очень очень милое
абсолютно белое
сердце без крови
сердце без крови

все слова, которые скажешь, будут неправильными
мы оба отлично знаем, что там, за мишурой

мы оба всё знаем, но — ...

я налью тебе пару стаканов того, по чем мне их продали.
я налью тебе пару стаканов —
и я выпью с тобой.

я смотрю
и я вижу как старость запирает тела в оболочку
из мятого шёлка

я смотрю
и я вижу пустые дома, и, мне кажется, я знаю точно
сколько нам, сколько
осталось здесь быть...

этот мир
был прекрасен и без тебя, но с тобою он стал ещё лучше,
он расцвел, как звезда, потому что
я узнала, что значит любить тебя

этот мир
был жестоким, но я знаю точно,
что и это – в порядке вещей.

это всё – допустимое зло,
всё возможное, что...

но и всё невозможное.

я лежу, да, я сосуд для вечных слёз
в венах моих то, что будет тут

до краёв полна печаль – наливай вина, кончай
выходи из берегов, из пут,
из грёз

*

я дарю глазам свободу – я смотрю
я рыдаю, я до капли состою

из того, что, задрожав
из того, что, задрожав

миг единственный проводит на краю

а не устроить ли вам фотосессию в стиле пошли нахуй аааааа блядь господи блядь как же бесит говорить с людьми пиздец какой то

у меня нет друзей, только тысяча лиц
я никто, я никто – я не вижу границ
лишь по солнцу тоска раскрывает бутон
высоки небеса
высоки небеса

я хотела бы в юности вечной пройти
всё, что мне уготовано – в теле одном
быстрый шаг, быстрый шаг
и печали фантом

словно дым

первая страсть, вторая страсть
какая любовь - моя истина?
я пришёл назад, чтобы упасть
к твоим ногам

сколько мы каемся,
сколько принимаем, любя.

если подняв свои очи...
если подняв свои очи, я увижу твой взгляд

я пойму, что ты простила меня.

это не революционно, но мне просто нужно писать, мне нужно
приближаюсь к тому забытому, заброшенному уголку, к загнутому уголку на поблёкшей странице
мне нужно писать, потому как текст составляет всё моё существо, позволяет мне быть тем, кем я являюсь, уничтожает боль и ежедневно выступающий яд
если бы не текст, кем бы я был?
есть столько разных достойных профессий, но что бы я не начинал, я везде внедряю свою полновластную идею искусства, я делаю искусство из всего, на что хватает рук – когда я не могу писать, я чувствую такой бесконечный голод, какой одолевал меня в детстве. я ничем не могу насытиться, никаким делом.
мне попросту мало жизни.

бесконечное одиночество унимается после пары строк

сколько, сколько всего я знаю. о скольком молчу. и вот... кто потом расставит места на карты?

я ведь знаю, кто я.
почему я позволяю себе сомневаться?

надо больше учиться

наступило наше доброе утро
только за окном всё темным темно
я глотаю боль, я хочу дать ей шанс
упасть на дно

дом, дом, милый дом
свернись клубком, стань блестящим мальком
качает колыбель вьюга, качает шаг
– сердце как в золотых силках
бом-бом-бом
бом-бом-бом

быть в объятиях твоих – тишина
что ещё надо месту?
человеческая струна
напряжённая леска

бом-бом-бом
поплавок, да темней водоём

только круги блестят
о том да о сём

ты самый красивый человек на свете, u are beautiful