Anne Hathaway для американского VOGUE
[600x425]


[500x672]


[500x666]


[500x667]


[500x678]

Это цитата сообщения Лучик__света Оригинальное сообщение

Начав как фотограф дефиле моды с 70-х гг, Guy Marineau (Ги Марино) собрал великолепную коллекцию фотографий. Как часть истории моды, разворачивающейся перед нами.

Здесь, Linda Evangelista на дефиле John Galliano prêt-à-porter весна-лето 1995.
[540x360]

Клаудия Шиффер весна-лето 1992 г.

[540x360]

Карла Бруни на дефиле Thierry Mugler весна-лето 1991 г

[540x360]

Christian Dior весна-лето 1986 г.
[540x360]

Карла Бруни для Gianfranco Ferre весна-лето 1993 г.

[540x360]

Кристиан Лакруа, весна-лето 1990 г.

[540x360]

Карл Лагерфельд
[450x311]

Ив Сен-Лоран
[304x450]

из понравившегося:

[400x267]

[294x362]
24 октября 1957
Смерть Christian Dior
Изобретатель"new-look" умирает в Монтекатини в Тоскани от сердечного приступа. Кристиан Диор сделал переворот в моде тем, что навязал, с конца 40-х гг. формы одежды, радикально отличающиеся от моды той эпохи. Его ученик Yves Saint-Laurent возьмет бразды правления его модельного дома до 1962 г.

Затем, до 1989 г. дизайнер дома был Марк Бохан
Gianfranco Ferre - до 1997 г.
а в настоящее время творческим директором дома моды Christian Dior назначен John Galliano


Его девиз «Мода начинается с волос и заканчивается на пальчиках ног».

Париж 1947 г.
[320x320]

1957 г.
[504x600]

В 1871 г. он принят Высшую школу Искусств (l’Ecole nationale superieure des beaux-arts) в Студию Кабанеля, где в течение 5 лет он получает хорошее академическое образование. он учился с Фореном и Кормоном. Учился также у Эжена Фромантена

Начало Карьеры
Карьера Жерве начинается в Салоне 1873 г. во дворце Елисейских Полей картиной "Уснувшая купальщица" (Baigneuse endormie). На следующий год он получает вторую медаль, вставляю картину "Сатир, играющий с вакханкой", на этой картине очень чувствуется стиль Кабанеля в изображении ню. картина куплена государством, которое решает его поместить в Люксембургском дворце.

В 1876 г, он знакомится с Manet, и посещает импрессионистов. их влияние отобразится на его палитре. в 1878 г. он становится причиной скандала, выставив Rolla, считающийся его шедевром. Это полотно было вдохновлено поэмой Альфреда Мюссе. и было отклонено членами жюри Салона по тем же причинам , что и Олимпия Мане, дескать, поместили ню в современный декор. произведение было квалифицировано аморальным. его поставили в галерее chez Bague, торговца картинами (41 rue de la Chaussée d'Antin), куда шел нескончаемый поток посетителей и любопытных...

Дважды Анри Жерве был в России. и на Всемирной выставке 1900 представил картину "Коронование Николая II".
[699x537]
[400x289]

Забытые воспоминания не потеряны
Зигмунд Фрейд

Все мы знаем Михаила Нестерова как великого русского художника. Но мало кто знает, что он был не менее одарен и как писатель. Нет, Нестеров не писал романов и художественных рассказов. В самом конце жизни, в 1941 году он выпустил книгу воспоминаний под общим названием "Давние дни". И те немногие, кто прочел ее, согласятся, что художник Нестеров писал словом не менее прекрасно, чем красками. В этой книге содержатся воспоминания художника практически обо всех периодах его жизни и творчества. Удивительный, неповторимый, такой сложный, но и такой незабываемый 19-й век, век расцвета русской культуры и искусства, открывается нам с этих страниц. Рассказы о себе, и о своих друзьях - Сурикове, Левитане, Коровине, Крамском, Ге, Третьякове и многих других - являются бесценными свидетельствами о жизни лучших людей того времени. Конечно, мы не будем приводить здесь всю книгу, в этом нет необходимости. Если вы желаете, вы сможете найти ее в продаже (хотя и с некоторым трудом). Ограничимся лишь первой частью воспоминаний, посвященной, в основном, периоду становления Нестерова как художника и его работе над своими лучшими картинами. Но мы уверены, что прочтя эти двадцать страниц вы непременно захотите познакомиться и со всей книгой.

