23.7.

Я ль обольщаю Беловежской Пущей
Отечество любезное моё?
Ну, стала самостийность паче-пущей?
Откат назад. Несносное житьё.
Хохлы! Где рифма ваша? – А со спущей
Исторгнута. К чему ж тогда нытьё,
Что вас русифицируют? Сыпу щей
Вместо борща ешь, и квасок в питьё.
Я вас вообще ничем не обольщаю,
А зло, мне причинённое, прощаю,
Но вы же избираете опять
Не лучший путь. Зачем, хохлы, вам НАТО?
Гражданская отбросит вас война-то
Ещё на век, ан не вперёд, но вспять.
[580x422]

23.7.

Я опыт с коноплёю на себе
Поставил. Ну, судим ли победитель?
Так значит, своему уму вредитель,
Другим я навредить хочу в злобе?
К рабочей и крестьянской голытьбе.
Исполнен я любви, детоводитель,
Нужнее пацанам я, чем родитель,
По имени учитель и судьбе.
Сказать о сексе правду молодёжи
Зачем не допускаете меня?
И покупает от обезнадёжи
В секс-шопе девка помело, храня
Его от папы с мамой в тайном месте…
И вот уже две ведьмочки спят вместе.

Поклёп на коноплю тот ещё я,
Её более многих изучивший,
Отвёл, звезду Полынь не излучивший –
Чиста у меня совесть, как ничья.
И как бы ни сложилась жизнь моя
Трагично, только, душу подлечивший,
Сношу невзгоду я, как получивший
Великий прок от нищего житья.
Я насыщаюсь пищею любой,
А для иных так просто несъедобной,
И не прельщаюсь булочкою сдобной,
Следя, не растолстеть чтоб, за собой.
Седой младенец мужеского пола,
Я отжимаюсь сорок раз от пола.

Но плющит и колбасит конопля
Того, под ней кто тешит свою похоть,
Куря её чтоб ахать и чтоб охать,
Мгновение сластыни долго для.
Сушит мозги, отнюдь не веселя,
Тому, кто возбуждает вновь слепо ходь
В Вирсавию сию, смраднотрупо хоть
В ней – выродилась польская земля.
Ни одного великого поэта,
Увы, вселенной Польша не дала.
Без благостыни так и дожила
До Страшного суда держава эта,
Если её позволят так назвать
Хохлы. Ракетам в* Польше не бывать!

* вариант: державой Польше не бывать!
[520x335]

23.6.

Вопросы ещё есть по части слов?
И правила письма с произношеньем
Компьютер, что упрямей всех ослов
Не связывает. Вы перед крушеньем
О, господин бледнейший из послов,
Империи. Ужель за разрешеньем
Не изучать язык ваш богослов
Обязан обращаться? С утешеньем
Не к вам явился я. Вот, господин
Пи Оридж, бюст чей славен наращённый,
Претензии к нему. Погост один
Для мёртвых языков. Ум извращённый
У англофонов от их языка.
А под английским почва-то зыбка…

Вы ведь себе позволили поэта
Из варварской России на позор
Выставить смело, а он с силуэта
Лев, хоть и добрый в фас у Агнца взор.
Зло зря себе позволили вы это.
Широк у эрудита кругозор.
Синхронность соловьиного дуэта
Всех изумляет – хоть один зазор!
Разбой-Соловы оба лихо свищут.
Вы думали, что русские не взыщут
За шельмованье гения? Не стал
Переводить Шекспира он сонеты
За то, что в них блондинам шлют брюнеты
Признания в любви. На ад восстал!

Ещё чего теперь себе позволить
Вы вздумаете, так как изучать
Содомский, чтоб потом чегоизволить,
Не хочет Алексеев, ан рычать
Умеет лев! Раз вы соблаговолить
Не захотели, чтобы льву молчать,
А иск его к спецслужбам задоволить,
То он силён права свои качать!
Но если так, то вы судьбу латыни
И греческого ныне разделить
Обязаны. Язык без благостыни!
Увы, тебя уже не обелить.
Поэта из другой страны напрасно
Зло похулил Пи Оридж пидарасно.
[500x334]

Я обнаружил русское стихотворение, побудившее Шарля Бодлера написать знаменитую поэму «Падаль», которую тоже предлагаю в своём переводе. Речь идёт о сонете, содержащимся во фрагменте «и в пол часа». Вот из каких букв состоит фрагмент: АВИЛОПСЧ. Немного поразмыслив, я извёл первую строку сонета (это канон в данной игре): Слова славя(н) по(э)сия пасла… Этого зачина вполне достаточно, чтобы развить сонет по одной строчке. Очень скоро мне стало понятно, что не я первый заглядываю в это словосочетание. До меня в него смотрел Шарль Бодлер. Это позволило мне сделать существенную правку в своём переводе «Падали», потому что установлен адресат поэмы – это Англия вообще и английский язык в частности. Страна Содома и Гоморры давно возлюбила гомосексуализм, а Бодлер, как бы сейчас сказали, был «злобным гомофобом». Всё его творчество на поверку оказывается антианглийским и антиамериканским по причине уважаемого там порока, который Бодлер ненавидел всеми фибрами своей ранимой души. Кто-то спросит, что заставило меня вперить взор именно в данный исходный фрагмент? Отвечаю – стихотворение Арсения Тарковского «25 июня 1939 года», стих шестой. Иначе бы я, конечно, не обнаружил данного артефакта.

