В юности я перевёл сонет Поля Верлена "Моя сокровенная мечта". Он оказался для меня пророческим в том смысле, что мечта так и осталась мечтой. Я так и не нашёл женщину, которая описана в стихотворении. Не повезло. Затем я обнаружил текст, который вдохновил Верлена на этот сонет. Ясно, что французский поэт работал в тесном контакте с русскими коллегами. Кто они? - Загадка...

Мне нравится мечтать о женщине одной,
Что мне с ней хорошо и ей со мною тоже,
Что всё в ней на неё всегда так непохоже,
И мне с ней хорошо вдвоём, а ей со мной.

Она умеет быть и не совсем иной,
И не такой, как все. Она – одна. О, Боже,
Пусть это только сон, я знаю, пусть, и что же? –
Мне дорог мой обман, наивный и больной.

Блондинка ли она, брюнетка, что мне в этом?
А имя у неё, исполненное светом,
Из звонких тех имён, что вверены судьбе.

И взгляд её похож на статуй взгляд далёкий,
А голос, он таит, торжественный, в себе
Смысл изначальный слов утраченных, глубокий.


23.18.

Прошло оно, любви время, прошло,
И не прошу ни у кого тепла я.
Трагедия, если на то пошло,
Вся жизнь моя, насмешка вышла злая,
И вот, всё с рук насмешникам сошло.
Не негодуя, местью не пылая,
Смирись, душа моя. Просто нашло
Горе тебя. О женщине былая
Мечта твоя, с которой бы тебе
Легко было, напрасной оказалась.
Выходит, мне любить не по судьбе.
Жизнь есть страданье. Самодоказалась
Истина эта, и желать любви,
Значит грешить. Одна, душа, живи.
[441x700]

У Кая - ледяное сердце! (Ганс Христиан Андерсен. "Снежная королева")

23.17.

Преступна мука юности моя?
Так ведь обрезан вами не был я
В младенчестве, но я-то в преступленье
Раскаялся. Где Каина семья?
Отобрана… Какое потепленье
Может быть в сердце Кая? Искупленье
Греха это, вы скажете? Двоя
Душой так говорите в ослепленье
Вы ненавистью к Каю. Жизнь моя
Кончается. Финал житья-бытья.
Не вышло из меня то вылепленье,
Которое ты, злая мать моя,
Николаитов церковь, в озлобленье
Чаяла видеть, злобы не тая.

У Бодлера есть величественное стихотворение, в котором предсказана моя судьба. Одна только смущало меня - это проклятие матери в начале поэмы. Впрочем, я сразу понял, что здесь возможно иносказание - речь идёт не о моей родной матери, Марии Фёдоровне Алексеевой, а о... Одним византийский богослов (кажется, Василий Великий) сказал: "Кому церковь не мать, тому Бог не Отец". Правильные слова. Только ведь и церковь церкви рознь. В вышеприведённом тексте говорится о цервки Николаитов, той самой, которая причислила к лику святых педераста Николая II, чей гомосексуальный роман с Григорием Распутиным отнюдь не забылся. Он прописан анаграмматически в именах обоих фигурантов. Так что этот пост - важный комментарий не только к тексту Бодлера, но и к Апокалипсису. Православная церковь названа в нём Пергамской, но в лоне Пергамской церкви есть ересь Николаитов, ненавистна Духу истины. Так что ни против родной матери, ни против православной церкви я не согрешил.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ

Когда из звёздных бездн верховных сил декретом
Родился в мир Поэт, что стать причастным злу,
То мать его, скуля над чадом не согретым,
Такую вознесла на Вышнего хулу:

«О, лучше б родила я ком гадюк шипящих,
Чем столь позорное кормить мне существо,
Да будет проклят миг в усладах преходящих,
Когда себе на срам я зачала его!

Но раз Ты захотел, чтоб этого уродца
От мужа скверного я родила на свет,
И если мне нельзя его на дно колодца
Или в огонь швырнуть, как жёлтый мой билет,

То я на выродка отверженного чрева
Всю ненависть Твою злорадно изолью,
И так искрючу ствол отравленного древа,
Чтоб впредь не распрямить листву ему свою!»

Так, богохульною захлёбываясь пеной,
Не зная, что за путь назначил чадцу Бог,
Она в самой себе соделалась геенной,
Таков преступницы заслуженный итог.

Но под опекою незримой Серафима
Младенец возрастал под солнцем на земле,
И выросло дитя, как на крылах носимо,
Не ведая нужды ни в пище, ни в питье.

Играет с ветром он, беседует с грозою,
Хоть знает, что рождён для крестного пути,
И Ангел, умиляясь, взирает со слезою
На поприще, что он решил уже пройти.

