Следующий пост «Стихи и проза» в субботу 12 октября. В другие дни: аудио записи.
ДАЛЕЕ: Новые стихи. Проза: О Литературном альманахе «Диалог», Россия-Израиль, 1997/98.
***
Да где враги? Кругом овраги
С листвой опавшею и в шаге –
Пруды и топь на берегах,
И дождь, и счастье в двух шагах,
За пеленой дождя, за клёном,
Что нас приветствует поклоном.
2013
***
“Остановиться, оглянуться…”
А.Аронов
Остановиться, оглянуться
И даже, может быть, вернуться
Туда, где всё ещё цела
Та чаша, из какой пила
Я в годы детские. Вернуться
Туда, где сохранилось блюдце
С заветной голубой каймой, -
То, на котором мне домой
Жизнь регулярно приносила
Всё, что бы я ни попросила,
Всё, что хотелось ей самой
Мне дать и летом и зимой.
2013
***
Сколько же, Господи, мы натаскали всего,
Сколько же в норку свою мы всего натаскали,
Как привязались к теплу очага своего,
Видно забыли, что нас лишь на время впускали.
Как привязались ко вторникам и четвергам,
Как вдохновенно ругаем и хвалим погоду,
Как трепыхаемся, Господи, по пустякам,
Видно забыли, что скоро не будет нам ходу
В эти места обжитые, родные места,
Где занавески на окнах любимого цвета,
Где из крыжовника, что собираем с куста,
Варим варенье, надеясь, что хватит до лета.
2013
***
О, как не хочется вполсилы,
Вполголоса и вполсебя!
Какое благо, жизнь любя,
Её любить с лица и с тыла!
Любить и блажь её и дурь,
И рык её и голос ломкий,
Её опасные потёмки,
Её небесную лазурь.
2013
***
О ТОМ, О СЁМ:
В КРУЖЕНЬЕ ТЬМЫ И СВЕТА
“Диалог”, Литературный альманах, Выпуск 2. Россия-Израиль, 1997/ 98
“Диалог” - таково название литературного российско-израильского альманаха. Но это не только диалог двух народов. Это и диалог жизни и смерти, прошлого и настоящего, любви и ненависти, времени и вечности. “Время жить и время умирать”,- сказано в Библии. Но вот передо мной рассказ узника гетто Александра Гельмана “Детство и смерть”: “Что такое для меня война, что такое для меня быть евреем? Это прежде всего взаимоотношение моей детской души со смертью. До войны я видел только одну смерть, одного мёртвого человека. Потом за одну зиму я увидел десятки, сотни мёртвых людей, в том числе мою маму, моего брата, мою бабушку, мою тётю и её мужа и их сына, моего дядю и его жену и их сына... Смерть не просто присутствовала в моём детстве - смерть гуляла по моему детству как полная хозяйка и делала с моей душой всё, что ей было угодно, я даже толком не знаю и никогда не узнаю, что она с ней делала”. Мальчику было тогда восемь лет. Время умирать? Но он не умер, он выжил. И вот, что он пишет сегодня: “Я скажу страшную вещь: если вы, взрослые, решите начать войну, поубивайте сначала всех детей. Потому что дети, которые останутся живыми после войны, будут сумасшедшими, они будут уродами”.
Еврейский мальчик в гетто,
В кольце враждебных стен,
В круженье тьмы и света,
Стоит, сдаваясь в плен.
Пойдёт он, голоногий,
В коротеньком пальто,
По ледяной дороге,
И не спасёт никто.
.................................
Элла Дор-Он, пер. М. Синельникова
Спаслись немногие. Мало кому из спасшихся посчастливилось дожить до старости. Да и уместно ли в разговоре об этих людях слово “посчастливилось”? Способен ли тот, кто пять дней пролежал на нарах рядом с мёртвым телом собственной матери, кто каждый день, выходя по нужде, перешагивал через трупы людей, которых ещё час назад знал живыми - способен ли такой человек быть счастливым?
“Нехама, время - пять часов двадцать минут”,- говорит жене Рабинович, герой рассказа израильского писателя Йорама Канюка “Твоя жизнь с печальным концом”. Рабинович постоянно следит за ходом часовых стрелок. Этот “пунктик” появился у него после того, как он потерял жену и двоих детей. Дети погибли в гетто у него на глазах. В коротком скупом на эмоции пятистраничном рассказе о послевоенной жизни людей, переживших Холокост, время присутствует постоянно: “Рабинович...прибыл в хайфский порт 21 мая 1950 года в восемь часов утра”. Рассказывая Нехаме, которую встретил в Израиле, о гибели своих детей, Рабинович зачем-то посмотрел на часы и произнёс: “Время-девять”. “Меня не интересует точное время каждую секунду”,- кричит Рони, сын Рабиновича и Нехамы, рождённый после войны. Для Рабиновича время на самом-то деле давно остановилось. Он давно уже вне времени и отмечает ход часовых стрелок чисто автоматически, лишь констатируя тот странный факт, что стрелки всё движутся и движутся. А куда движется он со своей обугленной душой? Рабинович даже сделал попытку начать новую жизнь с Нехамой, которая, как и он, потеряла в войну сына и дочь. Они даже решили снова завести детей. “Смерть не заразна”,- сказал Рабинович. А, может, заразна? Девочка умерла в младенчестве, а мальчик вырос и пошёл в армию. Вскоре началась война Судного Дня. Через неделю после начала войны
Читать далее...