[408x600]
Шарль Бодлер
ТОЛПЫ
Не каждый человек умеет принимать блаженную ванну толпы. Наслаждение толпой - искусство; из рода человеческого лишь те способны упиваться людским мельтешением, кому фея с колыбели внушила тягу к переодеваниям, страсть к мистификации, ненависть к домоседству и жажду путешествий.
Толпы и одиночество: два взаимообратимых понятия для поэта не ленного и плодовитого. Кто не умеет заселить своё одиночество, не сможет сохранить самовитость в многоликой толпе.
Поэт вовсю использует ни с чем не сравнимую привилегию: оставаясь самим собой, пребывать другим. Как блуждающие души, ищущие нового тела, он входит, когда захочет, в любого из встречных. Лишь для него одного нет занятых мест, но даже если иные из них и кажутся инуденепроникновенными, то лишь потому, что поэт просто не пожелал почтить их своим присутствием.
Одинокий и задумчивый прохожий извлекает таинственное опьянение из вселенской толкотни. Кто умеет совокупляться с толпой, тому ведомы бурные радости, которых лишён эгоист, замкнутый как футляр, и ленивец, заключённый в скорлупу моллюска. Поэт примеряет на себя все профессии, все радости, все печали, которые предлагает ему случай.
То, что называемо у людей любовью, несравненно более мелко, узко и слабо в сравнении с этой баснословной оргией, этой святой проституцией души, отдающейся целиком, без остатка - о, поэзия! о, сострадание! - первому встречному, любому из проходимцев.
Хорошо и полезно время от времени давать понять хозяевам жизни, да хотя бы затем, чтобы умалить их дурацкое тщеславие, что есть переживания несравненно более возвышенные, необъятные и утончённые, чем те, которые в цене у самодовольных простаков. Основатели колоний, вожди народов, миссионеры, изгнанные на край света, несомненно, знают толк в этих таинственных удовольствиях; на лоне великой семьи, ими созданной, они, должно быть, посмеиваются над теми, кто жалеет их за неспокойную судьбу и целомудренную жизнь.
29.5.
Дерзание есть истину стяжать
И знанье правды мне теперь дороже,
Чем женская любовь. Внутренней дрожи
Нет у меня при виде женщин, жать
Их выпуклости не спешу: "Рожать
Будешь одна, без мужа? На добро же
Их вопрошаю и как можно строже,
Отказом чтобы их не обижать,
Коль вижу, что судьбы не избежать,
И та, сказав "нет" по неосторожи,
Всю жизнь потом жалеет... Чёрта рожи
Уже не в силах не воображать.
Что делать и куда от них бежать?
А вот, есть живчик после отморожи!
Спасибо тебе, Шиво, за дитятю!
Не видело таинственного тятю
Чадо твое, но ты теперь со мной
Зато на всю житейскую путятю!
Так поступил с рабой ты не одной.
Совокупился Чёрт с женой земной
И в чреве засветил её светятю -
Родился чертенёнок чебутной!
Вот можно как аж целого народа
Отцом стать. Здесь хранит сама природа
Задатки в добром семени твоём,
Которым улучшается порода.
Достаточно, что мысленно вдвоём
С тобой мы спали, хрящ не с огорода!
Семя Шивы в Индии зовётся
Золотым понятно почему?*
Женщина! Где тонко, там и рвётся,
Не смотри в глаза Чёрту сему!
Взглянешь - через муку заживётся.
Мужики - ни сердцу, ни уму...
Чёрта, Чёрта дайте, что слывётся
Тем, кто вопрошает саму тьму
И ему тень в рифму отвечает.
До того ж душа себя отчает,
Что жена готова уж рожать
И без мужа - лишь бы от поэта
Получить успокоенье это
И к груди младенчика прижать.
* Вират, золотое семя, сокол, владыка великих змиев, Великосторонний, лунодержец, владыка скопищ, нечестивых убийца... Шивасахасранама. Тысяча имен Шивы в восхвалении Дакши. Махабхарата, XII (Мокшадхарма)
Но мне-то в тягость путь земной, ведь без
Простых радостей сердца оставаться
Здесь под арестом - мука... Ан сдаваться
Тебе я не намерен, мелкий бес!
Седой великовозрастный балбес,
Я лишь воспоминаньям предаваться
Могу теперь, и семя раздаваться
Моё будет, даже когда в СОБЕС
За пенсией пойду, ибо моя
Порода резистентна к той напасти,
Которая подобна жадной пасти
Рептилии хтонической, и я
Одновременно счастлив и несчастлив,
Что к женской красоте стал безучастлив.