Все те, кого любить мечтает он, пугливо
Шарахаются прочь, другие, обнаглев,
Над жертвой кроткою ругаются гневливо,
Без страха, что на них прольётся Божий гнев.

Иные же тайком к вину его и хлебу
Примешивают смесь из пепла и плевков,
И ханжески воззвав к всевидящему небу,
Клянутся не ходить вослед его шагов.

Жена его вопит: «Зачем юроду лира?
Но если он на ней так сладостно бренчит,
То пусть он и меня, как древнего кумира,
Волшебною игрой теперь озолотит.

Я миррой услажусь и нардом с фимиамом,
А чрево ублажу и мясом, и вином,
Исторгну из него коварством и обманом
Самой себе хвалу, чтоб воцариться в нём!

Когда же это всё мне надоест, я руку
Простру и возложу несчастному на грудь,
И когти выпущу, и обреку на муку,
И к сердцу нежному проложат когти путь,

Стальной десницею схвачу комок кровавый,
Как малого птенца, и стискивать начну,
Когда же наслажусь жестокою забавой,
То вырву из груди и псам его швырну!»

Но к трону горнему, где радуги сияют,
Возводит очи он, Христовой правды столп,
И молнии ума из глаз его сверкают
Поверх бушующих, беснующихся толп:

«Благословен Господь! Он нам даёт страданье.
Оно – благой елей для наших гнойных ран,
Оно – заблудших душ святое оправданье,
Оно от всех невзгод целительный бальзам!

Я знаю, только боль не причинит урона
Свершающему путь по океану зла,
И если б из неё плелась моя корона,
То скорбью всех людей она бы расцвела!

Все драгоценности исчезнувшей Пальмиры,
Кораллы дивные, жемчужины морей,
Металлы редкие, алмазы и сапфиры
Сравниться не смогли б с короною моей,

Ведь соткана она из выспреннего света,
Из тех перволучей, чья сила так светла,
И миллиарды глаз, их отразивших, это
Лишь помрачённые, слепые зеркала!

Вот фото моей мамы.
[700x560]

Упруга грудь у куклы, ну а ноги
Сгибаются в суставах так и так,
Рабыня знает позы любомноги,
Хочешь такую, выдумщик Итак?
Вскрики её языковсеземноги,
На выбор стоны рая. Нехватак?
Различнейшие ликов изменоги
Заложены в мимический верстак.
Ныне сбылась мечта Пигмалиона.
Всё, женщина мужчине не нужна.
Рабыня стоит четверть миллиона,
Не надоест зато, словно жена,
Которой песнь всегда одна и та же:
«Ты кончил или нет? Ну так когда же!»

В космическую даль возьмут с собой
Искусницу такую астронавты,
Летя прочь от планеты голубой.
Здесь лишь умрёшь, зачем жил, не узнав, ты.
Теперь услышь, кричат как вразнобой
С мужами семь сирен – живой стон авты
Воспроизводят с громкостью любой –
Не устоят пред ними аргонавты!
Ты спрашиваешь: кто будет рожать,
Если и жёны станут с манекеном
В обнимку от неистовства визжать?
Цыганка нагадала по руке нам,
Что плод, словно картофель и томат
Нам выносит родильный автомат.
[700x700]

Весь мир облетел видеоролик, на котором президент Медведев лихо отплясывает под шлягер "Америкен бой, уеду с тобой!". За такие поступки надобно отвечать, Дмитрий Анатольевич!

23.16.

Уверен ли Медведев в том, что песня
"Американец! Я еду с тобой!"
Патриотична? Рифмы есть кудесня.
Вы, Дмитрий Анатольевич, плейбой.
Царь Соломон, круги что на воде сня,
Метод открыл, его ставший судьбой.
У Вас же на лице такая спесня...
Но что открыли Вы? А рвётесь в бой.
Царём поэтов, а не презадентом
Я сделался, весь мир - мой стольный град.
А вы в России были резидентом
Америки её ради наград.
Сдав власть, с другом Бараком уезжайте
И больше мой народ не обижайте.

В 1994 году в городе Керчи состоялся так называемый Боспорский форум. Название громкое, но форумом оказалась обычная тусовка стихотворцев, большей частью из Москвы. Был на нём и я. С собою у меня была бомба - альманах "Легион", последнее самиздатовское издание уходящего в историю СССР. Альманах вышел тиражом несколько десятков экземпляров, из которых большая часть была раздана участникам форума. Ни наша пресса, ни зарубежные голоса ни словом не обмолвились о литератуном скандале, гвоздём которого была поэма "Алтарь".

АЛТАРЬ

Дай заглянуть тебе в глаза.
Ого, как много там востока!
В них хищный блеск или слеза?
Ты и смиренна, и жестока…
Дай заглянуть тебе в глаза.
В них хищный блеск или слеза?