"Кто не знает, что воспоминания, мемуары - удел старости: она живет прошедшим, подернутым дымкой "времен минувших". И это придает им особый аромат цветов, забытых в давно прочитанной "книге жизни". В предлагаемых очерках, в некоторых воспоминаниях о людях, об их деяниях, о том, о чем люди когда-то думали-гадали, прочитавший очерки, быть может, найдет немало субъективного, но иначе оно и быть не может, так как моей задачей и не было вести протокольную запись виденного, услышанного, и в очерках своих я говорю так, как понимаю г, чувствую, нисколько не претендуя на непогрешимость. Природа моя была отзывчива на явления, жизни, на людские поступки, но лишь Искусство было и есть моим истинным призванием. Вне его я себя не мыслю, оно множество раз спасало меня от ошибок, от увлечений. В художестве, в темах моих произведений, в их настроенное, в ландшафтах и образах беспокойный человек находил тихую заводь, где отдыхал сам и, быть может, давал отдых тем, кто его искал. Я избегал изображать так называемые сильные страсти, предпочитая им наш тихий пейзаж, человека, живущего внутренней жизнью. И в портретах моих, написанных в последние годы, влекли меня к себе те люди, путь которых был отражением мыслей, чувств, деяний их.


"В тихий весенний вечер 19 мая 1862 года, в Уфе, в купеческой семье Нестеровых произошло событие: появился на свет божий новый член семьи. Этим новым членом нестеровской семьи и был я. Меня назвали Михаилом в честь деда Михаила Михайловича Ростовцева.
Родился я десятым. Было еще двое и после, но, кроме сестры и меня, все дети умерли в раннем детстве.
Род наш был старинный, купеческий: Нестеровы шли с севера, из Новгорода, Ростовцевы - с юга, из Ельца.
Отец мой - Василий Иванович - был человек живой, деятельный, по общему признанию, щепетильно честный. В домашнем быту всецело подчиненный воле матери, вне дома, однако, проявлявший, где надо, характер твердый, прямой. Вообще же отец был горячий, своеобычный и независимый. Бывали случаи с ним совершенно анекдотические. Помню, как однажды принял он приехавшего с визитом нового губернатора. Отец был тогда большим стариком, лет семидесяти, и по положению своему весьма заметным в городе, и новые губернаторы и архиереи делали обычно ему визиты, и отец, смотря по тому, какая слава тому предшествовала, приказывал принимать или не принимать, когда те приезжали к нему.
И вот однажды такой губернатор, с плохой славой, приехал невзначай. Отец узнал о приезде в тот момент, когда его превосходительство уже входил в переднюю, одна из дверей которой вела в зал, другая в кабинет отца, и он, ничтоже сумнящеся, приоткрыв дверь, громогласно скомандовал нашей девушке Серафиме, встретившей уже гостя: "Скажи ему, что меня дома нет..."
Ясное дело, что дальнейшее знакомство при таком приеме продолжаться не могло. Нередко бывали случаи, что отец особо надоедливым дамам-покупательницам наотрез отказывал продавать модный товар, говоря, что товар этот у него есть, но он "непродажный", и все упрашивания провинциальных дам, "приятных во всех отношениях", не изменяли решений отца.
Когда отец убедился, что я - его единственный наследник - к торговле не гожусь, он постепенно стал сокращать дело, а затем и совсем прикончил его. А так как он был очень трудолюбив и без дела оставаться не мог, то скоро и нашел себе занятие по душе: его выбрали товарищем директора открывшегося тогда Общественного городского банка, одним из инициаторов коего он числился.
Я помню это время. Отец исполнял свои новые обязанности со всей аккуратностью, ему присущей. И он особенно ценил то, что его имя как бы служило гарантией тому, что новый банк оправдает надежды, на него возлагаемые, как на учреждение надежное, солидное. Таким оно и оставалось до конца.
И тут были курьезы. Читать далее...