Слова славян поэзия пасла
И рифма от ветшания спасла.
Слово – свеча, подует – и потухнет.
Ан много воску церковь запасла!
Язык без рифмы – туша, что протухнет.
Ещё зажавших носик хохотух нет,
А бледный вид британского посла
Красноречив: язык смрадопетухнет.
И что с того, словам коль нет числа
В Вебстере вашем? Лодка ж без весла.
Мужик махать дубиной горазд – ухнет,
И сука, что худа, не без масла!
Не выношу британцев и на дух, нет.
Язык английский – фу! – дурновоздухнет.

ПАДАЛЬ

Вы вспоминаете то зрелище в июле,
Душа моя и Ангел мой,
Тушу гниющую под солнцем (не твою ли,
Англия) славную чумой?

Раскинув ноги, как бесстыдная шалава,
Сочащая несносный смрад,
Она являла всем цинично брюхо, слава
Чья паче-пуще адских врат.

А солнце эту гниль палило равнодушно,
Дабы скорей испепелить
И Жизни дань вернуть, что Смерть берёт подушно,
А целое вновь разделить.

Небесный свод взирал бесстрастно, как скелета
Сам распускается цветок.
Едва не вырвало вас в смрадном зное лета.
Скорее! Воздуха глоток!

Воронкой чёрною, жужжа, кружились мухи,
А тьмы и тьмы трупных червей
Кишели в лопнувшем, сочащем жижу брюхе,
Проворных живчиков живей.

Вздымаясь, чтоб опасть, всё это шелестело,
Потрескивало, как костёр,
Который ветер распаляет, но на тело
Он свою власть теперь простёр.

И странной музыкой был этот мир исполнен,
Словно шум ветра и волны,
Как если б сеятелем был концерт исполнен,
Чьи руки ей подчинены.

Формы стирались, словно это наважденье
И как эскиз на полотне,
Тот, что предшествует шедевру, чьё рожденье
Не наблюдаемо извне.

Невдалеке уже ждала своего часа
Сука голодная, на нас
Злобно косящая – урвать кусок сейчас, а?
Он ей, что вам тот ананас!

Но только ведь и вы сравнимы после смерти
Будете падалью, мой друг
Эльф жизнерадостный, звезда очей, поверьте,
Однажды все умрём мы вдруг.

Да, ваш холодный труп, нежнейших ласк царица,
Будет в земле сырой лежать,
Чтоб, сгнив, в молекулы опять перетвориться,
Серп посылается, чтоб жать.

Скажите же червям, когда они, целуя,
Станут во тьме вас поедать,
Что вас, краса очей, зарытую во мглу, я
Силён из нетей воссоздать!
[408x600]

В логике норм есть два принципа или режима: либеральный (разрешено всё, что не запрещено) и деспотический (можно только то, что дозволено начальством). «По поводу принципа «разрешено все, что не запрещено» нужно отметить, что он принимается не во всех системах деонтической логики. О системах, включающих данный принцип, говорится, что они определяют либеральный нормативный режим; системы, не предполагающие, что из отсутствия запрещения логически вытекает разрешение, характеризуют деспотический нормативный режим» (А.А. Ивин).

22.10.

Нормативный режим либеральный
Не считает грехом секс оральный -
Он же не запрещён, значит можно!
Акт любви это, дескать, сакральный.
Стонут два петуха изнеможно,
Заменяют другдуговспоможно
Пол иной. Тяжкий стон умиральный...
Но запрет отменить же возможно!
Ничего, что смердит запах сральный -
Аромат есть гаремно-серальный,
Пахнет одеколонь лонжюможно...
Ведь запрет этот злой, аморальный!
И любое "нельзя" превозможно.
Игорь Кон похоронен вельможно.

"Лонжюмо" - поэма Андрея Вознесенского, за которую М.С.Горбачёв пожаловал ему Ленинскую премию. Переставьте буквы в слове "Лонжюмо" - получится анаграмма "мюжюложно можно!". Вот откуда ноги-то растут...

Либеральный режим нормативный
Пошл, как выкидыш презервативный.
В лабиринт с минотавром завёл
Путь свободы безальтернативный
Тебя, Запад. Ты рано зацвёл.
Пестик вялый тычинкою квёл.
Нехороший противник противный!
На тебя кто-то порчу навёл?
Зол режим твой свободофиктивный
И всё менее он эффективный,
Ишь, с концами концы еле свёл,
Сальдо плохо, баланс негативный.
Слишком много всего произвёл.
Как продать? Кризис душу извёл…

Либеральный режим политический
Предпочтительней чем деспотический,
Говорят мне, поскольку в морали
Нет законов – есть культ экстатический!
Этику отменить не пора ли?
В нормах логики нет, вам наврали.
Ах, оставьте ваш тон профетический,
Вы б одежды ещё разобрали!
Большинства выбор демократический
Лучше же чем диктатор фактический,
Моисей ли, Христос… Много брали
На себя, экий слог патетический!
Реалисты мы. Да обокрали
Глупых умные. Вы проиграли.
[360x481]

22.13.

