[500x316]
Для этого 500гр.сосновой или еловой хвои залейте 2л.воды и дайте настояться в темном месте в течение недели.Перед применением разведите водой(1:7)и опрыскайте растения,которые"поела"тля"
[показать]
[показать]
[240x206]
[800x1186]
КРАСИВЫЕ ИДЕИ КАЛИТКИ |
[показать] Источник
http://lifenatural.ru/archives/tag/dachnye-idei
Серия сообщений "идеи для дачи":Домашки - хранители полиэтиленовых пакетов на кухне
[показать]
Художник Александр Базано
игрушки и выкройки
[600x416]
[430x600]
[500x461]
[600x456]
[576x600]
[500x396]
[600x400]
[600x430]
[600x465]
[600x461]
РАЗМЕР: 38/40
ВАМ ПОТРЕБУЕТСЯ: 1500 г бежевой пряжи (40% акрила, 60% хлопка, 170 м/100 г); крючки № 4 и № 7; 1 пуговица.
Ажурный мотив: связать цепочку из 6 возд. п. и сомкнуть ее 1 соед. ст. в кольцо. Далее вязать круговыми рядами по схеме 1.
Основной узор: вязать по схеме 2. Начинать с петель перед раппортом, повторять петли раппорта, заканчивать петлями после раппорта. Повторять с 1-го по 4-й р.
Плотность вязания. Ажурный мотив, двойная нить, крючок № 7: 15 х 15 см; основной узор, крючок № 4: 4 раппорта и 5 р. = 10 х 10 см.
Спинка: для планки крючком № 7 двойной нитью связать 16 ажурных мотивов и соединить их между собой по выкройке.
По верхнему краю планки крючком № 4 вязать основным узором. Через 20 р. от планки убавить с обеих сторон в каждом 4-м р. 11 х 1/2 раппорта. Через 64 р. от планки работу закончить.
Правая полочка: для планки крючком № 7 двойной нитью связать 8 ажурных мотивов и соединить их между собой по выкройке. По верхнему краю планки крючком № 4 связать основным узором. Через 20 р. от планки убавить с левой стороны в каждом 4-м р. 11 х 1/2 раппорта. Через 58 р. от планки убавить для выреза горловины с правой стороны в каждом 2-м р. 3 х 1/2 раппорта. Через 64 р. от планки работу закончить.
Активная колонизация русскими заволжских степей стала возможной лишь после покорения Казанского (1552) и Астраханского (1554) ханств войсками Ивана Грозного. Разобравшись в геополитической ситуации в 1557 г., русское подданство добровольно приняли башкиры, а чуть позже в состав России вошла Ногайская орда. Уже в 1574 г. была основана Уфа, в 1586 г. — Самара. В 1586 же году появилось первое русское поселение на Яике. Его основали вольные волжские казаки (с 1591 г. их стали называть яицкими казаками), бежавшие из-под Самары подальше от государевых воевод, а также переселенцы из центральных районов России. Городок заложили в устье реки Илек. Численность его населения быстро росла, так что в начале XVII в. возникло новое поселение (на месте современного казахского Уральска), получившее название Яицкий казачий городок.
В XVII в. русские имели конкретные представления о земле, расположенной между Волгой и Яиком и к юго-востоку от последнего. Об этом свидетельствует "Большой Чертеж" — карта всего Московского государства, составленная русскими землемерами в конце XVI в. Это была дорожная карта-гигант, на которую наносились реки, озера, горы и города не только Московского государства, но и прилежащих к нему земель Заволжья и Зауралья. К сожалению, сам чертеж и его копии не сохранились, до наших дней дошла только опись карты 1627 г., получившая название "Книга Большому Чертежу". В "Книге" достоверно описаны бассейн Урала и реки бессточной области Приаралья: "Река Яик вытекла поровень с Оралтовой горой (Южный Урал) против верховья Тобола-реки. Потекла река Яик в Хвалинское море, а протоку реки Яика до моря 1050 верст... Река Юрюк Самар (Сакмара)... пала в Яик против Аралтовы горы с правой стороны... пала в Яик, с левые стороны Яика, Илез-река, ниже горы Тусте-бы, по-нашему, та гора Соляная, ломают в ней соль... а выше Изле (Илек)-реки конец Оралтовы горы Урака вытекла река Иргиз и пала в озеро Акбашлы... и с тоя же Урака горы потекла река Гем... а Гем-река, не дошед до Хвалинского моря 20 верст, пала в озеро". Географические знания о приуральском крае на конец XVII в. были отражены на картах тобольского служащего Семена Ремезова.