"Художникам, как Нестеров, невольно прощаешь несовершенства рисунка и кисти, потому что любишь поэзию их творчества. Это тоже - поэзия чего-то большого и смутного, выходящего за грани личности. Не поэзия индивидуального вдохновения, но поэзия, говорящая о далях и озаренностях народа. Такие художники обыкновенно лучше чувствуют, чем выражают. Надо вглядеться пристально в их картины, надо забыть о многом внешнем, мешающем, случайном, отдаться наваждению - и тогда, тогда вдруг по-иному засветятся краски, и оживут тени, и улыбнется кто-то, таинственный, "на другом берегу". От творчества Нестерова веет этой улыбкой. Много раз, смотря на его холсты, узнавал ее - в молчании зимних полян, поросших тонкими-тонкими березками, в сумраках соснового бора, стерегущего одинокий скит, в дымно-вечереющих облаках над простором, в грустном лице послушника, в нежном профиле монахини. И я люблю его за эту улыбку. В ней - далекое и вместе с тем близкое, народное, загадочное, реальное: и христианская, отшельническая умиленность "Божьим садом", и другая, не христианская, а уходящая в глубь древнего язычества религиозность постижения мира и тайны... Разве не так чувствует природу древняя, далекая и близкая душа народа. Христианское, церковное, историческое сплелось в ней с первобытным, пантеистическим в одно искание, в одно радостное и страдальческое чаяние.

Понимание этой сложности народной мистики, угаданной Нестеровым с нежной проникновенностью, - ключ к пониманию всей его живописи, и хорошего и плохого в ней. Когда Нестеров хочет быть только мастером образов, иконописцем, возрождающим каноны византизма (Владимирский собор, церковь в Абастумане), он очень слаб; слишком чужды ему определенности церковной мистики. Так же, когда он хочет быть только живописцем, наблюдателем природы, язычником в мире форм и красок. Он интересен, когда, несознательно, по наитию угадывая что-то большое и смутное в сердце народном, соединяет духовности славянского христианства с мечтою языческого обоготворения природы. Тогда он находит свой тон, свои светы и краски, свою неподражаемость.

Мне нравятся картины Нестерова, потому что в них чувствуется любовь к мелодии цвета, искреннее искание оригинального стиля (пусть даже только искание), благоговение перед красотой жизни, чуждое всего временного и пошлого. Мне нравится в картинах Нестерова его нежно-субъективное отношение к тихим просторам русской деревни, благостная грусть мистических настроений. Они выражают поэзию крестьянского мира. Этой поэзии, может быть, и нет больше, но она есть эстетически - для того, кто верит в сказки прошлого.


Аполлон Григорьев как-то сказал: русскому человеку нужен святой, с меньшим он не помирится. И так же - русскому художнику нужен Бог, с меньшим он ни за что не мирится. Но Бог-идея - не Бог-красота. Искусство одухотворяется красотой, не идеей. Живопись озаряет божественная вещественность форм, красок, зрительных обольщений. "Идея" - самое внешнее и недолговечное. Красота мира, непосредственное, полусознательное любование земными чарами - вот сущность искусства. Так же и в отношении иконописи, разумеется. Для нас гений древних мастеров - итальянских, фламандских примитивов и их великих преемников Ренессанса - в бесконечной радости для глаз, совсем не в той идее католицизма, которую они выразили. Их картины - молитвы красок, ожерелья драгоценных камней, переливы многоцветных тканей, лучи солнца в золотых волосах мадонн и нежных юношей, сказка неба в праздничных одеждах жизни, россыпи жемчужин и благоухание цветов. Они глубоко религиозные люди, часто - монахи, фанатики веры; но, проповедуя, поучая, призывая к идеалу святости, они оставались художниками, живописцами прежде всего, влюбленными в красивые линии и гармоничные пятна. Для Джотто каждая краска имела свое символическое значение, каждый цвет - эмблема добродетели или порока: белый - чистота, зеленый - надежда, лиловый - страсть... Он никогда не делал мазка необдуманно, видя в сочетании тонов нравоучительную повесть. Но эта тенденциозная схоластика, о которой все забыли, эта мистическая идейность ничего не портит, потому что Джотто, может быть и бессознательно, - не только идеолог христианства, верный учению св. Франциска, но нежный и чуткий пониматель красоты - красивой видимости жизни и декоративной роли религиозной живописи. Если бы он писал не святых и ангелов, а бытовые портреты или пейзажи, он бы не был и тогда менее вдохновенным. Русские художники, мученики идеи, не поняли простой правды: единственно ценная идея для живописца - быть живописцем!