Плутона Персефона упросила
И у Сизифа появилась сила
Вскатить на гору камень, знать, была
Возможность, чтобы глыбу не сносило
К подножью! Но огромная скала
Сизифу пыткой долгою дала
Такое тело... Аж заголосила
Богиня Кора, ведь любовь-то зла...
И старого Плутона искусила:
"Подглядывать тебе дам!" Грязь здесь ила,
А не вода колодца, мрак да мгла...
- Однако долго тесто ты месила!
- А я, Плутон, иначе не могла.
О, как я от него изнемогла...
[300x215]

22.13.

Доколе будешь спать ты, Лежебоже,
А не судить и мстить за всех святых?
Проснись и порази врагов в тыл, Боже!
Оставь в живых одних только простых!
Умеешь насмерть бить ты неслабо же,
Твой устрашает, Исполин, рост их!
Им только то, прелюбо что, любо ж и
Брось в кипяток сиих ракопятых!
Доколе, Шиво, во хмелю ты будешь
Спать и не ведать муки наши? Встань!
Проснёшься ведь и ты когда-нибудь, ишь,
Ворочается. Дрыхнуть перестань!
А то совсем житья здесь больше нету.
Чертушка, посети сию планету...

КОММЕНТАРИЙ

Но, как бы от сна, воспрянул Господь, как бы исполин, побежденный вином
и поразил врагов его в тыл, вечному сраму предал их (Пс: 78, 65-66).

Доколе, Владыка святый и истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? (Откр. 6:10).
[300x372]

I
Чего-чего, а выпивки здесь много,
Но знает Рим, сварить как осьминога,
А римляне – не греки, крепко пьют,
И вяленая на столе минога.
Конечно, после сильно устают.
Не в радость им, болезным вилл уют.
В очах римлян с похмелья аж бревного.
Рабов нерасторопных спьяну бьют,
А расторопных так и обласкают,
Те трудятся часами, аж икают,
И господин устал, да всё никак…
Но в трепете и Римляне смолкают,
Про Спартака весть слушая, и как
Рабы господ мечами протыкают.

II
Константинополь гонит Златоуста –
Евдексию целует златоус-то!
Конечно после оргии ночной
И возлияний зело зла та уста!
В кадушке виноградник как мучной
Рим новый. Сладок дым в трубе печной,
Чьё жарят мясо? Зла молва стоуста.
Вина больше водицы чем речной.
Аркадий казнь на ссылку заменяет,
Жена ему в вину это вменяет:
«Землетрясенья испугался, трус?
Пусть император на себя пеняет!
Подумаешь, какой-то землетрус!»
Архиереев в чарах обвиняет.

III
Угроза взрыва: с литием плутоний
Компактной бомбу делает. Грядёт
Блудница Вавилонская. Антоний
Очей на её позы не кладёт,
Не слушает он томных сладкостоний,
Вообще аскет не так себя ведёт,
Как ждал Плутон, дневник, новый Светоний,
В сонетах пишет – кесарей найдёт!
Но больше чем кавказских террористов
Судебный московиту жуток пристав.
Страшнее даже атомной войны.
- Ведь отберут! – потомок трактористов
Стоит, надевши новые штаны,
Быв всем, и вот, никем часа за три став.

[700x502]

В древности на Руси поэты именовались ещё каликами. Слово происходит не от "калека", а от "Кали" - божественной супруги Шивы. Кали в совеременном понимании - это сверхточная рифма. А моя бывшая супруга - это просто Русалочка (её прозвище в университете), нимфа Калипсо, долгое время удерживающая Одиссея...

Я переступал через запрет
Со своей возлюбленной, не зная,
Что секс без зачатия есть вред,
Хоть глубок колодец, не без дна я.
Я теперь монах-анахорет
И уже мне в тягость жизнь земная,
Я сошёл из самых высших сред,
Врач людей. Планета, ты больная!
А в ответ здесь слышу: «Это бред,
Довела трава тебя дрянная!»
Назарей я, видел Назарет –
Да чуть не равнина там сплошная!
Но гора – пик звёздный… Трав полпред,
Горный Старец я, страна родная…

Любви утрата – следствие того,
Что радостей колодец исчерпали
Муж и жена, хоть глубоко копали,
Да дно есть у колодца моего.
Любовь так убивают – для чего?
Зачем опять мы тщетно переспали?
Тревога на душе и не пропали
Страхи, что нас накажет естество.
Бог есть и можно чувствовать Его
Присутствие в себе, если отпали
Сомнения – душа разве слепа ли?
Исполнен я вхожденья Твоего,
Господи Боже храма моего,
Хоть чтим как божество я сам в Непале…

Ядерную физику понять
Проще, чем феномен совпадений
Признаков Денницы – не отнять
Многих над собою наблюдений
У меня теперь как клин не снять
Света, на челе что. Ранних бдений
Ангел я – ума кому занять? –
Трудных в позе лотоса сидений.
Вместо того, ум чтоб перенять,
На меня глазеют. Заглядений
Я для них предмет. Себепенять
Будете, моих как ночедений
Бывшая жена, ей не обнять
Мужа для любовных услаждений.