Впусти меня к себе домой,
Оденься в брачные одежды
И мне скажи: «Теперь ты мой!»
Не обмани моей надежды!
Вот, я вошёл к тебе домой.
Шепчи, шепчи: «Ты мой, ты мой!»

Дай я коснусь твоей руки,
И буду долго, томно, нежно,
Словно течение реки,
К тебе ласкаться безмятежно,
Дай я начну с твоей руки,
Словно течение реки.

И ты исторгнешь первый стон,
Когда тебя я стисну властно,
Ты – мой алтарь, а я – твой трон.
Ведь ты на всё уже согласна…
И ты исторгнешь новый стон.
Ты – мой алтарь, а я – твой трон.

Тебе со мной не будет сна,
Пока ты дышишь распалено
И принимаешь в ложесна,
И что-то шепчешь исступлённо…
И мне с тобой не будет сна.
Ты принимаешь в ложесна.

О. как внутри тебя темно,
О, как похожи на страданья
В миг, когда двое суть одно,
Твои стенанья и рыданья…
Россия! Как в тебе темно
В миг, когда ты и я – одно.

Хотя официальной реакции, повторяю, не последовало, на автора стихов обрушились свирепые репрессии. Меня высмеяли как Наполеона. Издательство "Аграф" выпустило книгу "Искусственный рай" - дрянной перевод знаменитого рактата о гашише и опиуме. На обложке изображена карикатура - мастурбирующий персонаж в ночной рубашке и наполеоновской треуголке. Все иллюстрации этого издания тоже были карикатурами на Вадима Алексеева. В издательстве "Рарог" вышла книжка "О последних временах", на обложке которой изображена ещё одна карикатура на автора этих строк: бес, лишённый половых признаков, проглатывает человечка, в котором, если присмотреться, узнаваем медведик. Дело в том, что Андрей Медведик был оформителем "Цветов Зла" Бодлера - книги, изданной мною за свой счёт в Симферополе тиражом 80 экземпляров. У меня отобрали квартиру, меня лишили средств к существованию, отобрав все документы (а без документов не найти работу), меня склоняли к самоубийству.

Дело в том, что на вакантный русский трон планировали посадить принца Гарри. Ждали, когда он подрастёт. А тут явился Вадим Алексеев и заявил, что намерен стать царём. Да я им уже стал. Царём поэтов, если угодно. Есть такой титул.

Каков литературный авангард!
Наполеон ввёл рифменный стандарт.
Все стихотворцы дружно возроптали:
"Мы не хотим так рифмовать, злой бард!"
Декрет Наполеона истоптали.
В знании рифм они весьма отстали.
Отрыв такой, что весь пропал азарт.
Немного пробежав, уже устали.
Но где твоя одышка, Бонапарт?
Газель так настигает леопард,
Как рифму ты. Писать аж перестали
Кутузовцы. Рифмический поп-арт
Закончился. Дни классики настали.
В устах Наполеона - лязги стали.
[500x473]

На ежегодном празнике Royal Ascot в Лондоне состоялся очередной парад шляпок и цилиндров. Я отсылаю читателя к своей трактовке "Падали" Бодлера, опубликованной за день или два до этого события (так сошлось!), чтобы он мог оценить мою очередную находку. Итак, на ипподроме собралось буржуазное быдло, чтобы пошиковать. По НТВ показали какую-то блядь олигарха, и та, распираемая гордостью, надменно вещала, какая это великая честь, попасть в компанию аристократов и богачей. А теперь - пощёчина общественному вкусу.

Это твоя, Британия, Элита
На ипподроме собралась? Ну-ну.
Причудливая, словно Аэлита,
Блядь олигарха аж сочит слюну,
Глядя, как гордо носит знать земли та
Цилиндр и шляпку - да, ещё одну! -
Вот, проползает жирная улита,
Вот рак ступает членами по дну.
Тот, у кого счёт в банке на беду мал,
Да не войдёт в собранье богачей.
Кто, Англия, тебе его придумал,
Парад гордынь - придворный казначей?
Может, халдейский волхв, чтоб посмеялся
Я вместе с ним? - Червей пир состоялся!

Откуда чит? - Да всё оттуда же! Из волшебной книги. Фрагмент 25.16. "И этот поцелуй неотвратимый".
[700x508]

23.14.