L'homme ne se nourrit pas de vérité, l'homme se nourrit de réponses. - человек питается не правдой, а ответами.
[ Daniel Pennac ]
Extrait de Monsieur Malaussène

Лука Джордано — живописец итальянской (неаполитанской) школы. За быстроту, с которой он работал, получил прозвище Лука Фа-Престо. (когда работал в Chiesa di Santa Maria del Pianto в Неаполе: он всего лишь за два дня написал полотна на крещатом своде; а также получил это прозвище за удивительную быстроту, с которой он копировал велмких мастеров Cinquecento - XVI в., среди которых Raffaello и Annibale Carracci, а также Giovanni Lanfranco и Pietro da Cortona.

В Эрмитаже хранятся следующие картины этого художника: «Спаситель, снятый со креста», «Отдыхающий Бахус», «Суд Париса», «Кузница Вулкана», «Триумф Галатеи», «Похищение Европы», «Аполлон и Дафна», «Св. Франциск Ассизский», «Рождество Св. Иоанна Крестителя», «Битва лапифов с кентаврами», «Изгнание торгующих из храма».

Apollo e Diana
[422x600]

Это цитата сообщения affinity4you Оригинальное сообщение

Фотограф Jason Hawkes | Ночной Лондон

В подборке представлены работы лондонского фотографа Джейсона Хокса (Jason Hawkes), сделанные с вертолета над ночной британской столицей. Джейсон рассказывает: “Фотографирование с воздуха в дневное время имеет свои особенности и трудности. Фотограф, надежно привязанный страховочным ремнем, свешивается из вертолета, и через специальные наушники указывает пилоту направление полета. А фотографировать с воздуха ночью, когда совсем мало света, еще сложнее и специфичнее, хотя результаты таких съемок могут быть просто ошеломляющими. Для ночной съемки я использую самые современные цифровые камеры, на которые установлены одна или две гиростабилизированные насадки в зависимости от формата камеры или длины объектива”.

[показать]
Оксфордская площадь (Oxford Circus).

далее...

Cherchant des mots, on trouve des pensées (Joubert)

Ища слова, находишь мысли.....

А, может, так происходит почти всегда....

There is no despair so absolute as that which comes with the first moments of our first great sorrow, when we have not yet known what it is to have suffered and be healed, to have despaired and have recovered hope.
G.Eliot

Хотела поспорить с Дж. Элиот, но поняла, что она права: даже если кто-то нас и обидел вольно или невольно, все равно ты уже знаешь, что за этим придут светлые моменты, всегда найдется то /найдутся те, кто утешит/утешат. Короче, абсолютного отчаяниия, к примеру в моем возрасте быть. Иное дело, когда отчаяние грядет в первый раз.... Оно - так же сильно, как и положительная эмоция, с которой ты сталкиваешься впервые.

Вот так!

Дневник создан - счастливой дороги, попутного ветра!

Chacun doit être
l'aide-jardinier de sa propre âme ...
Joris-Karl Huysmans, (1848-1907)
En route (1895)

[402x550]