Поэзии не все чужды как Кали.
Супругу по всей Индии искали
Господу Шиве и таки нашли.
Индусы, её видя, умолкали.
А ситцы Кали с бусами как шли!
Русалочке свои лета дашь ли?
Вслед «бьютифл!» ей вздохи испускали
Торговцы… Чернь, ты только не пошли!
Зелёный слепок грозового гула,
Ты знаешь, кто пчелиного бог ула? –
Твой будущий супруг, но ты пока
Идёшь среди цветов пёстрых разгула,
Мила лицем, а станом как хрупка,
Купить чтоб мяса… Вада – вид огула!

Корону я увидел на своём
Челе однажды, мебель переставив,
И долго перед зеркалом вдвоём
С собой стоял, кем стану, вдруг представив.
Не все сами себе мы предстаём
В таком великолепии. Оставив
Дела все, изумляюсь: Чёрт живьём!
Много себе и чувств и дум доставив.
Такой короны нет ни у кого,
Она есть у меня лишь одного,
При том что голова моя огромна –
Свет клином, надо же, через весь лоб!
Что в славе состязаться с ней могло б?
И лепота бывает аж нескромна.
[472x682]

Чумаки в старые времена не только снабжали сивашской солю Русь, но и везли контрабанду - крымскую коноплю в мешках с солью. Они были носителями живой поэтической традиции, которую я теперь переоткрываю.

22.11.

«Иной мне хрящ да будет плодоносен!»* -
Сказал поэт, и сильно как сказал.
Короче, я с оргазмом завязал
И перестал быть навуходоносен.
Игра – зараза, я как чумоносен.
Инфекциею словно наказал
Игрой вас Бог, меня же обязал
Разносчиком её быть. Я несносен.
Упрямый ствол творит вместо меня
И сердце мудреца не слева – справа,
Но есть и на упрямого управа,
Узда как на горячего коня.
Запретной тайной я теперь владею.
Кому б ещё Игры всучить идею?

* Баратынский. На посев леса.
[500x394]

23 От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры (2 Тимофею: 2,23)

Футбол есть состязанье глупое,
Невежественное – забить
Яичечко недооблупое
В ворота – что же тут любить?
А ты, скопленье глазолупое,
Готово в ярости избить
Того, вас на краснозалупое
Послал кто, озверев, убить!
Игра тупая и бездарная,
А вызывает рёв такой,
Взрывная как волна ударная,
И алкоголь течёт рекой…
Прослыть хотите недолюдками?
Орите «гол!» вместе с ублюдками!

[700x454]

22.10.

Нормативный режим либеральный
Не считает грехом секс оральный -
Он же не запрещён, значит можно!
Акт любви это, дескать, сакральный.
Стонут два петуха изнеможно,
Заменяют другдуговспоможно
Пол иной. Тяжкий стон умиральный...
Но запрет отменить же возможно!
Ничего, что смердит запах сральный -
Аромат есть гаремно-серальный,
Пахнет одеколонь лонжюможно...
Ведь запрет этот злой, аморальный!
И любое "нельзя" превозможно.
Игорь Кон похоронен вельможно.

"Лонжюмо" - поэма Андрея Вознесенского, за которую М.С.Горбачёв пожаловал ему Ленинскую премию. Переставьте буквы в слове "Лонжюмо" - получится анаграмма "мюжюложно можно!". Вот откуда ноги-то растут...


Если русские обрежутся,
Будет взрыв пассионарности,
Если нет, то не разрежатся
Тучи мрака. СЛОН – свинарности.
Светы солнца не забрезжутся.
Воровские ординарности
На лоха тух в карты режутся,
А лох сонный от безнарности.
Львом рычащим растерзание.
Ад ГУЛАГа. Сумасшествие.
Коль отвергнет обрезание
Народ русский, то нашествие
Будет снова. Разверзание
Бездны. Саранчи исшествие.

Бог избрал обрезанный народ,
Обещав обрезать остальные,
И русский язык - из рода в род
Говорят жиды на нём стальные.
"Джуга" значит "сталь". Наоборот
Не живут морально не больные,
А ты завали свой смрадный рот,
Петел, складки две при нём шальные.
Звать одну "Огола", а другой
Имя складки мерзкой "Оголива",
Не прямы, а согнуты дугой.
Водка есть турецкого разлива,
На халяву если её пить,
Можно смерть за так себе купить.

И сказал мне Господь: сын человеческий! хочешь ли судить Оголу и Оголиву? выскажи им мерзости их (иез: 23,36)

. .
(-)

22. 9-10

Я лишаю Америку статуса кво,
Ты отвне омерзительна так же как во,
Потому что содомский порок – это мерзость,
Слово взято из Библии как таково*.
На банкнотах писать имя «Бог» - это дерзость**,
И свобода порока – хтоничная ерзость.
Проникая мне в мозг черепнопретыкво,
Вы увидели, черви, там бездны отверзость?
Сексуальное вы только не меньшинство,
Меж народов присвоили вы старшинство,
Но ты не колосок, нет, твой труп – мяса смерз, ость
По тебе не горюет… вы – сексбольшинство.
За прижизненную человекоозверзость
И содомский порок кара – в бездну низверзость.