Умонастроение менять
На пессимистичное, земляне,
Надобно. Понять пора: Земля не
Вечная – и на себя пенять.
Поскорей пора это понять.
А то развелись тут будутляне,
Всё о земляничной мнят поляне
Да какого робота нанять?
Сами же умеют лишь вонять
И всё время ждёшь от них подляни.
Кока им кайфовей конопляни.
Срут они как, мир весь обонять
Должен и тактично извинять.
Мы для них – отсталые селяне…

Если завтра война, то с Америкой,
Не с Китаем, Россия. Она
Каждый месяц меняет размерик – ой!
Что поделаешь? Дама полна.
Не проймёшь её лунной во тьме рекой,
Красота слова её не дана.
Не ужиться нам с Высокомерикой,
У которой на всё есть цена.
Если завтра война, то с Британией.
Лучше жизни конец на земле,
Чем елозить вареник в сметане ей.
На космическом же корабле
Равноправны не все ли? Однако вы
Больше всех, вижу, не одинаковы!

«Раз я сильней. Значит я Богом
Возлюблен больше тех, кто слаб!» -
Вот глас какой в уме убогом,
Да страшен тиск медвежьих лап.
В гомми ресурсозагребогом
Продажно всё, даже осклаб.
В кошмаре ядерногрибогом
Выжить Химерика смогла б! –
Вот кредо их. И каннибала
Избрали вы себе в цари,
Нового Гелиогабала –
Вот людоеды-упыри!
Все славят «лидера народов»,
На беспредел ему добро дав.

23.14.

Страна безнравственных ублюдков,
Новый Содом, из-за твоих
Бесчинствующих недолюдков
Детей лишился я своих.
Не стал чинить простой мне люд ков
И я здесь для друзей моих.
Рабы кончины! Нетерплюдков
Кому-то жаль и друг кто их?
Страна неслыханной гордыни,
Ответь, с каких же это пор
Кал пахнет ароматом дыни?
И не уместен с вами спор.
Не станет жизни на планете,
Если Содом не канет в нети.


23.15.

Восток сказал – и стало. Запад пал,
И низко так, что больше не подняться.
Был или не был атомный распал
На Фукусиме? Хорошо б заняться
Этим вопросом. В сердце он попал
Проблемы. Лучше, чтоб не извиняться,
Сделать сеппуку. Правду раскопал
Учёный кот. Пора в лице меняться.
Неужто пальцем в небо я попал
И все эти события мне снятся?
Уж больно быстро интерес пропал
К аварии. Коль лжёшь, чего стесняться?
За целибат я правду покупал.
Так хочется с японкою обняться!

И вот теперь Япония как брякнет
Про Фукусиму правду. Горбачёв,
Который полинял, быв кумачов,
От ужаса пожалуй что и крякнет.
А то у него в жизни передряг нет.
Звезда Полынь была-то без лучов.
Страна из человекокирпичов!
Сухарик твой чайком уж не набрякнет…
Японии премьер знал, на что шёл.
Ему б я оправдание нашёл,
Когда б не унесла тысячи жизней
Чудовищная чёрная волна…
Но скажут: «Его психика больна.
Страдает шизофреник анашизней».

Япония поставила вам зеркало,
Что отразило и не искаверкало
Ложь о звезде Полынь. Признать пора,
Что мнимым было смертолучесверкало.
А если нет, то чёрная дыра.
Бога в богов закончена игра.
На храмовом крыле всеми озер кала.
Природа к людям больше не добра.
Поставила зерцало вам Япония.
На поезде мечтал проехать по ней я,
Увы, была несбыточной мечта.
Не пустит никуда Пиздотампония.
Я уже стар. У жизни есть черта.
Досталась, да не мне японка та.

Чем больше я старею, тем ясней,
Что жизнь была напрасна. Человека
Не переделать. Золотого века
Не будет. Кали юга. Так честней.
Я знаю правду, но что делать с ней?
Ради неё постой на голове-ка!
Где же та клетка для птицеловека?
Дурдомовской баланды жизнь пресней.
Пускай меня покроет снегом вьюга
И я усну в сугробе. Кали юга.
Неповторимый завиток волос
Не для меня. Предложена хуюга
С вибратором мне здесь. Звёднополос
Флаг государства-душеизувека.

[700x541]

Прижизненная слава развращает
И творческим бессилием отмщает
Тому, кто не наставил ей преград,
А на себя вниманье обращает.
Пресытясь ею, ты уже не рад,
Что камера и фотоаппарат
Ловят тебя, их наглость возмущает
Лауреата всяческих наград.
Хвала тем, кого слава не прельщает,
Но кто свой взор от шумной отвращает,
Живя без этих чувства бурных трат,
И муза его чаще посещает,
Тебя чем, о прославленный мой брат,
Хоть ты и Борхес, а не Герострат.

23.13.

В стихах о дезертире сразу ты
Художницы художество увидел.
Представь мой ужас: звёзды высоты
Посреди дня! Вот, храм есть на крови дел
Кровавого Николы. Что кресты?
Я помню, как народ возненавидел
Швырявшего бисквиты – не цветы! –
В толпу, дабы теперь ты ядовидил.
Бездарный император делал всё,
Что от него потребует Распутин.
Как человек царь был ни то, ни сё.
Первосвященник ты теперь, раз Путин
К власти пришёл, а в имени его…
Так что же есть в законе воровство?

