Мимолетность
День прошел, его уж нет.
Что толку сожалеть о том, чего не сделал?
Не написал нужной строки, не сделал точный мазок, упустил родившуюся яркую мысль; не сказал близким теплые и светлые слова.
Змея сожаления прошелестела холодной лентой вокруг сердца и улеглась поодаль, до следующего дня.
Если бы мы сложили все хорошее, чего не успеваем сделать в своей жизни, то получилась бы башня до самых небес, а из того, что совершаем доброго - маленькая кучка пепла.
Эта мысль не дает мне покоя: мы - кладбище прекрасных и несбывшихся надежд.
Мы думаем, что жизнь долгая, что еще успеем, вернемся, осуществим.
Сегодня плохо спал, помешала болезнь, настроение было не ахти.
А вот завтра, позже, потом...
Откуда нам знать: наступит ли завтра, и принесет ли оно больше здоровья, света, собранности?
Я довольно долго живу на этой земле, и вынужден с сожалением признать, что человек с каждым днем становится слабее.
Уже и память не так остра, и сердце не так отзывчиво, как прежде.
Все, что откладывал на завтра, осталось не рожденным навсегда, а то малое, что успел, потянется за мною в вечность.
Конечно, нам не грех мечтать, строить воздушные замки с башнями из чистейшего хрусталя.
Но все же глиняный горшок, который ты сегодня сделал своими руками, пусть он кривой и неказистый, - ценнее этих призрачных замков, потому что ты собрался и смог.
Тепло твоих рук придало бездушной глине форму, и вернулось троекратно к тебе, чтобы отразиться на всем окружающем мире.
"Вера без дел мертва".
Жизнь мертва без любви.
Любовь мертва без творчества и тепла.
С новорожденным днем!
Пусть не касается сердец ваших дух сожаления о несовершенном...
Оказалось, что случайно найденные мною рассуждения (здесь) и процитированные (здесь) принадлежат Владимиру Трубинову, что на Лиру есть его дневник: 
муринъ
Дальнейшие поиски привели на его странички на сайтах Проза.ру, Фейсбук и др. (ссылки ниже)
Музыка молчания
Я больше не могу слушать хорошую музыку. Ее звуки не утешают мой слух, не возвышают дух, не наполняют мир светом; они рвут мое сердце на части и воскрешают в памяти события и лица, которых уже никогда не вернуть. Это очень горько и трудно.
Я знаю, что это не нормально, это болезнь души. Но ведь что наша жизнь? - это смертельный недуг, который заканчивается для всех одинаково - разрушением и безмолвием; и нет в мире лекарства, которое бы избавило нас от боли и смерти, нет человека, который бы вернул нам музыку радости и счастья.
Другое дело, что эту болезнь можно переносить по-разному. Одни все время ноют и стонут, жалуясь на тяжесть пути; другие пытаются забыться в веселии и наслаждениях, третьи ожесточаются сердцем, стараясь причинить боль другим. Но есть и те, которые погружают свое существо в молчание, желая постигнуть тайну и смысл человеческого страдания. Они знают, что себя можно услышать только в полной тишине,
Возраст — интересная штука
Всё меньше чего-то происходит впервые
И неизбежно чего-то уже не будет
Что-то уже случилось последний раз
А ты об этом ещё не знаешь
единственное. тихое. желанье
Прости и выброси. угасшие слова -
заезженный, уже ненужный ролик.
и пусть смеётся мир вокруг до колик -
никто не отберёт мои права:
собою быть, собою оставаться,
бездумно, горячо спектакль играть,
всё выбросить, и новую тетрадь
открыть.
..............и просто баловаться,
кокетничать, быть нежной и смешной,
и небо ремонтировать всерьёз,
собрать в ладони смех и капли слёз
и дверью хлопнув, быть одной. одной!!!
единственное. тихое. желанье.