* Не ложись с мужчиной, как с женщиной, это мерзость (Левит: 18:22)

** Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно (Исх: 20,7).

Позорная и пошлая страна,
С тех пор, как тебя проклял Сатана,
Твой доллар похудел аж на порядок
И будущность твоя тебе страшна*.
А вот хохла прокормит овощ с грядок.
Не страшен ему кризис, непорядок…
Ведь Украина – родина слона
И мамонт здесь от тигра делал прядок
В доисторические времена.
Пещера есть в Крыму, костей полна,
Нападало в неё зверья изрядок,
Иных знавала только старина**.
Не признаём твоих мы разнарядок
И пиндосы – приматов подотрядок!

*Лет 15 тому назад я проклял Америку в стихотворении, которое уже не помню, а текст утерян. Когда-нибудь и его найдут.

** Пещера-грот Чокурча


Пещера-грот Чокурча - один из древнейших памятников жизни человека в Крыму. Пещера-грот Чокурча расположена на окраине Симферополя, в долине реки Малый Салгир.

Пещера Чокурча обрела широкую известность как стоянка человека эпохи палеолита. В течение многолетних раскопок под двухметровым слоем археологи обнаружили кремневые орудия, многочисленные кости и бивни молодых мамонтов.

В пещере обнаружены многочисленные кости и других вымерших животных. Судя по находкам, 50 тысяч лет назад в предгорье Крыма обитали пещерный медведь, пещерная гиена, первобытный бык, дикая лошадь, гигантский олень, антилопа-сайга, носорог.

Пещера-грот Чокурча обращена своим входом на север; это само по себе явление исключительное для пещерных стоянок первобытного человека. Глубина грота - до 15 метров, ширина - около 7 метров.

На потолке свода пещеры-грота были отмыты от копоти удивительные рисунки, выдолбленные в известняках. Среди них - солнце с лучами, а по сторонам - полуметровые изображения мамонта и рыбы.

Оргазмонаркомания - порок,
И гениев - вы дйте только срок! -
В народе том рождаться больше будет,
Не согнут что грехом в бараний рог.
Запас семян велик-де, не убудет!
Родство своё Иван тут и забудет.
А голос ему: "Жизнь - сладкий пирог...
А мёду ещё пчёлка раздобудет!"
Сколько той жизни, чтоб давать зарок
Не преступать запретного порог!
Но вдруг Бог есть? - Несбыточное сбудет!
Кроме слона в пещере - носорог...
Одружит Руфь как Божию рабу дед
Вооз - и с ним не дурочка пребудет!
[600x404]

22.8.

Детей воровка у поэта,
Ты болью не даёшь творить.
Я накажу тебя за это
В жизнь план легко мой претворить.
Шива-то в виде эвоэта*
Нисходит. Что вам, повторить
Кошмар, сыны стеклодуэта?
Я жажду удовлетворить
Себя, мстя вам! Плутоний, литий –
И бомбу прячем в чемодан**.
Руины из бетонноплитий…
Умеет больно жалить Дан!
Устройство болевого шока…
Опять хотите артишока?

* Эвоэ! – Клич Диониса. Отождествлялся эллинами с Шивой. Когда армия Александра Македонского дошла до Индии и увидела храмы Шиве, то греки дали Дионису эпитет «покоритель Ганга», приняв культ Шивы за культ Диониса. См. http://lingvoforum.net/index.php?topic=27743.new;topicseen#new

** Полоний-210 может послужить в сплаве с легким изотопом лития веществом, которое способно существенно снизить критическую массу ядерного заряда и послужить ядерным детонатором. Иными словами, атомную бомбу можно будет спрятать в чемодан.

Не будете вы ликовать,
Победу празднуя над Шивой.
Я по Москве иду с нашивой
«Хохол», в меня ищут плевать.
Ну надо же, так лютовать:
«Пропагандисту анаши – вой –
Смерть на кресте!» Жизни паршивой
Не жаль. Чего не миновать,
Тому и быть. Требую казни!
Убей, толпа, меня скорей.
Исполненный жизнеотказни
Хохол я, да! К тому ж еврей,
Себя признавший в караиме
Молитвами, Израиль, твоими!

Горби потребовал убить,
Болью склонив к самоубийству,
Чтеца. Содомству да лесбийству
Урок, свободу как любить,
Я преподал. Так озлобить
Гневом исполненных к набийству*,
А кастинг по педовкобийству
Прошедших**, так аж ознобить!
На кнопку пытки дают право
Нажать тому, кто заслужил.
Скорей бы казнь. Всем лучше, право,
Станет – и так много прожил.
В мозгу Романумоальбомба
Боль, а у камикадзе – бомба.

* от наби (ивр.) – пророк.

** см: http://www.youtube.com/watch?v=E_-yjsGekxM&feature=player_embedded

Я не лгу, говорю только правду.
После смерти моей череп вскрыть
Завещаю – пусть самоуправду
Вашу все видят, лёгкая прыть*!
Трудно, что ли, кости пробуравду
Сделать и толщу мозга прорыть,
Вставив зонд в зону ада? Оправду
В чём найдёте, чем станете крыть?**
Вот ты как, разум всепланетарный,
Реагируешь на мой упрёк!
Не рок-оперный гей суперстарный,
А подопытный я здесь зверёк.
И полоний, и литий найдётся.
Ну как всё слово в слово сойдётся?