Жизнь ведь сложней законов, даже самых
Подробных. Надлежит их исполнять,
Но сколько же ты раз нарушил сам их!
Но все ли нарушенья в грех вменять?
Как я покайся в них, локтекусамых,
И впредь не поступай так, не пенять
На самого себя чтоб. Искр кресамых
Во мраке хватит, где ты чтоб понять.
А то, что ты умеешь и на ощупь
Идти во тьме и не свернуть с пути,
По Хорхе вижу я. Зряча его щупь.
И в нём себя ты должен обрести
В Бодлере как, поэтом став ярчайшим,
Самим Денницей трижды величайшим!

Прощенье через исповедь себя
Возможно, а потом и оправданье,
Что больше. Но взгляни на их страданье –
Как же им страшно взять пример с тебя!
Ведь это надо, истину любя,
Признаться в том, что горько, как рыданье,
А если это матери преданье
На смерть? Ведь Ельцин, старую губя
Под выборы, не думал, что, трубя
На всю страну, ты выполнишь заданье,
Но рушатся основы мирозданья,
Когда сын мать насилует, скорбя
Потом со свечкой в церкви, теребя
Платочек ради самообладанья.

Как вслух признаться в том, что жутко так,
Аж холод по спине? Землетрясенье,
Ленинакан разрушив и Спитак,
Пало виной на гея, невисенье
Чьё в петле череду сейсмоатак
Фатально повлекло. Есть опасенье,
Что ударенья извращать мастак
Так и умрёт с яичком, неснесенье
Которого усугубляет грех
Чернобыльской аварии, что псевдо
Приставку ныне требует. Как сбрех?
Ложь, что ты в шляпе, рано облысев, да?
Жестокие сердца, жестокий век!
Вот почему ты смертен, человек…
[368x432]

23.12.

Болезненно воспринял запад мой
Дневник в живом журнале. Аж до смерти
Обидно вам – Как нет? Не лицемерьте! –
Что я не педофил, а Чёрт хромой.
Чем устрашите вы меня – сумой?
Я не боюсь её. Радость умерьте
На этот счёт, надежды не химерьте,
Что можно запугать меня тюрьмой.
В неё вернусь я как к себе домой,
В законе вор. С меня возьмут пример те,
Кто ненавидит вас. Не соразмерьте
Меня и вас. Игрою, как чумой
Всех заражу на зоне, не немой:
«На фене часть начальничкам отмерьте!»

Так в чём победа над буржуазией?
Нет, не в экспроприации. Зачем
Ошибки повторять? Но знает чем
Левиафан ответить из грязи ей –
Презрительной идиосинкразией!
Ты что же, захотел, пустой никчем,
Жить вечно? Вздорный умопомрачем!
Тебе нельзя с такою ротозией.
Пророк Исаия – вот, читай – и тот
Сперва свои уста очистил, прежде
Чем возвещать. Ты же – челнок в безбрежде,
Из досок состоящий и пустот,
Твой парус порван, сломан руль, к пропажам
Причислен, ты оставлен экипажем…

Безнравственность – религия плохая,
И раз уж ты, богач, пошёл в разнос,
Будет тебе шампанского разнос,
Да выбор всяких яств, да блядь лихая.
Только когда, на яхте отдыхая,
Ты стерве учинять будешь разнос,
Учти, мужской есть секс ещё, раз нос
Воротишь ты от женских ласк, вздыхая
И говоря: «Не сотворю греха я,
Попробовав, насколько мёд разн ос
От сотов пчёл». Недуга то праздноз.
Правдива здесь статистика сухая.
На, олигарх, из зоны вертухая!
Фу ты, какой в грянотцу погрузноз…
[340x255]

23.12.

Раб Бога, я литературе
Всю свою душу посвятил,
Заслон поставил я халтуре –
Точную рифму освятил!
По знакам, как по партитуре
Бегло скольжу. Сонмы светил
В буквенной зрю клавиатуре,
Глубины бездны осветил!
Но это же скандал в культуре…
В Европе шок. Я возвестил,
Что счастье не в мускулатуре
И не в струе, что испустил
Сильный Ахилл… Нет, не в секс-туре.
В Россию я б вас не впустил.
[250x188]

23.11.

Я бы не обижался, но раз
Заложил Бог в людей и способность
Оскорбленья сносить, на вас обность
Я простру свою. Мир концы фраз
Знает как сочетать без прикрас,
Заслоняющих суть, межусобность
Слов отсутствует, но соподсобность,
Ангел стилем не дикобраз.
Я обижен не больше чем он
На людей. Не люблю неужели
Я врагов своих? Только тяжеле
Вас прощать будет Мир – Соломон.
Не Утешитель он похулившим
Духа истины, злобу излившим.

