[468x401]
41.18.
Смычка свечки с мотыльком
Кончилась трагически:
На огонь он был влеком,
Что светил магически...
Кто вздохнёт о нём таком?
Свечка ностальгически
На столе горела... В ком
Скорбь? - Демагогически
Вопрошу, как крокодил...
Леонид Борисович
В пламя тайны угодил.
С сов пример бери, сович*:
Не на всякую лети
Тайну в мировой сети!**
*Шарль Бодлер
СОВЫ
На чёрных деревах свой кров
Совы недвижные находят,
Что на божеств чужих походят,
Усевшись в ряд – как глаз багров! –
И, хищники, ждут вечеров.
Ну вот и сумерки приходят.
Лучи последние нисходят…
Сове ночной нужен покров.
Мудрости учит эта птица
И человека, суетиться
Привыкшего, словно та мышь.
Ему движенье не простится.
А что, сове разве поститься?
На месте не сидит он. Ишь!
**Увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами. И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства её; и на челе её написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным. Я видел, что жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых, и видя её, дивился удивлением великим (Откровение:17,3-6).
Я понимаю: наизусть
Твои стихи шептал он страстно
И горячо, зная прекрасно,
К чему ведёт эта изусть.
Мама моя была из Усть
Каменогорска, сельцо красно-
Деревщиков есть не напрасно
Возле него - зги не изуздь!*
Так вот, и мне мальчик шептал
Сонет Бодлера "Разрушенье"
На ухо, только разрешенье
Не получил - и он остал**.
А ты, Борис, не удержался.
Что, анус сам собой разжался?
*Сейчас это город Шеманаиха. Зга - часть узды (сбруи).
**Был такой эпизод в моей жизни. Вот этот сонет в моём переводе:
РАЗРУШЕНИЕ
Ежемгновенно и со всех сторон
Неосязаемый, как воздух, меня мучит
Дух противления и мне чинит урон,
И удовлетворять свои хотенья учит.
Зная любовь мою к Искусству, предстаёт
Мне в виде женщины, исполненной соблазна,
Или, предлог найдя, вновь чашу подаёт
С запретным зельем, сев на шею мне бесслазно.
И, совратив меня, мол, не увидит Бог,
Разбитого, без сил в тоскливейший порок
Для отвратительного грехосовершенья,
Швыряет мне в глаза, мол, чёртом ты побран,
Одежды грязные и гной отверстых ран,
И аппарат кровавый Разрушенья.
[400x324]
Со мною тот же, что с тобой
Опыт поставили. И что же?
Так ты, Борис, стало быть тоже...
На моём месте-де любой
Растаял бы! Пошлый плейбой!
И мне сумняшися ничтоже
Мальчик шептал в ухо, в итожи
Поняв, что я не голубой,
Ретировался. Я злой волк,
Не пёсик собаконасенский.
В Шекспире, стало быть, знал толк
Юный Андрюха Вознесенский* -
Этим тебя он обаял?
И ты, Борис, не устоял...
*В имени "Борис Леонидович Пастернак" содержится анаграмма: "Юный Андрей Вознесенский - любовник Леонида Пастернака".
Юноша мне шепчет, ну а я
Всё его в обнимку да охапку
Не хватаю - не люблю похабку,
Но её душа любит твоя
Мирового ты кумир рачья.
Если бы ты сделал гянжи хапку,
Скорую бы колдобоухабку
Вызывать пришлось тебе схуя?
Я даже девчушке, что со мной
Оставлялась и неоднократно,
Сиськи не облапал*, а превратно
И подавно я на пол иной
Не воззрел орлом, прост, как голубка,
Мудр, как змей. Ну что, сладка залупка?
* Был такой эпизод в моей жизни - дал кровь двум малолеткам, мальчку и девочке, которые собирали подаяние по электричкам. Они со мной за это делились едой. Девочка (мы её звали Нюркой) не раз оставалась со мной одна, даже на ночь, и я ни разу на неё даже похотливо не посмотрел. Воспитание хорошее. А может порода такая. Или то и другое.
[640x479]
В поэзии себя любят одни,
Поэзию в себе любят другие.
У первых и хоромы дорогие,
И всяких важных дел полны их дни,
А у вторых лачуги, что сродни
Скворешням, по утрам холодрыгие,
Но дуют сквозняки в них продрогие,
Властями лишены они родни.
Не жизнь у них - рутинной ход нудни.
Оладьи их и те бестворогие.
Стихи пишут они многоругие
И нет опасней их честнот вредни.
Живут они без ити, без бодни...
Что это ты воспел тут за круги, э?*
*"Соломоновы круги" - под таким названием я собрал все свои сонета, написанные десятисложником, задумав сперва продолжение роману "Екклесиаст". Но книга вышла из этого формата и стала самостоятельным произведением - просто это дневник литератора, состоящий из сонетов, написанных одним размером. Я опубликовал это произведение в Интернете
Читать далее...