Джорджем» (Бушем). Очень показателен сюжет с Маргарет Тэтчер, которая «помогала» Горбачёву прийти к власти в СССР, решив на «смотринах» в 1984 году, в которых участвовал, кстати, и Яковлев, что «с этим человеком можно иметь дело». Становится понятно также, почему гекачеписты, среди которых были решительные и компетентные люди, действовали столь нерешительно и некомпетентно. Их благие намерения обернулись политической провокацией, в результате которой развал СССР был не только не предотвращён, а, наоборот, ускорен.

Кончается «Операция «ГКЧП» кадрами выступления Михаила Сергеевича, который, похохатывая, рассказывает на встрече, видимо, со своими единомышленниками, о том, как его «домогалась» одна молодая журналистка, чтобы задать вопрос, и она таки его задала:

«Вы до сих пор агент ЦРУ?» Я говорю: «Да». – «А почему?» Я говорю: «Хорошо платят».

Зал посмеялся этой остроумной шутке. Но в контексте того, что было продемонстрировано в фильме, было совсем не до смеха.


ЛГ 31-08-2016

[350x226]
Парты, как оказалось, для страны важнее и партий, и межпартийной борьбы. Практически накануне начала избирательной кампании был снят с должности непопулярный министр Дмитрий Ливанов, а на его место назначена историк Ольга Васильева. И эта новость затмила все остальные, выбив из предвыборных дебатов беспро­игрышный козырь и правой, и левой оппозиции. Ливанова критиковали и те и другие, а вот правящей партии, останься Дмитрий Викторович на своём посту, пришлось бы оправдываться за его действия, давно уже вызывающие раздражение и в профессиональном сообществе, и в обществе в целом.

Новый министр образования и науки, впрочем, тоже уже оказалась на линии огня. Её упрекают в возможной клерикализации школы, хотя она об этом нигде не обмолвилась, и в намерении не только обучать детей, но и воспитывать, хотя предыдущих министров как раз за отказ от формирования личности и критиковали. Самый же главный упрёк – в патриотизме и консерватизме.

Она действительно воспринимает учительство как служение, а главной задачей педагога назвала формирование нравственной личности, в первую очередь через изучение русской литературы и истории. Но разве патриотизм и приверженность традициям конфликтуют с веком технологий? Разве понятия «справедливость», «доброта», «любовь», «уважение к старшим», обозначенные Васильевой как приоритеты, в постиндустриальном обществе не востребованы?


ЛГ 31-08-2016

[400x276]
Жить в России стало веселей,

Просто обхохочешься, ребята!

Этот в бизнес шлёт учителей,

У того под миллиард зарплата,

Третий прячет денежки в офшоры…

Так довеселимся до «Авроры».
Аристарх ЗОИЛОВ-I



ЛГ 24-08-2016

[350x224]

Рыков Сергей

Когда жизнь дешевле смерти

Пресненский суд Москвы оставил до 14 ноября под арестом фигурантов дела о массовой драке на Хованском кладбище, в числе которых бывший руководитель кладбища Юрий Чабуев и юрист, соучредитель общественной организации «Здоровая нация» Александр Бочарников.


Побоище на Хованском кладбище заставило вспомнить о «кровавых 90-х». Тогда, четверть века назад, делили территорию жизни, а ныне не поделили территорию смерти. Тогда шутили, что умереть дешевле, чем жить или лечиться. Теперь, похоже, дешевле всё-таки жить.

Напомню, что в один из выходных дней мая на самом большом погосте столицы – Хованском кладбище – произошла драка, в которой участвовало более 200 человек. Группа «боевиков» с Кавказа (по одной из версий, по просьбе директора кладбища Юрия Чабуева) «выбивала долги» из таджикских рабочих, «кормившихся» на Хованском погосте со времён перестройки.

К войне готовились обе стороны. На месте побоища нашли куски арматуры, утыканные гвоздями черенки от лопат (так называемые ежи) и сами лопаты, кирки, биты, булыжники, молотки, ножи… И даже огнестрельное оружие. Таджикские рабочие защищались подручными средствами, нападавшие были хорошо вооружены.

