за окнами осень, в желудке вода и боль
в мыслях воронка, над губой родинка
и взгляд, помрачневший, как камень на мостовой
лежит в руке у ребенка

ничего на это не купишь. но можно представить, что
ценность, как друза, сокрыта в неисправимом.
и будет, как в дружбе, не нужно, вестимо, счёт.
покуда рука легка, и ладонь вместима

иногда грустно, и хочется послать всё в пизду
но что-то уже затяно

мне же лучше от этого. ну. не забывай, какую практическую пользу приносит это, и что конкретно прокачивает.
понимаю, страх не успеть самого важного силён.
но что ты можешь прямо сейчас в отношении того, что запланировано?
давай мы разберёмся с насущным.

а теперь, ещё разок: хорошая реклама двигатель прогресса.

а теперь, ещё разок: тебе она тоже понадобиться.

а теперь, ещё разок: тихо, тихо. через недельку опять сядешь за свои рукописи. точно тебе говорю.

белая кошка кусает белый локоть
в твоих руках невиданная ломкость

ты смотришь на меня –
полупрозрачна мантия.

твою фату откидывает ветер
и что-то шевелиться: волны, петли
подолом платья разминает воздух
о, ты, родная: жизни соль и порох
моя. немыслима. но глаза - так зорки
в них твои искры, мои слёзы-соки

венец наш общий: скреплено, сокрыто
на век, на век, моя мадонна литта.

моя ты святая тоска

на всех фотографиях осень

ты бежишь с лодки, на которую я хочу запрыгнуть, только чтобы поцеловать твои губы

может, мы все ошиблись?

но как могут обманывать чувства такие тонкие, такие непогрешимые?

я всё время боюсь отступить
и поэтому ускоряю шаг

может быть,
может быть, там всё будет так

так, как надо

я не верю в стих, я не верю в рэп, не верю в жанр
но я верю в язык
люди не перестанут говорить, не перестанут думать, сравнивать, помечать словами

если я освою язык на каждом из его уровней, я всегда найду способ, как выразить то или иное подходящим способом

бетман апполо

я хотел, чтобы ушёл страх
но, после него эта комната оказалась пуста

делаешь всё то же дело, в рутине нового дня
звезда поджигает небо, но потухшему взгляду
не перенять огня

каждый день вереница слов, и под самую ночь знаки
кто бы их расставил на поворотах,
мы заблудились – бог с нами.

все мои друзья серееют, никого и не позовёшь
своя жизнь, свои тернии, свои тени.
ну что ж.

и, чем дальше от паттерна – тем легче шаг
нет партнёра, брата:
ничего не должно мешать

хочется знать хотя бы причину, хотя бы услышать вопрос
но ни единого
маяка
на свету чувств

у нас есть только "здесь и сейчас", и всё
и никакой цели, никакого смысла
жизнь происходит

наконец-то вы простите меня
за веселье теплых денёчков в дескотечном смраде последнего дня
лето за спинами опустит матовый круг солнца
кто-то влюбится, свалит отсюда пораньше, всю ночь проебётся

а я - я застану
конец воскресения, декады опускающейся в сметану -
снег сразу
желтые листья, желтые глаза, литьё по канонам философского камня

а ты спроси у меня, спроси
что дороже всего?
то, что теряем
эта вечеринка в памяти, как и все, кто на ней был рядом

все, кто был – рядом

ездил сегодня к отцу, говорили за жизнь

я переживал, что у него там чёт не очень, а он светофор купил чтобы в коридоре повесить

великой загадочности человек

Не знаю что это. Наверное, я всё-таки в фильме.
Вчера я в некотором приступе ностальгии пытался найти быка с фотографии. Надо понимать – безуспешно.

А сегодня он встретился мне в мед-центре, куда я ездил.
Точь-в-точь такая же игрушка. А может и наша.

Сижу на стульях ожидания, нервничаю. Поднимаю глаза на стеклянный стеллаж – а там этот бык. Стоит себе так непринуждённо.

Вот я охуел.