XVIII в. ознаменовался многими петровскими преобразованиями, в том числе и в деле географического изучения России и прилегающих территорий. Начиная с 1730-х гг., в приуральских степях появляются профессиональные ученые и военные Оренбургской (Известной) экспедиции, которые, по сути, и включили в состав Российского государства обширные пространства Южного Приуралья и Казахстана, открыв возможности для их широкого освоения.
Началось все в 1730 г., когда хан Младшего Жуза, или Малой Орды, Абулхаир обратился с просьбой о принятии его народа в российское подданство. Он обращался уже в третий раз. Ранее, в 1718-м и 1726 гг. его просьба не была удовлетворена. А на этот раз Анна Иоанновна подписала жалованую грамоту о принятии в российское подданство киргиз-кайсаков, как тогда называли казахов Младшего Жуза. В этой связи у И.К. Кирилова — одного из "птенцов гнезда Петрова" — родилась мысль об основании города на Яике, который должен был охранять южные рубежи империи и развивать торговлю с азиатскими странами. Эту мысль И.К. Кирилов сумел внушить хану Абулхаиру, и тот официально попросил об этом русское правительство.
После того как проект основания города на Яике И.К. Кирилова был одобрен Сенатом и 1 мая 1734 г. была получена "всемилостивейшая апробация", его автор был пожалован в статские советники и получил огромные полномочия — его приказы были обязаны беспрекословно выполнять все военные и должностные лица. Так началась история Оренбургской экспедиции. "Известной" она была названа в целях обеспечения секретности, ведь в ее задачи входило не только основание главного города на Южном Урале, но и строительство целой линии оборонительных сооружений на юго-восточной границе, всестороннее изучение природных богатств территории (в целях их последующей разработки), истории, культуры, обычаев живших там народов, налаживание торговли с азиатскими народами и в конечном итоге подготовка включения Средней Азии в состав Российской империи.
Основная часть экспедиции во главе с Кириловым отправилась из Петербурга 15 июня 1734 г. Остальные выехали на две недели позже. В Москве, куда Кирилов прибыл 29 июня, экспедиция была доукомплектована. Всего набралось около 200 человек (военные, инженеры, геодезисты, моряки и судовые мастера, канцеляристы, переводчик, художник, историограф и ботаник; должность бухгалтера занял П.И. Рычков — впоследствии крупный ученый, первый член-корреспондент Петербургской академии наук. В Уфе экспедиция перезимовала, а в апреле 1735 г., пополнившись военными (более 2000 человек), выступила к устью Ори, куда прибыла 6 августа того же
Знаменитый Филипповский курганный могильник в Илекском районе, раскопки которого в 80-90 гг. XX века прославили нашу область на весь мир, а выставка с уникальными находками побывала в музеях США, Италии России, вновь привлекает ученых.
В целях спасения уникального памятника Институт археологии Российской академии наук выступил за продолжение его охранных раскопок и научного изучения. Учеными из Москвы, Оренбурга, Уфы под руководством доктора исторических наук Леонида Яблонского (институт археологии РАН, Москва) были вскрыты насыпи шести курганов. Полученный результат превзошел все ожидания. Насыпи исследованных курганов были возведены племенами, кочевавшими на территории Южного Приуралья около 2,5 тысячи лет назад. В погребениях найдены уникальные предметы вооружения и быта древних кочевников, в том числе ювелирные изделия из драгоценных металлов, предметы импорта, демонстрирующие связи кочевников древнего Южного Приуралья с окружающими цивилизациями. Все находки поступили в Оренбургский областной краеведческий музей. В настоящее время ученые приступили к раскопкам самого большого "царского" кургана этого знаменитого могильника, насыпь которого имеет диаметр около 95 метров и высоту более 8 метров.