Погибли трое граждан, около 30 человек получили ранения разной степени тяжести. Задержаны 112 человек.
21--01-32.jpg

«Гости столицы» делили лакомый пирог – «территорию смерти». На Хованском кладбище работало около 300 таджиков. С полусотни из них были официально трудоустроены и получали в месяц 20–25 тысяч руб­лей. Рабочие-таджики платили «дань» администрации кладбища – по 500 рублей с человека каждые три дня. Деньги клиентов оставляли себе.

По словам вице-президента Союза похоронных домов и крематориев России Алексея Сулоева (от одного названия должности мурашки по телу!) похоронный бизнес в Москве на 70–80% находится в тени: «Никто не платит налоги. Непонятно, кто делает похоронные принадлежности. Куда идёт прибыль».

«Репетиция» майского побоища прошла ещё пять лет назад, но была не столь кровавой. В прошлом году был задержан предшественник Чубуева на посту руководителя погоста, торговавший местами для захоронений, как собственной картошкой на обочине оживлённого тракта. За квадрат земли 2х2 аферист просил 475 000 рублей.

Хованское кладбище занимает 200 гектаров. Рядом много предприятий и свалок. Есть фуд-сити, рынок. Рай для гастарбайтеров. Нанимать приезжих на работу много выгоднее, чем своих. Мигранта устроит зарплата и в 10–15 тысяч. Остальное он возьмёт с клиента. Работы на 200 гектарах погоста весной и летом всегда много.

«Десять лет не могут принять федеральный закон «О погребении и похоронном деле», – негодует Сулоев. – Мы видим пример одного московского кладбища, но таких примеров очень много. Думаю, это не последний случай. Пока не будет принят закон, пока в этом законе не будут регламентированы все правила игры, это будет продолжаться и дальше». Кстати, закон «О погребении и похоронном деле» был принят ещё в 1996 году, но он, и об этом наша газета уже писала («Платит пострадавший?», «ЛГ», № 40, 2014 г.), не работает.

«Могильные ястребы» половину России превратили в Хованское кладбище. За считаные минуты я нашёл десятки свежих случаев кровавых разборок за право похоронить усопшего.

На Хованском кладбище в Москве шла война чеченцев и дагестанцев с таджиками за право хоронить русских – на погостах России русский кошмарит русского, чтобы первым похоронить русского же. Сначала идёт война за (извините) труп. Потом – за право подготовить его к обряду похорон. Затем – за то, чтобы «прописать» покойного именно на их кладбище. Потом воюют за право вырыть могилу. Наконец, за то, чтобы эту могилу закопать и насыпать холмик. Пока душа покойного восходит к небесам, его могильщики спускаются по ступеням ада.

Житель посёлка Учхоз Ульяновской области Максим Исаев вызвал скорую к больному деду. Пока врачи делали старику укол, в дверь позвонили представители похоронного агентства и с порога пошли в атаку: покойника забираем, оформление документов о смерти будет стоить столько-то, похороны, поминки – столько-то… «Кто там, внучек?» – слабым голосом спрашивает дед из своей комнаты. «Да это ко мне…» – закипая гневом, отвечает Максим. И признаётся: «Я готов был убить этих моральных уродов». А дед Максима, к счастью, выжил…

По неофициальным данным, в Ульяновске за «слив» информации агенту осведомитель получает вознаграждение в сумме от 1000 до 2000 рублей. В Челябинске эти расценки выше в два раза. В Екатеринбурге – в три. В Москве за оперативную информацию о смерти платят до 20 Читать далее...

[200x235]
Впервые этот пост в нашей стране заняла женщина – Ольга Юрьевна Васильева. Прошла путь от школьного учителя до ведущего научного сотрудника и руководителя Центра истории религии и Церкви Института российской истории РАН.

В 2002 году возглавила кафедру религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации, два года совмещая работу в ИРИ РАН, в 2004-м перешла в РАГС на постоянную основу. В 2005 году присвоено учёное звание профессора.