Музыка: Giovanni Marradi - Prelude
Живой журнал Алексея Ушакова Остановленный взгляд
  |
Мне не близко творчество Леонида Тишкова, но, как оказалось, близок ход его мыслей, рассуждений, ассоциативный ряд творческих порывов... Лишний раз подтверждается аксиома - мир столь многогранен, что не стоит отрицать, на первый взгляд и впечатление, непонятное и кажущееся неприемлемым для тебя лично...
Интервью с Леонидом Тишковым (2011 год)
ОБРАЗ СНЕГА
Ваше искусство – вывязанное из «махориков», сложенное из соли, пуговиц, перышек, бисера и блесток – это архив Вашей памяти, в котором бережно собраны Ваши детские воспоминания и сны.
Возвращение в детство невозможно, как невозможно вернуть ушедшее время. К тому же сама память отказывает мне в детализации прошлого. У меня совсем короткая память, я ничего не помню из моего детства. Только вспышки образов, тени и ощущение чего-то чудесного. Мне все время хочется вспомнить больше, но там – пустота. И тогда на помощь приходит вымысел. Поэтому я домысливаю свое детство в идеальной, сказочной форме. Возникает модель прошлого, целиком сотканная из нитей мифа. Этот миф кажется иррациональным. Все в детстве было не так, как сейчас в опосредованном бытовании взрослого. Поэтому детство сродни искусству, как иррациональному занятию. Обращаясь к ветхому, отжившему, брошенному, я нахожу в нем явственное присутствие жизни. Так в сухом листе скрыт образ цветущего дерева, а за отрезанным серпиком ногтя виден человек. Я храню вещи своих родителей и свои детские одежды - алый пионерский галстук, шапку с надорванным ухом, елочные игрушки. Для чего я это делаю? Не могу складно объяснить, но вряд ли когда-нибудь расстанусь с ковриком «Три медведя», что когда-то висел над моей детской кроватью. И остается сидеть на диване под этим ковриком и «Только детские книги читать, // Только детские думы лелеять, // Все большое далеко развеять, // Из глубокой печали восстать».
Что все страдания – ни в фактах, ни в словах,
Ни в ощущениях тоски, ни в грустной ноте,
А в нашей памяти, в сознания стенах,
В интерпретации давно былых событий,
Саднящем прошлом и смешеньи мыслей, чувств…
В том, что болит – нет жизни. За дверьми укрытий
Лишь только тень почти забытых безрассудств
И горький вкус трагизма. Тьма и безысходность,
В попытках что-то воскресить и вновь прожить.
Так мотыльку фонарь светлей, чем неба звездность,
Нам – в лабиринте страх привычнее, чем нить...
Вчерашний день окончен, перейди в сегодня.
Прими, что есть: тревогу, слабость, зависть, злость;
Благодари за хлеб отпущенный Господний,
И оглянись на то, что все таки сбылось.
Что ты просил у Бога? Что носил в сознанье?
Любовь с терпеньем или жалобы и гнев?
Все одинаково важны для Мирозданья:
И грациозная газель, и грозный лев...
И как узнать тебе, кто ты и в чем твой жребий?
– Смотри, что шлет тебе Судьба, какой урок.
Ведь в мире что-то есть еще, сильней стратегий,
Важней победы и полученного в срок.
И это большее от нас порою скрыто,
Из-за сомнения, боязни и обид;
Оно, когда-то нам известное, забыто,
Ведь память часто только мелкое хранит...
Но если сеять горе, то взойдет лишь горе.
Попробуй все принять и сделать шаг вперед,
Из темноты на свет, к вершинам или к морю...
И посмотри, что будет... Тронется ли лед.
Матвей Белый - Байкал -моя любовь...
***
Юрий Левитанский.
Вы помните песню про славное море?
О парус,
летящий под гул баргузина!
...Осенние звезды стояли над логом,
осенним туманом клубилась низина.
Потом начинало светать понемногу.
Пронзительно пахли цветы полевые...
Я с песнею тою
пускался в дорогу,
Байкал для себя открывая впервые.
Вернее, он сам открывал себя.
Медленно
машина взбиралась на грань перевала.
