Человек любил позднее утро. То время, когда сонливая апатия рассвета сменяется здоровой жизнерадостностью, когда люди начинают смеяться, а новый день ласково входит в свои права. Он работал по ночам, сильно уставал и когда солнце начинало подкрашивать горизонт зарей, уже лежал в своей постели, с трудом дожидаясь этого счастливого времени. Но все равно неизбежно засыпал, не в силах бороться с дремой, наваливающейся мягко и прицельно точно на засыпающего мужчину.
Человек любил Париж. Он прочел множество книг о нем, пересмотрел чуть ли не сотню фильмов, и часто мечтал о прозрачных водах Сены, отражающих контуры торжественной Эйфелевой башни и тонкие силуэты фонарей, под которыми гуляют влюбленные пары, вечные обитатели этого прекрасного города. Такого далеко от его родного захолустья, где и в помине нет рек, фонари покошены и разбиты, а вместо атмосферы легкой романтики царит пьяное хамство и жлобство.
Человек любил северное сияние. Он представлял себе всю грандиозность этого природного явления, озаряющего ночное небо севера, и улыбался. Нет, он любил и привычные звонкие дожди, и таинственные туманы, но разве могли они сравниться с северным сиянием, этим волшебным, почти мистическим событием, которое виделось ему каким-то Божественным проявлением красоты.
Человек любил женщину. Это была его знакомая из всемирной сети, с которой он с удовольствием переписывался каждую ночь, как только засыпала жена. Нет, жену он тоже любил, но его жена была простой женщиной, а по ту сторону монитора жил самый настоящий ангел. Она была невероятно красива, в этом не могло быть никаких сомнений, и пусть он никогда не видел ее лица, он знал это точно. Она была возвышенна, она присылала ему длинные письма с красивыми стихами поэтов разных веков, у нее был богатейший внутренний мир, равного которому он не встречал ни в одной из прежних своих знакомых.
А еще человек любил свою великую бессмертную душу. Потому что то, чего мы не знаем, чего не видим каждый день, чего не можем коснуться, в чем не найти бытовых банальных изъянов, что так легко идеализировать, превращая в настоящее чудо - любить проще всего.
(с) Аль Квотион
и стоит только луне выйти на небосвод..
как мир переходит в их власть..
во власть лунных людей..
и не подумайте, что они считают звёзды..
или обсуждают сигналы с далёких планет..
совсем нет..
когда наконец-то замирает дом..
перестаёт звонит телефон..
и все домашние уходят спать..
они остаются одни..
одни со своими мыслями..
несбывшимися желаниями..
невысказанными восторгами..
тайными мечтами..
и неразделёнными эмоциями..
луна лишь тихонько светит им в окно..
сопровождая их и в эту ночь..
и даа.. их шторы чаще всего открыты так..
что бы иногда видеть её..
лунные люди..
они делятся с нею собой..
своим нутром..
собою настоящими..
а потом..
это читаете вы..
[700x]
[40x]
[200x]
[300x427]
[604x382]
Ночь на душе. Окно. Темнеет.
Скребет когтями тишина.
И с каждым выдохом больнее:
Ночь так длинна. Ночь так черна.
В ней прячет лик свой одинокость
Всех бывших, будущих людей,
Кривит оскал почти жестоко
Над тенью всех земных ночей.
Когда бы ты меня услышал,
Да что о том, молчи, молчи.
Живи легко, гуляй по крышам,
Лети на свет своей свечи.
Ночь на душе. Окно. Бледнеют
В нем чьи-то горькие черты.
Но только ночь там все темнее
И не спасаешь даже ты.
(с) Аль Квотион