В 2004 году кафедра религиоведения была преобразована в кафедру государственно-конфессиональных отношений. Васильева читала курсы «Отечественная история XX века», «Государственно-конфессиональные отношения», религиоведческие дисциплины, а также участвовала в разработке отдельных специальных программ повышения квалификации для федеральных и региональных государственных служащих. Автор более 160 научных статей и 8 монографий. Долгое время была главным редактором журнала «Государство, религия, церковь в России и за рубежом» (включён в перечень ВАК).

В 2007 году окончила Дипломатическую академию МИД России по специальности «Международные отношения». Действительный государственный советник Российской Федерации 2-го класса.

В феврале 2012 года назначена на должность заместителя директора Департамента культуры Правительства Российской Федерации. В начале 2013 года назначена на должность заместителя начальника Управления Президента Российской Федерации по общественным проектам, где курировала вопросы, связанные с реализацией общественных проектов в области образования, осуществляла взаимодействие с общественными объединениями и иными структурами гражданского общества.

По мнению большинства экспертов, такой опыт позволит ей взглянуть на систему образования с точки зрения общественных интересов. Либеральный же экспертный пул возопил о клерикализации школы и превращении Министерства образования в министерство патриотического воспитания, а саму Васильеву причислил к крайним консерваторам, монархистам и сталинистам одновременно.

Господа, давайте дадим Ольге Юрьевне хотя бы 100 дней «после приказа». Поздравим её с назначением и будем судить по делам.


ЛГ 24 -08-2016

[350x237]
Попов Вадим


Выдающемуся режиссёру, артисту, последнему министру культуры СССР исполнилось 75

Всякая статья к юбилею рискует обернуться тостом. Хочешь выразить искреннюю любовь, проявить душевность, а слова выстраиваются парадным расчётом превосходных степеней. Однако для чествования Николая Губенко патетический стиль кажется вполне уместным и справедливым. И вот почему.

В последние десятилетия крупнейший отечественный режиссёр, талантливейший драматург, ярчайший актёр оказался в искусственной информационной изоляции. Конечно, ему не было объявлено официального бойкота, трудно предположить, что существовал и некий заговор критиков и журналистов. Но современные российские медиа – это верный и чуткий инструмент правящего класса, система, для которой гражданин Губенко – явление чуждое и угрожающее. Даже не потому, что Николай Николаевич – член КПРФ, мало ли у нас коммунистов на экранах ТВ и в радиоэфирах. Есть иные причины, заставляющие не только СМИ, но и «культурную элиту» (с её лидерами общественного мнения, профессиональными премиями и другими знаками признания) умалчивать, а значит – бояться.

Губенко – одно из знамён Таганки, которая, в свою очередь, – важнейший символ либеральной интеллигенции, догмат её веры. В этой среде, антисоветской по своей природе, детище Любимова почитается особо. Либеральный канон причисляет знаменитый театр к оппозиции советскому строю. В воспоминаниях, исторических очерках во фрондёры записали, кажется, всю прославленную труппу вместе с монтировщиками и осветителями. Уже сумели и Высоцкого отнести к диссидентам, однако целостность мифа нарушает член компартии Губенко.

Он к тому же не какой-нибудь амбивалентный коммунист нового извода, готовый стоять на вахте у Мавзолея с православными хоругвями. Губенко – идейный, бескомпромиссный, кинематографический. В том смысле, что как будто идеальный герой из советского кино. Непоколебимый в сущностных вопросах, добрый в повседневной жизни, способный по-настоящему любить женщину, скромный в быту. Над такими героями постылого соцреализма интеллигенция ехидно посмеивалась в 70-е, угрюмо насмехалась в 80-е, люто ненавидела в 90-е. А в новом веке, следуя законам антипиара, решила игнорировать.