* Слово «педераст» переводится калькой с греческого «легкопрыг».

** Когда я служил а армии, мне устроили «несчастный случай», после которого я оказался на операционном столе. Хирург, делавший мне операцию на черепе, предупредил: «Лет через двадцать будет сильно болеть голова». Я эти слова, конечно, запомнил. Так и вышло. Мне имплантировали устройство болевого шока. С его помощью можно довести человека до самоубийства.
[257x220]

22.7.

«Эрос и Танатос, - Фрейд сказал, -
Правят миром.» А кто заказал
Афоризм ему – восточный ветер?
Зигмунд к этой притче привязал
Всё своё ученье. Надо ж ведь: «эр»
Произносит Гяньжибас Втраветер
Как семит. Никто ж не обязал!
Сколько надо было ждать, ответь, эр?
«Эрос и Танатос, - изрёк Фрейд, -
Правят миром. Антинаркорейд.
Нарик в околотке Белогорском
Учит: «Отжимать не нужно грейт-
Фруп свой, и живи в селенье горском!
А траву сушить нужно по горсткам».

Вероисповеданье какое?
Веры все, что Господь сохранил,
Не напрасны, да только есть Нил
И чудовище в Ниле такое:
Вроде бы пребывает в покое,
Но обманчив он, цвет изменил
Изумруд на рубин, много мнил
Лютер – слишком ученье мирское.
Для него расстоянье морское
Не преграда. Речной не тронь ил!
Кто б чудовищко и приструнил?
Старый пруд. Видно дно озерское.
Прыг лягушки… Ан дно озорское!
Крокодил вкусы не изменил.

«Горбатый, выходи!» - Ещё одна
Есть фраза, стала что сакраментальной.
Костюмчик, ишь, с отделкой-то детальной,
Щеголеватость шляпе придана –
Уж сильно-шибко модная она,
С уверенностью судишь моментальной,
Что это мотылёк, волной витальной
Влекомый к лампе – красота страшна!*
Ты же летишь на пламя, старина…
Надтреснул, значит, вазою хрустальной?
Эх, зря с повадкой стал мадамдестальной
Ты к Бонапарту приставать**, бревна,
Хватающего за ногу со дна
Не видя в тишине воды хрустальной…

Горбатого исправит саркофаг
За то, что он любил содомский фак.
По мЫшлению видно, удареньям,
Что мотылёк закончил не филфак.
Специалист я по стихотвореньям,
Он – конфитюрам, джемам и вареньям.
Ты пил не жизни горечь, цукрофаг,
Религиозным чужд мировоззреньям!
Горбатого исправит только гроб.
Отроет археолог-землероб
Захороненье лет так через двести,
А горба-то и нет. Где ж он, Сироп? –
Исправила могила… Вот так вести!
Ну что, берёт, Мишаня, отороп?

Эстетика в убийстве тоже есть,
А крокодил голодный хочет есть,
Как зрелище, когда зубохватает
Монстр антилопу, может надоесть?
А это так Творец его питает.
Селюстий в тихих водах обитает,
Зверь в ил, поев, скрывает недосъесть,
А пищи в устьях рек всегда хватает.
Есть, есть своя в убийстве красота!
Кто заградит чудовищку уста?
И занимает публика заранье,
Чтоб поглазеть на зрелище, места.
Но мотылька ведь в красоте сгоранье
Тоже трагично – пламенем изранье…

* Этот образ встречается в поэме Бодлера

ГИМН КРАСОТЕ

Небесных ли глубин ты гостья, бездны ада,
О Красота? Твой взор таит зло и добро,
Что позволяет мне, волшебная диада,
Сравнить тебя с вином, которое старо.

Вечерних две зари в очах и ароматы
Ночи предгрозовой распространяешь ты,
А поцелуями свести можешь с ума ты
Героя, и юнец смел ради Красоты.

Из мрака изошла или со звёзд спустилась,
Послушный Фатум – пёс прекрасной госпожи,
Крах этим, ну а тем – удача возвестилась
Тобою, но за что в ответе ты, скажи?

По мёртвым ты идёшь. над ними насмехаясь.
Страхом украшена, убийства инструмент
На поясе твоём сверкает, колыхаясь,
И взор притягивая к бёдрам – стой, момент!

Ослепший мотылёк, свеча, на твоё пламя
Летит, трещит в огне и… прославляет смерть,
Словно трепещущий влюблённый, прыг в пыламя,
Хоть из-под ног его уже уходит твердь…

Посланница небес иль бездны ты – какая
Мне разница? О зверь наивный как дитя,
Один твой взор и жизнь на участь мотылька я
Меняю, не скорбя, жить больше не хотя!

Господень Ангел ты иль Сатаны Сирена?
Да что мне до того, если с тобою мне,
Царица, этот мир, где редька горше хрена,
Не так постыл… О дай сгореть в твоём огне!

