ну когда уже будет 2502ой

называй это: день полный лёгкости
и не делай в нём ничего
напомадив лицо в форме правильного бриллианта
в комнате, там где кажется тяжестью даже свет от лампы
где ты в силах носить только кипенное бельё

называй это "день полный лёгкости",
когда тошнота от любых занятий
не даёт выпить чаю, позавтракать, надкусить.

называй, или, хочешь – всё предоставь молчанию
век минёт

– слово станет спасительным

каждый день я боюсь упустить что-нибудь, но я обречена упускать
я знаю, что моя память не надёжна – она теряет мелкие крупицы дня, как сито, и поэтому нужно каждый день делать что-то, что сможет постепенно расти, становиться чем-то значимым
это значит, наша жизнь закреплена в бесконечном повторении. мы сборник тысячи ритуалов
повтори молитву тысячу раз – и она вызовет бога
и тысячу раз сыграв carma police в конце концов вызовешь эту мелодию
так наглаживая себя вызываешь джина, и много чего ещё происходит от тысячи тысяч раз

некоторые вещи просто истреплятся – такая у них структура. и вообще, вещи стареют – именно поэтому им нужно стать чем-то большим. я говорю – себя изживёт та вещь, которой просто занимаешься, но не можешь её любить. а то, что любишь, окрепнет и превратиться в валун.

поэтому, когда придёт время смотреть, что осталось лежать в сетях – там будет лишь это

жизнь, обитающая в теле,
становящаяся великой

уснувшая жизнь
беспечное пламя

свернувшаяся клубком
в беспокойстве лилий

уснувшая жизнь
ещё такая, такая...

*
ещё молодая она
мы все в этом похожи
ещё молодая
мы все в этом похожи

а коснись её рукой,
пробуди осторожно –

сколько здесь всего такого
тебе сделать надо

день обручения

я обожаю подростков,
подростки это самое сладкое, что есть на свете

это чудная кровь, напоминающая розовую дымку, закрутившуюся в плотный бутон
это аромат новизны и эмоциональной лабильности

это кружит мне голову, опьяняет

я скучаю по ледяной воде озёр
по тому, как холодно было ждать, пока высохнет кожа
по запаху песка и хвойного леса
по самой абсолютной из доступных мобилизаций

скромные радости нынешнего существования – сделать грозу в книге, которую пишешь

просто сделай грозу

три часа дня, как же хочется выйти из этих надуманных состояний на улицу.
мне пришло в голову, что мы теперь все похожи на космонавтов. живём в своих небольших квартирах, как в космических кораблях. недели тянутся. за окном – пейзаж, в котором хочется быть.
прекрасный, опасный.
желания из детства исполняются

Я всё не мог найти чай, который захочется пить, и в этом была беда. Потом заварил себе зелёный с жасмином, не слишком крепко, с одной ложкой сахара. Попробовал, и почувствовал, что в этом чае есть цветы.
Очень интересное ощущение: просто подумать, что что-либо их содержит.

Я чувствую себя бронебойной сталью. Но, что она скрывает? Там вода. С той дамбы. Вода, как в плотном сосуде, в сердцевине стенок, толщиной десять сантиметров. Это и есть душа.

ничего души не томит,
лишь тоска по тебе, мой друг

лишь письмо твоё нежно хранит
то что ты позабыл, и не в силах

возвратить – возвращайся назад?
возвращайся в наш город, в наш сад
в мой покой возвращайся, и с глаз моих
слёзы смахни.

это странно, но все лучшие моменты моей жизни такие простые и такие несовершенные

«югэн — это тонкие тени бамбука на бамбуке», а значит, кто-то есть рядом с нами

вот бы взять каждый день, в который я прикидывался больным, и потратить его на то, чтобы просто гулять, просто смотреть на мир

бурь отглаженная ярость
за окном весна
ничего мне не осталось
память холодна

мысли крутятся клубами
только всё в дыму
где же пламя, где же пламя? –
плачу в губину

бывают такие дни, когда очень легко возненавидеть всё, к чему прикоснёшься