Сегодня либеральный творческий бомонд вызывающе индифферентен не просто к Николаю Николаевичу Губенко, а к собирательному образу, перекочевавшему из советского кино в постсоветскую реальность, где царит культ успеха и триумфально шествует эксплуатация. В Губенко реальном угадывается полузабытый герой фильма «Пришёл солдат с фронта». Правда, он вернулся не в сгоревшее родное село 1945 года, а в теперешнюю жизнь. Ужаснулся не послевоенной разрухе и нужде, а какому-нибудь колоссу «Москва-сити» – грандиозному памятнику победы алчности над бескорыстием.

Важнейшая заслуга Губенко-творца – созданные им образы положительных герое». Заметьте: в центре его режиссуры и драматургии – как правило, хороший человек. Но драматургическая схема придумана настолько виртуозно, что кино, наполненное добросердечными бессребрениками, отзывчивыми людьми с золотым сердцем, не рождает фальши. Добро не просто органично вплетено в ткань повествования, Губенко умудряется «двигать сюжет» без ложных драматургических конфликтов (настоящая болезнь современного театра и кино).

Хотя, конечно, можно сказать, что герои фильмов «Подранки», «Из жизни отдыхающих», «И жизнь, и слёзы, и любовь» принадлежат другой эпохе. Что их органичность – не только заслуга автора, но и примета времени, достижение СССР. Что сегодня в принципе невозможно сконструировать положительного героя – на фоне капиталистической действительности сама попытка создать такой образ может показаться подлогом.

Последний спектакль Губенко, где он и автор, и режиссёр, и один из исполнителей – вещь обличительная, анти-антисоветская. Это инсценировка о беспамятстве и предательстве. «Концерт по случаю конца света» уже два года идёт при аншлагах. Половина зала – молодёжь. Спектакль решён в постмодернистской манере, один из его движущих механизмов – эксперименты с условностью. Актёры играют артистов, играющих классиков русской литературы. Со сцены звучат великие стихи, советские песни, симфоническая музыка, зрителю предлагают балетные и эстрадные номера, контрапунктом с экрана врывается современное ТВ и хроника (например, кадры похорон Ленина)… Неужели кто-то пришёл прощаться в 35-градусный мороз с «сифилитиком», «евреем», «разрушившим на немецкие деньги благоденствующую империю»? Да, оказывается, сотни тысяч…

Представители поколений, воспитанных в антисоветском духе, видят свою Родину в новом, неожиданном образе. Для них спектакль Губенко – безусловно, откровение. Те, кто постарше, удивлены другому – оказывается, можно говорить «об этом» на языке театра.

«Концерт по случаю конца света» Читать далее...

[300x184]

Старостенко Геннадий



Феномен Трампа и последствия его избрания для России
Замещённая реальность давно уже стала главным продуктом американских СМИ и PR-агентств. На этом фоне кажется удивительной статья в журнале The American Conservative. Его издатель Джон Атли пишет: «При всех сомнениях насчёт Дональда Трампа его главный посыл – в сдерживании вашингтонской военной машины». И развивает мысль, цитируя одного из своих знакомых: «Трамп может стать единственным съездом с дороги безостановочных войн…»

Уж больно всё правильно написано – в один тон с нашим пониманием вещей. Как будто кто-то хочет оправдать ожидания российского общества. Но нет, конечно же: не для нас там пишут, а для американцев. В США ещё есть разумные люди, не все перешли на духовное «монсанто», генетически модифицированную жвачку.

В лукавой улыбке Дональда Трампа для многих из них за­брезжила надежда на более стабильный и справедливо устроенный мир. С помощью Трампа белопротестантская Америка надеется противопоставить себя экспансии финансового спрута, ориентированного на либерально-прогрессистский интернационал и забвение традиций.

Кто из американских политиков ещё несколько лет назад отважился бы призвать поставить стену на пути иммиграции или снизить расходы на содержание НАТО? Но сейчас финансовым трюкачам из Goldman Sachs всё труднее держать Срединную Америку под гипнозом СМИ. Трамп обещает вернуть ей процветание и позитивную само­оценку.