**Однажды мадам де Сталь, желая войти в общество Наполеона Бонапарта, подошла к нему на балу и спросила: "Знаете ли Вы, какая женщина здесь самая умная?". Наполеон ответил: "Да, мадам - та, которая родила больше всех детей".


[600x403]

22, 4-5

Город детства Симферополь мне
Стал чужим и я его чураюсь,
А бывать пореже там стараюсь,
Не живущий с веком наравне,
Даже не мечтаю о том дне,
Что назад в него перебираюсь,
Снится до сих пор, как побираюсь,
Но пророки нынче не в цене.
Мать мою там мучали… В вине
Взят какой я, что так зло караюсь
Городом родным? С травой играюсь
Как с огнём-де, не топлю в вине
Горе… На войне как на войне.
С дураками я не препираюсь.

22.5.

Литератор должен жизнь прожить
Так, чтобы лишить порок надежды
Взять тебя нагим и без одежды,
Чтоб жрецам Содома не служить.
На меня хотели возложить
Грех вушковерблюдонепродежды,
Но никто не ждал перерождежды
Сатаны – начальству доложить
Как теперь? Чёрт преобразовался
Во Ангела светлого! Синод,
Перевод чей лжив, разволновался,
Ничего во мне кроме честнот
Не найдя, и темы нет скандальней,
А моих стихов – исповедальней.
[600x450]

К разговору о высокой поэзии добавилось культурологическое наблюдение. Есть очень древняя метафора, к ней прибегает Иисус Христос, сравнивая Иоанна Крестителя с тростью, колеблемой ветром:«... что смотреть ходили вы в пустыню? трость ли, ветром колеблемую?» (Мф 11: 7). К ней обращается Блез Паскаль. Вот знаменитые его слова: «Человек, это только тростник (... ), но тростник мыслящий» («Мысли» Паскаль). Эта метафора имеет самое непосредственное отношение к высокой поэзии. Писчим инструментом у египтян, евреев, греков и римлян была трость (calamus); это было особенное растение, которое доставлялось преимущественно из Египта и Малой Азии, так как здесь это растение было пористо и легко вбирало в себя чернила, которыми писали по папирусу и пергаменту. Конец пера обрезался так, чтобы иметь форму долота и давать возможность проводить тонкие и толстые линии в зависимости от того, широкая или узкая сторона пера касалась писчего поля. Чтобы чернила быстрее высыхали, их вплоть до начала ХIХ века посыпали мелким песком, промокашку, так и стальное перо изобрели много позже. Я, между прочим, в начальной школе ещё писал писчей ручкой с металлическим пером, как Буратино.

А теперь - самое интересно. Заглянул я недавно в словосочетание "сухой песок" (для этого его нужно просклонять по числам и падежам и составить букворяд), а в нём обнаружил сонет, проливающий свет на словосочетание "высокая поэзия" АВЕИКМОПСУХ:

Космос в поэзии воспой
И назовут её высокой.
Ночь. Ветер шелестит осокой
С виду глухой, немой, слепой.
А звёздной кто назвал тропой
Путь Млечный? Палочкой бессокой
Скрипит писец, сухопосекой,
Там - уплощённой, здесь - тупой.
Этот песок за веком век
Волнами моря намывался.
Мыслит тростник ли, человек?
Кто бы вопросом задавался!
Тростинкой шелестящей ты
Шлёшь голос мне из темноты.

Я настаиваю, что древняя метафора, сравнивающая человека с тростником, произошла именно из этого сонета. Для того, чтобы с этим согласиться, нужно принять как таковую мою теорию об инвариантности русского языка во времени. Он 2000 лет тому назад звучал точно так же, что и теперь. Лексика лишь чуть изменилась. Кому интересно, могут зайти на Лингвофорум

Береём слово "раздражённый", склоняем в числах и падежах, собираем буквы воедино: АВГДЕЖЗИМНОРУХЫЮЯ. Из этого букворяда выводим анаграмматический зачин - две первые строчки сквозного монорифмического сонета:

Разве в жизни не находят два
Давних одиночества друг друга?
Не богиня пусть моя подруга,
Телом же она бела едва
Только на снегу. А как черства –
Хлебной булки мякоть не упруга.
Что не моего чертовка круга
Пусть не врёт досужая молва.
Ефиопка, ты всегда права,
И пусть стан твой не подобье струга,
Больше ты, чем бывшая супруга
Для меня, к чему ещё слова?
Нишкнет пред тобой без торжества
Злого века пошлая обруга.

Создаётся впечатление, что это стихотворение вы уже где-то слышали? Ну, как же! Вильям Шекспир, сонет 130!

Оригинал и подстрочник

My mistress' eyes are nothing like the sun;
Coral is far more red than her lips' red;
If snow be white; why then her breasts are dun;
If hairs be wires, black wires grow on her head.
I have seen roses damasked, red and white,
But no such roses see I in her cheeks,
And in some perfumes is there more delight
Than in the breath that from my mistress reeks.
I love to hear her speak, yet well I know
That music hath a far more pleasing sound;
I grant I never saw a goddess go -
My mistress when she walks treads on the ground.
And yet, by heaven, I think my love as rare
As any she belied with false compare.