За петлями тракта,
за листьями медными
тянуло прохладой и синь проступала.
И вдруг он открылся.
Открылась граница
меж небом и морем.
Зарей освещенный,
казалось, он вышел, желая сравниться
с той самою песней, ему посвященной.
Bethoven - К Элизе
Письма к Элизе Часть 2 Глава 1
Меня зовут Элиза. Мне двадцать пять лет. Я живу в квартире с высокими потолками в городе, названия которого нет ни на одной карте. Квартира досталась мне от дальних родственников. Я их почти не помню, как и своего детства. Кроме старых потрескавшихся фотографий с фарфоровыми лицами, пары потрепанных медведей и тетрадки в косую линию с тщательно выведенными круглыми буквами мне не за что зацепиться. Я люблю думать, что у меня нет прошлого. Мне хочется верить, что у меня не будет будущего с его сожалениями и морщинами. Я живу в настоящем.
Bethoven - К Элизе
Письма к Элизе
Испанская музыка из спектакля Дон Кихот
Не падай, надменное горе!
Вставай, молодая тоска!
Да здравствует вне категорий
Высокая роль чудака!
Павел Антокольский
Давайте жить в любви. Давайте восклицать.
Давайте обновим свои черты лица.
Давайте привнесём в них радость и добро,
над глазом нанесём приподнятую бровь.
Давайте делать жизнь прекрасней с каждым днём,
смеяться, и дружить, и чувствовать подъём.
Подъём душевных сил, опять - подъём бровей,
уметь произносить друг другу слово - “Верь”.
Давайте понимать и удивляться вновь.
Давайте принимать и отдавать любовь.
Давайте просто быть и просто быть людьми.
Поверь, противно жить, когда ты нелюдим.
Поверь, предела нет на свете чудесам.
Так удивляй весь свет и удивляйся сам.
В шелесте шелковых крыльев
таится небесная тишь,
вечности мифы и были…
ты лишь разгляди и услышь.
Нэйл
Дмитрий Антипов (много чудесных фотографий!!!)
Дмитрий Антипов - Сундуки (Хакасия)
Дмитрий Антипов - Курайская степь
Дмитрий Антипов - Холодное утро (Восход солнца в курайской степи. Горный Алтай. Начало сентября.).
...Бьются ль о берег волны,
Плачут от счастья чайки,
Гармонией танцы полны,
Танцы по имени Счастье!..
Лужных С.
Sandy Powers - Танцы с птицами
Музыка: Vadim Kiselev - Mist
| |
Грустная скрипка
Грусть старика
Никитин И.С. (1824 - 1861)
Жизнь к развязке печально идет, Сердце счастья и радостей просит, А годов невозвратный полет И последнюю радость уносит. Охладела горячая кровь, Беззаботная удаль пропала, И не прежний разгул, не любовь - В душу горькая дума запала. Все погибло под холодом лет, Что когда-то отрадою было, И надежды на счастие нет, И в природе все стало уныло: Лес, нахмурясь, как слабый старик, Погруженный в тяжелую думу, Головою кудрявой поник, Будто тужит о чем-то угрюмо; Ветер с тучею, с синей волной Речь сердитую часто заводит; Бледный месяц над сонной рекой, Одинокий, задумчиво бродит... В годы прежние мир был иной: Как невеста, земля убиралась, Что камыш, хлеб стоял золотой, Степь зеленым ковром расстилалась, Лес приветно под тень свою звал, Ветер весело пел в чистом поле, По ночам ярко месяц сиял, Реки шумно катилися в море. И, как пир, жизнь привольная шла, Душа воли, простора просила, Под грозою отвага была, И не знала усталости сила. А теперь, тяжкой грустью убит, Как живая развалина ходишь, И душа поневоле скорбит, И слезу поневоле уронишь. И подумаешь молча порой: Нет, старик, не бывалые годы! Меж людьми ты теперь уж чужой, Лишний гость меж гостями природы. 1849 (написано в 35 лет!)
| |
( Дюны в национальном парке Долина Смерти, Калифорния )