А ещё заявляет: если европейцы хотят поставить противоракетные системы в Польше, тогда пусть сами и платят за это. В речах он покушался и на военный бюджет, хотя вслед оговорился, что намерен укреплять могущество армии. И всё же нельзя не отметить – желание-то изначально было.

А кто из американских тузов назвал бы свою дочь Иванкой?.. И дело не только в имени, а в позитивном ощущении славянства – чувствуется, что этот импульс от сердца, вопреки застарелым англо-протестантским и германо-романским фобиям.

Но главное – его подчёркнуто невраждебное отношение к России. В этом вопросе ДТ прагматичен. Полгода назад на митинге в Айове он заявил, начав с иронии: «Конечно, мы не хотим быть друзьями… Нет, мы хотим потратить ещё пять триллионов долларов, чтобы продолжить воевать… Теперь нам и в самом деле нужно быть умными, потому что у нас больше нет денег. Мы бедная нация – мы страна-должник…» Так что в бизнесмене Трампе уживаются расчёт и ненавязчивый романтизм. Это не может не обнадёживать.

Трамп осудил войну в Ираке, вторжение в Ливию и Сирию. Готов работать над справедливым решением израильско-палестинского конфликта – и, похоже, не на стороне Нетаньяху. Хотя и к мусульманам относится без пиетета. Винит коррумпированных Клинтонов, которые на одних платных речах заработали 160 миллионов долларов – создавали преференции для финансовых магнатов и продвигали милитаристские планы.

И ещё Трамп грозится сделать кучу всего, в чём не только слышится предвыборная риторика, но и чувствуется правда характера.

Трамп – интереснейший феномен: носитель духа континентальной Америки в её противостоянии прибрежной. Сколь ни хотелось бы ведущим глобо-СМИ представить его глупцом и хамом, стоит признать, что у Трампа хорошая интуиция, выдержка, тонкое пониманием этноконфессиональных процессов. И при этом он вполне себе конформист. У таких, как правило, сверхзадач не бывает.

И всё-таки что-то побудило его бросить вызов порядку вещей, принятому в пределах Beltway (вашингтонской кольцевой дороги, образного аналога нашего Садового кольца). Мотив, скорее всего, звучит знакомо – за державу обидно.

ДТ не идеолог, но мыслит образами, увлекает публику стилем повествования. В этом эксперты отказывают Хиллари Клинтон напрочь. Та протокольно вещает о политике и клянёт конкурента – ни шага в сторону.

Трамп – свойский парень, правдоруб, но и делец, пример личного успеха, готовый к сделкам с политическим противником. Лучшего кумира для американского протестанта не найти. Он разбудил дремавший в традиционалистской Америке инстинкт самосохранения. И совершил такой исполинский скачок из политического небытия, что просто дух захватывает. В июне прошлого года, когда Трамп заявил, что идёт в президенты США, его рейтинги не достигали и процента.

Резонный вопрос: чего ждать России от избрания Трампа, если это случится? С Клинтон всё ясно и во многом предсказуемо. Экспертное «среднее арифметическое» склоняется к мнению, что внешнюю политику Трамп по большому счету существенно изменить не сможет. Даже если и захочет. И отсюда вывод: всё пойдёт тем же путём, хотя и не так вызывающе дерзко, как при Читать далее...

Лопухин Александр

Верить ли обещаниям партий в канун выборов в Госдуму 18 сентября? Автор «ЛГ» попробовал разобраться
Если оценивать предвыборные баталии по избранию в Государственную думу как публичное состязание программ, лозунгов и обещаний, то многим из тех, кто найдёт силы их прочесть, вспомнится приписываемая Отто фон Бисмарку фраза: «Никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов».

С той поры мир усложнился, предвыборные технологии размножились, появились новые приёмы влияния на людей. В пику «железному канцлеру» председатель правящей «Единой России» («ЕР») Д. Медведев в разгар июля заявил: правда – лучшее оружие в конкурентной борьбе в ходе избирательной кампании.

