Книга, фото которой вы видите - это "Цветы Зла" Шарля Бодлера, изданные мной в 1994 году в Симферополе за свой счёт тиражом 80 экземпляров в миниатюрном формате. Хотя корпус текстов обновлён более чем наполовину, критика обошла литературную сенсацию гробовым молчанием. Жаба же давит. Один только Евгений Витковский прцедил сквозь зубы между строк, что в Симферополе вышло "любительское издание" Бодлера.
[640x426]
Теперь я перевёл уже все
"Цветы Зла" Бодлера. Я - титульный переводчик. И что же, хоть одно издательство пригласило меня к сотрудничеству? Я не могу уразуметь, за что меня так возненавидели российские издательства? За всю свою литературную жизнь я, в отличие от столичных авторов не получил ни одного достойного литературного гонорара. Когда-нибудь этот факт станет самым позорным свидетельством ангажированности и продажности так называемой интеллигенции, лебезящей перед правящим классом.
[640x426]
На авантитуле написано, что десять первых нумерованных экземпляров оформлены скульптором Андреем Медведиком. Здесь важна фамилия. Объясняю. Моё имя "Вадим" мемориализовано (через анаграмму "два Медведя") названием созвездий Большой и Малой Медведицы, а также русской народной игрушкой "два медведя", существующей в двух вариантах. В одном большой мишка есть мёд из бочки большой ложкой, а маленький разводит руками. В другом два мишки куют, стуча молотами по наковальне. АВДЕИМОУХЫ
Мы Вадимы-двуводимы,
Дву-Едомом мёд едим мы,
Двумедведем-медоедем
Два-едва до дому едем!
Мы Вадимы-нелюдимы,
Судим всех, ан не судимы,
Учим люд славянским Ведям
И Христовым заповедям!
Случай раз: два первых Димы
Ко вторым двум не сводимы.
Случай два: Медéм и Мéдем -
Бьём кувалдами по медям!
Напустили сладки дымы.
Уф-уф-уф! На пару бредим.
Да, я Медведь, а имя моё Медем.
С Медведиком с намедни мы намедим,
Никак всё не намедимся, идя,
Медянники, мы меди в кузне медим.
Так и бредём, друг дружечку ведя
По улице, в трактиры заходя,
И маламедим там и магомедим,
Искомое медовое найдя!
Только когда медовым тем намедим
Утробы, выползаем двуведмедем,
Походкой косолапою ходя:
"Меня чуток поддерживай во тьме, Дим!"
Вот так и ходим, истину блюдя,
Которая в меду, лже не годя!
[250x315]
Арсений Тарковский
МЕДЕМ
Музыке учился я когда-то,
По складам лады перебирал,
Мучился ребяческой сонатой,
Никогда Ганона не играл.
С нотами я приходил по средам, -
Поверну звоночек у дверей,
И навстречу мне выходит Медем
В бумазейной курточке своей.
Неуклюж был великан лукавый:
В тёмный сон рояля-старика
Сверху вниз на полторы октавы
По-медвежьи падала рука.
И, клубясь в басах, летела свора,
Шла охота в путаном лесу,
Голоса охотничьего хора
За ручьём качались на весу.
Всё кончалось шуткой по-немецки,
Голубым прищуренным глазком,
Сединой, остриженной по-детски,
Говорком, скакавшим кувырком.
И ещё не догадавшись, где я,
Из лесу не выбравшись ещё,
Я урок ему играл, робея:
Медем клал мне руку на плечо.
Много было в заспанном рояле
Белого и чёрного огня,
Клавиши мне пальцы обжигали,
И сердился Медем на меня.
Поскучало детство, убежало.
Если я в мой город попаду,
Заблужусь в потёмках у вокзала,
Никуда дороги не найду.
Почему ж идёшь за мною следом
Детство и не выступишь вперёд?
Или снова руку старый Медем
Над клавиатурой занесёт?