Три закрытые скобочки не могут выразить всей палитры моих чувств, ибо три закрытые скобочки - всего лишь три гребаные закрытые скобочки, а чувства - это гораздо более сложная штука! (с) n/a
После некоторых поступков так радуешься, что девочек не бьют...
|
Самый интимный жест - это объятия...
Когда вы близко-близко и словно души объединяются. И для вас нет никого и ничего вокруг, время будто застывает в воздухе... Ты чувствуешь тепло своего родного человека и это тепло перебегает к тебе во внутрь, так сладко разливаясь по всему телу...
Это когда не нужны никакие слова, поцелуи или что-то ещё... Ничего не нужно... Только продлить эти секунды, растворяясь от нежности и закрывая глаза от удовольствия...
(c)
pro100_GIRL
|
[250x200]
[380x440]
Жил-был на свете маленький ёжик. Маленький, да мудрый и очень счастливый. Хотя и у него в жизни было много несчастливых дней, но он никогда не придавал им значения, и по-прежнему был счастлив. Лесные жители диву давались.
« Как ежик так сумел? Почему у него так получается?»,- шептались они между собой, когда он мимо пробегал.
Некоторые считали его волшебным ёжиком, потому что даже в темноте его иголочки счастливо светились. А ещё, некоторые думали, что именно в иголочках и находится всё волшебство.
[500x401]
Посреди ромашковой поляны стоял задумчивый Ёжик, глядел перед собой серьёзными глазами и думал:
«Сегодня у Зайца день рожденья. Если я ему подарю морковку, он её съест, и ничего не останется. Если капусту — тоже… а что, если я ему подарю…»
И тут на поляне появился Медвежонок.
— Тили-мили, тили-мили! — пел Медвежонок. — Привет, Ёжик! — сказал он и встал на голову.
— Привет! — сказал Ёжик.
— Слушай! — закричал Медвежонок. — Я целую страну выдумал — волшебную, необыкновенную! Я её всю ночь выдумывал, еле-еле выговорил! Тили-мили-трямдия!
— Как?..
— Трямдия! Там все ходят на головах.
— А я ромашки собираю, — сказал Ёжик. — Раз — ромашка, два — ромашка!..
— Три — ромашка! — сорвал третью ромашку Медвежонок и запел:
пять — ромашка,
шесть — ромашка…
— Семь — ромашка, — подхватил Ёжик.
И в этот час - воскресный и сквозной -
В спрессованном до комнаты пространстве
Пытаюсь я, как бабочка из транса,
На свет лететь. И будет ерундой,
Что шаг поспешный кто-то не поймёт,
Что плачет небо в лужах под ногами,
Что зонт закрыт, и что под каблучками
Проколот шпилькой счастья хрупкий счёт.
И будут жаться мокрые цветы
К моей щеке, и будет робко биться
Там, слева, будто пойманная птица,
То слово, что спасёт от немоты.
Василенко Ирина
[330x330]Ежику хотелось хоть разочек повисеть на небе. Как солнышко. Но не так высоко. Он считал, что это чересчур высоко. Ему было бы достаточно повисеть немного выше бука. Но над какой-нибудь полянкой в лесу. Ему хотелось висеть на небе, не шевелясь, и посматривать оттуда вниз.
Муравей как-то рассказал ему, что если сильно чего-то захотеть и быть очень терпеливым, то все обязательно получится. Поэтому ежик хорошенько задумался, собрал все свое терпение и принялся ждать.
И однажды у него получилось.
Это было в конце лета. Листья уже стали разноцветными, и во всем лесу сладко пахло смолой и сосновыми иголками. Оса носилась как сумасшедшая вокруг розового куста, а крот докопался до обратной стороны земли и стукнулся об нее лбом.
Неужели никто не рассердится? (небольшой отрывок из сказки)
*** *** ***
[390x298]Ежик сидел под большим розовым кустом и вспоминал, каким он когда-то был. «Однажды я был веселым, — думал он. — На дне рождения у белки, когда я танцевал со сверчком. А еще как-то раз я был грустным. Когда подул такой ужасный ветер, что сдул у меня со спины все колючки. В тот раз я был очень грустным. А еще я бывал довольным. Вот сейчас я доволен».
Он кивнул и огляделся по сторонам. Было лето, он был доволен и размышлял. Это занятие он любил больше всего — размышлять. Размышлять ни о чем и обо всем, ни о ком и обо всех, — ему было все равно, лишь бы размышлять.
«А был ли я когда-нибудь злым?» — подумал он. Он глубоко-глубоко задумался, но так и не смог вспомнить, был ли он когда-нибудь злым.
«Так, может, стоит наконец попробовать?» — подумал он. Ему очень хотелось побывать всяким, разным, пусть даже по одному разочку.
Дело было под вечер, и ежик закрыл глаза. «А как вообще становятся злыми?» — подумал он. Он этого не знал.
Конечно, он видел злых зверей. Он видел, как они топали лапами и брызгали слюной, он видел, как они кусались, жалили и дрались, и слышал, как они кричали и рычали. Но всего этого он делать не умел, это он знал точно.
Ежик наморщил лоб. «Так я уже однажды делал, — подумал он. Почесал себя за ухом между иголками. — И так тоже». Уже почти наступил вечер, когда ежик наконец пришел к выводу, что он, возможно, никогда не станет злым. «Какой кошмар», — подумал он.
И тут ему в голову пришла одна идея. «А знаете что? — подумал он. — Если я это напишу, то и стану таким. Потому что, когда я пишу “я доволен”, то я ведь доволен. А иначе с чего мне это писать? И если я пишу в конце письма “ежик”, то это потому, что ежик — это я. — Он кивнул. — Я всегда — то, что я пишу».
Он взял полоску березовой коры и написал: Я злой.
|