«В нынешней жизни невозможно никому мозги прочистить и рассказать то, чего не происходит», – пояснил он, призвав однопартийцев говорить избирателям правду, какой бы она ни была. По его словам, «сегодня никого не обманешь».

А вот снова Бисмарк: «Когда хочешь одурачить весь мир – говори правду». Её квинтэссенцией стали другие слова лидера «ЕР» – по поводу пенсий: «Просто денег нет. Найдём деньги – сделаем индексацию. Вы держитесь здесь, вам всего доброго, хорошего настроения и здоровья». В июле на встрече с активом «ЕР» он также заявил: «Не очень хорошие дороги у нас в очень многих местах», а в августе посоветовал учителю, посетовавшему на низкую зарплату, идти в бизнес. Как говорится, не отрывается человек от земли!

По всему выходит, что партийная установка на обнажённую правду в общении с электоратом должна спасти страну от разорения, а государство от дискредитации в связи с утратой надежд и, как следствие, доверия избирателей.

Правящая партия не стала следовать примеру Бендера, который развернул ослепительные перспективы перед любителями шахмат в Васюках. В предвыборной программе «ЕР» за редкими исключениями нет обещаний, измеряемых в цифрах. Есть около 40 программных направлений работы, где перечислены «наши дальнейшие действия». Всё это выражено глаголами: разработать, внедрить, принять меры, организовать, активизировать (продолжить) политику, инициировать, повысить, расширить, способствовать, развивать, углубить, проработать вопрос, добиться, сформировать подход, законодательно стимулировать, упростить и т.п.

Например, «ЕР» обещает сохранить уровень жизни пенсионеров и со следующего года обеспечить его повышение в увязке с темпами роста цен. Однако в этом году пенсии увеличены всего на 4% – в три с лишним раза меньше положенных по закону 12,9% (на величину прошлогодней инфляции). Возможность доиндексации пенсий поставлена в зависимость от финансовых итогов первого полугодия. Вчера глава правительства объявил, что вместо доиндексации пенсий будет единовременная выплата по 5 тыс. руб. в январе 2017 года, поскольку «сейчас мы не располагаем достаточными ресурсами». На работающих пенсионерах решили сэкономить по полной, и пенсии им правительство вообще не повысило.

«ЕР» обещает стремиться к тому, чтобы средняя пенсия составляла 40% средней зарплаты. Правда, сроки прихода благодати не указаны. Также «ЕР» будет добиваться индексации других соцвыплат, компенсаций и пособий. Вот только не говорится, от кого именно партия будет этого добиваться. От самих себя?

В социально-экономических разделах программы «ЕР» много обнадёживающих слов, в числе прочего – о повышении эффективности системы госуправления, о борьбе с коррупцией, о развитии малого бизнеса, о повышении социальных расходов и т.д. Провозгласив целью благополучие человека и развитие России, «ЕР» выбрала курс на «стабильность, без революций и потрясений».

Программа правящей партии, кстати, написана была до того, как её лидеры взяли курс на честность. Проблема в том, что многие заявленные приоритеты и обещания прямо противоречат действиям… правительства. «Мы убеждены, что сбалансированность бюджета – не цель экономической политики, а средство решения её задач, важнейшими и непреложными из которых являются безусловное выполнение государством своих социальных обязательств и обеспечение экономического роста», – говорится в программе, но на практике-то на­оборот: повышается фискальная нагрузка на бизнес и население, сокращаются социальные расходы, чтобы уменьшить растущий дефицит бюджета.

«Партия поддерживает позицию президента и правительства: недопустимо перекладывать тяжесть кризиса на плечи людей», – говорится в программе. Здорово! Но уровень жизни населения, особенно пенсионеров и бюджетников, падает, снижаются расходы на образование и медицину, растёт число бедняков.
Остаётся открытым вопрос, какие приоритеты ставит «ЕР» превыше всего – макроэкономическая стабильность или уровень жизни граждан? Одно с другим не очень вяжется. Разрыв между намерениями и реальностью, за которую отвечает правящая пария, виден Читать далее...