[показать] |
[показать] |
[показать] |
[показать] |
[показать] |
[показать] |
[показать] |
[показать] |
[показать] |
[показать] |
За Отделенским переулком после описанной группы домов расположен был большой комплекс построек; в XVIII веке, начиная с И. И. Неплюева, тут жили губернаторы. Основные дома выходили на набережную, где вместо проектировавшегося в свое время губернаторского дворца возвышался двухэтажный дом казарменного типа, построенный после Отечественной войны 1812 года. Во время приезда А. С. Пушкина здесь размещалось училище военных кантонистов. На набережной уже существовал бульвар, его заложили при военном губернаторе П. К. Эссене (1817–1830), очень заботившемся об озеленении города.
[300x148]
В упомянутой выше бывшей Губернской канцелярии (рис. 16) выделялось центральное здание. Его собирались перестраивать для резиденции военного губернатора. Но В. А. Перовский решил построить на его месте новое, включив и площадку фахверкового флигеля, часть которого видна на рисунке за центральным зданием. Новый дом (сейчас это Советская, 2) выдвинули немного ближе к набережной. В те же годы перестроили и шестиоконный каменный флигель. Он сохранился. На набережную теперь смотрят пять окон. Добавлен был и мезонин.
[300x400]
Особенно на набережной выделялись две первых капитально построенных церкви. Обе были соборными. Первым в Оренбурге возвели Преображенский собор, который заложили в 1746 году и освятили в 1750 (рис. 17). Поставили его на самом высоком месте набережной, колокольня видна была далеко из степи левобережья Яика&3150;Урала. Его метровой толщины стены могли бы стоять много столетий. Небольшой домик на рисунке — денежная кладовая. За собором виден вал Преображенского полубастиона.
[300x399]
В западном конце набережной возвышалась Введенская церковь. Относительно ее освящения есть две даты — 1752 и 1756 годы, последняя представляется более вероятной, так как вряд ли могли возводить одновременно два капитальных церковных здания в строящемся городе. Первую дату можно скорее принять за год закладки. Введенский собор (рис. 18) стоял ближе всего к наплавному мосту или переправе, место которой почти совпадает с нынешним постоянным мостом. Его большие волюты, фланкирующие колокольню, будто приглашали зайти в храм. Вероятно, такова была и общая идея архитекторов: издалека привлекает внимание золоченый купол колокольни Преображенского собора, а при подъезде к городу кочевника заинтересует Введенский собор.
Александр Сергеевич Пушкин приехал в Оренбург «нежданный и нечаянный», как заметил Владимир Иванович Даль, служивший тогда чиновником для особых поручений при военном губернаторе Василии Алексеевиче Перовском. Все трое хорошо знали друг друга, были в дружбе. Предупреждать же о своем приезде письмом вряд ли имело смысл, ведь оно шло бы из Казани (оттуда поэт ехал в Оренбург) не быстрее чем он сам. В Оренбург А. С. Пушкин прибыл 18 (30) сентября и уехал, направляясь в Уральск, 20 сентября (2 октября).
Поэт приехал сюда историком. В свидетельстве же, по которому он путешествовал, сказано: «Предъявитель сего, состоящий в ведомстве Министерства Иностранных Дел титулярный советник Александр Пушкин, по прошению его уволен в отпуск на четыре месяца в Казанскую и Оренбургскую губернии». Выдано свидетельство в Петербурге 12 августа 1833 года. Такая поездка была предпринята для сбора дополнительного материала о Крестьянской войне 1773–1775 годов. Надо было найти свидетелей событий 60–летней давности, да и самому следовало увидеть места, где все это происходило, ведь никакие описания не могут заменить собственных восприятий.
