я расскажу немного о книге, думаю которую надо прочесть.
всю книгу цитировать я не буду, но самое интересное что может заинтересовать вас напишу.
[показать]
Безусловно, донесения и воспоминания иностранцев о России никогда не были рассчитаны на беспристрастного читателя. Во-первых, то были записки путешественников — и этим многое сказано. Столетиями жители Западной Европы стремились в новые земли. Ими двигали страсть к путешествиям, желание увидеть неведомые чудеса или добыть неслыханные богатства. Купцы и миссионеры, шпионы и дипломаты доходили от Британских островов и Альпийских гор до Персии и Китая. По морям и рекам, через болота, пустыни и снега, по дорогам и бездорожью они пробирались верхом или в каретах, на кораблях или на верблюдах. Любой путь был нехожен и опасен. Те путники, кому удавалось вернуться домой, охотно рассказывали о путешествиях, и нужно ли говорить, насколько они преувеличивали пережитые опасности? Почти все писали и книги. В XV-XVII веках книжные лавки европейских городов были переполнены путевыми записками. Немалая доля книг о путешествиях была посвящена Московии, и шли они нарасхват, выходили вторыми и десятыми изданиями.
Запискам очевидцев верили, глазами первопроходцев смотрели на Русь и те, кто ехал вслед за ними.
Барон желал писать о русских подробно и обстоятельно. Он понимал, что ему следовало обращаться не только к собственной памяти и к собственному сундуку с бумагами. Надо было вспомнить, что о русских писали другие. Надо было найти книги других авторов, тех, кто бывал в Московии сам или был хорошо о ней осведомлен на основании достоверных рассказов других лиц. Надо было найти записки немцев, англичан, итальянцев, голландцев, — тех, которые в Московии долго жили, или тех, что на короткое время в нее наезжали: моряков, лекарей, архитекторов, а, главное, конечно, дипломатов. Никто лучше дипломатов не умел писать записки и книги, да и мало кто другой имел для этого свободное время. Для дипломатов же писание отчетов было важной частью их работы.
Кого первого призвать на совет? Начать хотелось бы с того западного путешественника, кто первым приехал в Москву. Но имя его терялось в далекой глубине времен, и главное, начать следует не с того путника, кто был первым гостем, а с того, кто первым интересно рассказал о своем путешествии.
Пусть это будет Иосафат Барбаро, подумал Барон.
Московии, и, что особенно важно, о характерах русских, необычайно ярки. Это он первым поведал европейцам, что мороз в Москве настолько силен, что замерзает река! Для венецианца, проводящего время в землях, омываемых теплыми морями, это было воистину диковинно. И это был Барбаро, кто написал:
«Великий князь московский Василий обратил москвитян к хорошей жизни, потому что издал запрещение изготовлять брагу и мед и употреблять цветы хмеля в чем бы то ни было».
Записки Барбаро о Венеции, Танаисе, Персии, Индии, Константинополе и Турции были напечатаны еще при его жизни и переизданы позже. Эту книгу достать несложно, если, конечно, как следует поискать.
Примерно в одно время с Барбаро, но на несколько лет позднее, при персидском дворе шаха Узун-Гас- сана появился другой знатный венецианец — Амброджо Контарини. Его миссия была также крайне сложна.
Он был послан своим государем через Польшу в Персию для того, чтобы способствовать созданию союза Персии, России и Польши против турок. На обратном пути из Персии, в 1476-1477 годах Контарини посетил Москву, где был принят сыном Василия II Темного, Иваном III.
Книга Сигизмунда Герберштейна «Известия о делах Московитских», ее самое первое, венское, издание 1549 года тоже, конечно, была у Барона. Он знал, что Герберштейн издавал свою книгу много раз, всегда немного по-разному, на разных языках — то по- немецки, то по-итальянски, то на латыни, но считал, что первый взгляд самый верный, и решил не пытаться сравнивать разные выпуски одного и того же труда.
С чего начинался дальний путь? Что надо было делать путнику, собираясь в дорогу, чтобы не попасть в многочисленные западни, которые могли ждать впереди? Не полагаясь на собственную память, Барон стал перелистывать бумаги, положенные ему на стол. В первую очередь он взял книгу одного из опытнейших путешественников Европы XVI века, Сигизмунда Герберштейна.
В книге Герберштейна о Московии можно найти подробную роспись пути его посольства с указанием точных дат. В тот раз в дороге он был ровно сто дней: из Аугсбурга выехал 27 декабря 1516 года, в Новгород Великий прибыл 4 апреля 1517-го. В дневнике Гербер- штейн скрупулезно отмечал время ночлегов, и всем было понятно, что он не преувеличил достоинства своего экипажа, а только отдал ему должное.
В Москву можно было добраться двумя способами: по суше и по воде. Первый путь, целиком сухопутный, которым чаще всего ездили иностранные путешественники, шел из Западной Европы к русским напрямик — с запада на восток.
Читать далее...