Обность, если б спросили меня,
Что такое, ответил бы просто –
Это тень. У ней мания роста
На рассвете и на склоне дня.
Больше благ со мной дружбу ценя,
Мир на жертвы идёт – не вопрос то!
В его левом глазу не короста –
Микрокамера, чип, как броня!
Обижался бы он меньше, но
Хамство есть, что зовут беспределом.
Посмотрел как-то раз между делом
О себе он дрянное кино,
И признался, что не превозможет
К геям ненависть. Что здесь поможет?

[198x288]

Не денежен я. Денег ради
Поэта бросила жена.
Что от добра много добра-де –
Ложь. Фея вод обнажена…
Встань-ка при всём честном параде.
Ведь ты же дивно сложена…
Ты мной приставлена к награде.
Вот тебе орден. Нет уж, на!
Если бы ты не убежала
С америкашкою в Содом,
Корила бы и обижала,
Терпел тебя бы я с трудом.
А так ты мудро поступила.
Ну, ты там всё себе купила?
[575x600]

23.11.

Если бы Юля Тимошенко
Да вышла замуж за Вадима,
Она б моркову тёрла шенко,
Блюла б фигуру нелюдима.
Если б Евгений Евтушенко
Не оскорбил Слоноводима,
Он не пердел бы ївтушенко,
Москва бы не была судима.
Но у поэта и жилплощадь
Мала, он не в бизнесэлите…
Ан Евтушенки западло щадь!
Видом его меня не злите.
Замуж ты, Юля, поспешила.
Не утаить в мешке-то шила…
[600x500]

Без чести и без божества
Жить на земле, конечно, любо.
Да я проснулся и не сплю, ба!
Вокруг живые существа…
Гля! Украина ще жива!
Не дочекалась, моя любо,
Т из богом, що iз мрiï, шлюба.
А це таке що? Блин! Москва.
Чего ты хочешь, жаба? – Ква.
Понятно. Любишь книголюба.
А ты курнула коноплю б, а?
Ой, закружится голова…
Жаба, хохол, уже мертва.
Так ти чекав Волнохвилюба?

Жить без поэзии есть пошлость
Не утешительна она.
Есть в букве «Э» зии. В них дошлость
Ценится бивень как слона.
Скажут: не рифма – скоморошлость.
И пусть. Душа моя вольна
Утрировать звук «Э». Нарошлость
Моя иронией полна.
Жизнь без поэзии бездарна.
Надежды нет ведь никакой,
Что скажет Бог грешнику: «В дар на,
Не грешник, внутренний покой!»
А грешны все. Все поголовно!
Великих рыбин, Пётр, улов на!

Азы эстетики в поэзии,
Уроки этики потом.
Но вам же любы буквы «Э» зии,
Вы же с таким открытым ртом!
Мечтать о полной конгруэзии
Любите вы ещё притом,
А ужас ВИЧ-СПИД- инфлюэзии
Лишь обостряет ад истом.
Нация есть самовлюблённая
И ненавистная Творцу.
От наслаждений утомлённая –
Спасибо виброогурцу!
Истины сердца ненавистники,
Вот почему вы нам завистники.

Як забеспечити спокiй
На Украïнi? Питання…
В лузу вогнать шары по кий,
Бо є zupynca остання!
Акий есть говор и окий.
«А» пiсля використання
Делаем выдох глубокий,
А зараз вдох до так стання!
Як нам створити державу,
Якшо немає пального? –
Легализуйте дружаву
Шивы, на ум не больного!
Звать её Марихуана.
Парус она океана!
[700x525]

– Вот тебе зайчик, будешь кушать? –
Спросила Ума у удава. –
Должно быть, по голодняку шать? –
– Нет, Хрупкий Стан. Это тандава.
– Кликуша! Полно те кликушать.
– Я танец виноградодава
Исполню, буду побрякушать.
Грусть у Черепообладава!
Гремушка Шивы есть капала,
Что значит: череп на санскрите.
– Так значит в попе какапала
У гордых бриттов, говорите?
– Ну. И в ней встроенный вибратор.
– Несите мозгоперфоратор.

[640x480]

23.10.

Я поэтического шёпота
Жанр изобрёл. Везде галдят:
«Вот я! Вот я!» Подбрита жопа-то?
И что мужчины не родят?
Вибродрочилка из сексшопа та –
Вот супер гаджет! Не сидят
На ней глупцы лишь. Хорошо пот, а
Пахнет чужой? А когда бздят?
Мистического я страж опыта.
Не все ведь за собой следят,
Пишут когда. А анашо пята
Вставила! Травы не вредят.
Ты не поставил мне, Ошо*, пата,
Не то что мата. Вши – зудят?