Глаза моей возлюбленной совсем не похожи на солнце;
Коралл гораздо краснее, чем красный цвет ее губ;
если снег - белый, то почему тогда ее груди бурого цвета;
если волосы сравнивать с проволокой, то у нее на голове
растет черная проволока.
Я видел дамасские розы, красные и белые,
но никаких роз я не нахожу в ее щеках,
и есть ароматы приятнее,
чем дух, исходящий от моей возлюбленной.
Я люблю слушать, как она говорит, и все же мне хорошо
известно,
что у музыки гораздо более приятный звук.
Признаю, что никогда не видел, как ходят богини,
моя _же_ возлюбленная, когда ходит, _тяжело_ ступает по земле.
И все же, клянусь небом, я полагаю, что моя любовь
не уступит красотой
любой женщине, оболганной фальшивыми сравнениями.

Другие варианты перевода:

Ее глаза на звезды не похожи
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И черной проволокой вьется прядь.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.
Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.
И все ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали.

перевод С. Я. Маршака

Её глаза на солнца не похожи,
Увы, коралл краснее тёмных губ,
Белейший снег белее чёрной кожи,
Как проволока, волос её груб.
Я видел роз дамасских полыханье –
Им не пылать у чёрной на щеках,
И я бы не сравнил её дыханье
С благоуханьем жимолости – ах!
Друг своего покоя берегини,
Лишь с ней одной я дома и в тепле.
Мне безразлично, как парят богини –
Моя подруга ходит по земле,
И я её, враждуя с веком лживым,
Не очерню сравнением фальшивым!

перевод Вадима Алексеева

Я полагаю, что переводной характер 130-го сонета, приписываемого Шекспиру, доказан. Обнаружен его русский оригинал. Выводы делайте сами.
[415x606]

22.4.

Не я гений, но мне в уста мои
Само нисходит то, что вестью дивной
Вы назовёте. Разве навредив Ной
Своим потомкам, спасся в дни свои?
Гаити остров вижу, жёны чьи
Стройны так, что аж руку утрудив, ной:
«Спазм членный!» - и Салгира зрю гладь ивной,
А в ней, Барак Обама, в дни твои
Весьма таинственное на Гаити
Землетрясенье. Ивы, вы двоите
Себя в водах недвижных… В ока миг
Снесён весь город… Зрю твоё обличье:
Испытывая смутное величье,
Ты пережил счастливейший свой миг!



Не велено молчать мне, не могу!
Вот человек, сгубивший сотни тысяч.
Зрю Истины, Добра и Красоты сечь
С ложью и злом. Зрю: мстящий не врагу
Принят везде. Ведь у него в долгу
Сам Господь Бог! Придумаешь же ты, Сечь,
Письмо Бараку! Саблей те персты сечь! –
У них с Ним договор (или я лгу?):
Мы верим в Бога, а Он нам даёт
Владычество над миром через доллар
И армию. Кто против восстаёт?
С грузинами сошлём всех на атолл ар!
Зрю: палачу везде у вас почёт.
Река Салгир в запруде не течёт…
[700x395]

22.3.

Уверен ли Медведев в том, что прав
Ты, а не собиратель диких трав?
Наверное, уверен, но не твёрдо,
Ибо тебя правее мозговправ,
Ведёт себя который смело, гордо…
Не Ангела лице – львиная морда
Для тех я, кто, глотнув дыма, не здрав,
Но худо ему… Как в законе вор, да!
Закон для завсегдатаев дубрав
Ты подготовил, но, штаны задрав,
Зачем бежать вслед глупого милорда?
Ты кажешь мне два пальца, проиграв,
И это – для финального аккорда
Сего гиперэстетского кроссворда!

Желаемое трудно выдавать,
Действительным его изображая.
Трава – наркотик? Громко возражая,
Не стану я куренья стаж скрывать –
Уже лет тридцать! Вещи называть
Своими именами надо. Джа я!
Мания роста у меня. «Чужая
Вера», – ответишь? Вера – не кровать!
Так неужели лучше адьлютер,
Дмитрий Медведев, с промискуитетом,
Чем чтенье книг? В душевной простоте том
Писанья хоть открой не как Вольтер –
Ишь, «гадиною» церковь называет
И раздавить как жабу призывает!

Дмитрий Анатольевич Медведев!
Для буржуазии дым травы,
И в этом, пожалуй, вы правы –
Злой дракон. Так сколько по Москве дев
Старше двадцати? Да только ведь ив
Что плакучи больше. Если Вы
Деву сыну жидотатарвы
Явите, то сохранит Москве Див
Имя её, ну а если нет
Девы ни одной двадцатилетней
В стольном граде, да при шляпке летней,
То Москва попала в сатанет.
Нá слово я только не поверю –
Девственна ль юница, сам проверю!

Вот и дожили мы до Москвы
Переименования скорого,
И напрасно Деннице мозг вы
Компостировали, непокорого
Истязая за то, что сморквы
Не глотал подтелёночкокорово,
Не совал в очко виброморквы,
Что в педовке у Фили Кьеркорова.
В Москве девственницы ни одной
Не осталось – в шестнадцатилетие
Прободел её Карлсон смешной,
Потому что не лжёт стихоплетие.
Вибропенис – расхожий товар…
Конопл, Москва, выпей отвар!
[522x640]