* ОШО ("океанический", "растворенный в океане") Раджниш (1931—1990) — индийский религиозный реформатор и проповедник. Блестяще образованный энциклопедист. По собственным мироощущениям и биографической версии приверженцев его учения, первое сатори (см.) пережил в 14 лет; достиг просветления — в возрасте 21 года (21 марта 1953). Философский факультет университета Саугара О. с отличием окончил в 1956. Выиграл золотую медаль Всеиндийского конкурса дебатов и стал чемпионом Индии. С 1957 О. преподавал в Санскрит колледже в Райпуре. С 1958 — профессор философии университета Джабалпура. В 1966 он оставил эту должность, чтобы полностью посвятить себя делу обучения современного человека искусству медитации (см.). В 1960-е О. объездил всю Индию как "Ачарья (учитель) Раджнеш". В конце 1960-х О. начал развивать свои уникальные динамические техники медитации. Проживал в Бомбее. С 1970 О. начинает посвящать желающих в "не-саньясу" (см. Саньяса), путь самоуглубления и медитации, осененный его любовью и личным руководством… Продолжение - http://slovari.yandex.ru/~книги/Энциклопедия%20эзотеризма/Ошо/ Встретилась мне однажды книга с афоризмами Ошо. Этот модный гуру проповедовал секс и опиум. Я не повис у него на крючке.
[427x600]

Только невероятное стечение обстоятельств способно породить текст, в котором четыре ранее не употреблявшиеся в русской поэзии сверхточные рифмы, исчерпывающие своё рифмическое гнездо, идеально сочетались бы в сонете, содержание которого, что не фраза, то фразеологизм великого и могучего! Но самое сногсшибетельное то, что в стихотворении есть две реминисценции Библии. Соединить всё это воедино могла только случайность, но такого рода, как если бы из кучи металлолома, поднятого на воздух торнадо, невероятным образом самособрался бы Боинг последней модели.

Гранёному стакану вековой
Как пропустить-то юбилей, не выпив?
На реках Вавилонских кричит выпь ив*,
Евреи все поникли головой,
Поднявший по Израилю вопль и вой,
В котором триста тех, кто, из горствы пив,
Разбили Мадиам**. Поёте вы «пиф-
Паф!», чтобы смертью умер зайчик твой,
О, Русь моя! Задаться ведь отнюдь
Не лишне здесь вопросом: что первично –
Эти стихи – таится в них СПИД ВИЧно –
Или обычай? Глазки не анють,
Россия, и стыдливо, и беспечно.
А пахнет русский дух хлебоиспечно.


* (136 псалом, петый евреями в плену вавилонском)

Перевод: При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас слов песней и притеснители наши — веселья: «Пропойте нам из песней Сионских». Как нам петь песнь Господню на земле чужой? Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя; прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего. Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «Разрушайте, разрушайте до основания его». Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев1) твоих о камень!

** И сказал Господь Гедеону: народа с тобой слишком много, не могу Я предать Мадианитян в руки их, чтобы не возгордился Израиль передо Мной и не сказал: "моя рука спасла меня"; итак воззови вслух народа и скажи: "кто боязлив и робок, тот пусть возвратится и пойдет назад с горы Галаада". И возвратилось народа двадцать две тысячи, а десять тысяч осталось. И сказал Господь Гедеону: все еще много народа; веди их к воде, там Я выберу их тебе; о ком Я скажу: "пусть идет с тобой", тот и пусть идет с тобой; а о ком скажу тебе: "не должен идти с тобой", тот пусть и не идет. Он привел народ к воде. И сказал Господь Гедеону: кто будет лакать воду языком своим, как лакает пес, того ставь особо, также и тех всех, которые будут наклоняться на колени свои и пить. И было число лакавших ртом своим с руки триста человек; весь же остальной народ наклонялся на колени свои пить воду. И сказал Господь Гедеону: тремя стами лакавших Я спасу вас и предам Мадианитян в руки ваши, а весь народ пусть идет, каждый в свое место. (Судей, 7. 2-8)
[432x450]

23.9.

Есть нёбный свод и есть вести с нёбес.
А вы всё время думали – с небес?
Не счесть на нёбе слов, они как звёзды,
Мерцания лучистого не без.
В одном слове – созвездия, как грозды,
Внутри которых снова провозвёзды.
Считает звёзды волхв. Это не бес!
Иные, чем у вас лицеборозды
Имеет волхв и у него одно
По жизни счастье – из стихов звено
Составить, на одну чтоб были тему,
Пленяет разум новое вино!
Ещё ни «коколду» ни в темноте «му»,
А у волхва в светлице не темно!

Екклесиаст сказал, что нёбный свод
Со звёздами обрушит Ангел вод.
Великошумным будет их паденье,
Как водопад – очей аж неотвод.
Но если и возможно отведенье
Глаз от стремнины, что как наважденье,
То столь оно мучительно, что, вот,
Смотреть неодолимо принужденье.
Бог обещал: не только землю, но
И небо потрясёт, весьма давно,
Что это нёбо, кто бы мог подумать,
И разве не обрушилось оно?
Вор не забыл, и тем отвёл беду, мать,
А от страданий есть Освобожденье.

В изнанку слов глядеть дано не всем,
Но тем лишь, беспристрастен чей висем,
А если нет, то жди Божьего гнева,
Самантик – красота не в счёте сем!
У мотылька спросите одноднева,
Красна ли ему смерть от обогнева
И что метелик чувствует при сем?
Воняя – от всесожжения ягнева,
А вонь – от мотылька: трещит в огне,
И падает, сгоревший не вполне,
К подножию светильника ночного…
Так что же, сочинять лишь при луне?
Ещё тот жив, а треск уже иного,
И смерть не пощадит безумца снова.


Убийство есть в законе, если ты
Сын Истины, Добра и Красоты,
И принужденье есть к самоубийству
Законное, дом гулкой пустоты!
Судить вы дали по носоразбийству
Ангела вод содомству и лесбийству.
Он не исполнил вашей злой мечты –
Грех не понёс ваш, но к хрящедробийству
Прибег, и захотели вы его
Сжить со свету – вот сняли для чего
Документальный фильм ваш, но позора
Не вынес чтобы Ангел. Никого
Из близких нет у нищего Азора…
Одна лишь в лапе роза у него.
[450x600]

23.8.

В одной из статей http://tanatocronos.livejournal.com/152630.html я смело написал, что Вова Путин украл научный труд намеренно, о чём в интернете любой найдёт подробную информацию. Воровство представляет собой чистейшей воды плагиат. Путин слямзил для своей кандидатской диссертации основные идеи у какого-то американца, что вскрылось. Бедный Вова страдал. Стыдно же. А тут ещё Цу Гутенберг, пойманный на таком же точно грехе, как честный немец, признаёт факт плагиата и подаёт в отставку, явно предлагая личным примером сделать то же самое Вове. Но Путин не уходит. Все в недоумении. Тут появляется Вадим Алексеев, заглядывает в имя В.В.П. и обнаруживает (кроме всего прочего) анаграмму «ворует научный труд». Я тогда сделал вывод – это не плагиат, а юродство проповеди, попросту – воровство в законе. Как со стороны Путина, так и со стороны Цу Гутенберга. Но если немец хотел завалить Вову и тем прославиться, то Путин явно чего-то ждал. И вот, дождался. Во фрагменте 23.8. содержится его полное оправдание. Тем самым этот влиятельный в мире человек подтверждает моё открытие, сформулированное в статье «Деонтологический парадокс» - все юридические законы имеют исключения. В том числе и научный плагиат, в данном случае совершённый намеренно, чтобы доказать на личном примере сделанное мною открытие в этике, которое до сих пор отказывается официально признать как РАН, так и мировое сообщество. Как будто в этике каждый день делаются открытия! Спасибо, Вова! Но если есть воровство в законе, то есть и убийство в законе, и вообще – нет такого преступления, которое нельзя было бы совершить на законных основаниях!

Видите, история творится
На глазах у вас: Цу Гуттенберг
Обвинения-то не опроверг
В адрес свой, но правда говорится.
Чтобы этой каше завариться,
Надо, чтобы Вова не отверг
Тяжкий крест, как прусы – Кёнигсберг…
Как теперь он удовлетворится!
Воровство в законе есть. Оно
Этикою не запрещено.
Гуттенберг хотел Путина сбросить…
Воровство обоим прощено!
Геев искусить чтоб, росью росить
Должен был я в их порнокино.

Вот наверняка как надо бить!
В карате удар – это искусство,
И теперь он – притча во изуство.
Должен был я пидора убить.
Да! Одним ударом погубить.
Вот почему, христоиисуство,
Бить учился я – шестое чувство! –
Замочить чтоб, как козла забить.
Так что не судите воровство,
Раз оно содеяно в законе.
Разве не убийство на иконе
(Пусть и змея!) изображено?
Значит, Дану можно защищаться.
Нечего на змея возмущаться!

Горькая истина правдой
В русском народе зовётся,
И если Путин – с оправдой,
То почему мне живётся
Зверю как в клетке? Вам прав дай,
А кто их мне даст? И рвётся,
Тонко где: горькой отравдой,
Той, что полынью слывётся,
И с разрешения церкви
Были отравлены люди.
Ареопаг Люциферкви:
Злое печенье на блюде,
А позади – дуб Мамрейский,
Русский он, как и еврейский.
[600x600]