Оренбург занимал важное место среди населенных пунктов, которые А. С. Пушкин считал необходимым посетить. Ведь город являлся не только центром губернии, где началось восстание, он оказался в гуще событий, подвергшись почти полугодовой осаде повстанцев. Рядом находилась и Бердская слобода (рис.1), где в это же время размещался штаб Пугачева и стояли лагерем повстанцы.
Со времен Крестьянской войны и до приезда А. С. Пушкина Оренбургская крепость подверглась некоторой реконструкции: изменили профиль вала, местами расширили ров, с северной стороны начали сооружать два равелина, но не довели работы до конца; не построили и другие проектировавшиеся укрепления. Так что значительных изменений не произошло, очертания крепости в плане остались такими же. В Бердах могла только немного расшириться площадь застройки, облик же не изменился.
В Оренбурге тех лет было много ветхих построек. Главная причина этого, видимо, в том, что после опустошительного пожара 1786 года, уничтожившего около 2/3 всех домов, многое приходилось строить наспех, не имея возможности выбирать качественные стройматериалы. Даже через десять лет после пожара в городе оставалось много пустых мест, встречались вообще незастроенные кварталы. Не все оказалось застроенным и к приезду поэта.
О том, что А. С. Пушкин видел в городе, он не писал, но вне впечатлений от окружающего поэт остаться не мог, тем более, что ряд объектов должен был интересовать его в связи с темой исследования. С тех пор прошло более шестнадцати десятилетий, ничего не осталось без изменений, кроме части планировочной структуры исторического центра Оренбурга. Дошло до нас несколько построек или отдельных частей, но внешний вид их утрачен. Однако, благодаря ряду сохранившихся графических материалов можно в определенной мере восстановить облик города 1833 года и представить себе, что мог видеть поэт и историк во время своего короткого пребывания в Оренбурге.
Оренбург был крепостью бастионного типа (на рис. 2 для удобства ориентировки литерами «А» и «В» показаны два перекрестка современных улиц). Оградой служил земляной вал, окруженный рвом. Не все 10 бастионов и 2 полубастиона были сооружены одинаково, некоторые участки вала и эскарпа рва имели каменную одежду. В конструктивном плане она служила материалом, защищающим земляной вал от размывания. Часть куртин, в которых имелись ворота, была тоже одета в камень. Он не был материалом защиты, но в последнем случае служил для того, возможно, чтобы показать степнякам надежность крепости. Каменные ворота были перекрыты сводами. К ним через ров вели мосты, в то время, очевидно, деревянные; позже некоторые, в частности у Сакмарских, стали каменными. Восточные, Орские ворота, во время реконструкции переместили к середине куртины, раньше они находились рядом с фланком Неплюевского бастиона, что не вполне соответствовало правилам фортификации. Их прежнее расположение было еще заметно, на чертеже показано узкое место рва. Устройство ворот на первом месте определялось, вероятно, тем, что сюда подходила Штабская улица (потом Неплюевская) — вторая главная планировочная ось города–крепости. К новым Орским воротам, где ров значительно расширился, вела еще и дамба. Там, где было далеко от ворот и отсутствовала каменная одежда, через вал и ров вели тропинки, связывающие
Так случилось, что река Урал стала естественной границей между Россией и Хивинской (Азиатской) стороной. Для охраны русских поселенцев от набегов кочевых племен вдоль Урала были поставлены казачьи сторожевые станицы и посты. Многие называли их «Оренбургской пограничной линией». Для командования ими постоянно требовались офицерские кадры. Те, кого присылали из центра на «вакансии», освободившиеся офицерские должности, — были непривычны к суровым условиям жизни в этих краях: к зною летом, к непроходимым буранам — зимой. Не знали они и местных условий. Такие кадры здесь долго не задерживались, при любой возможности старались улизнуть поближе к центру, к столице...
Командные кадры нужно было готовить из людей, хорошо знавших особенности несения сторожевой службы и жизни в оренбургских степях, особенности поведения кочующих племен «хивинцев». Вот почему перед царем и сенатом неоднократно ставился вопрос о необходимости иметь в Оренбурге учебное заведение, которое готовило бы не только военные командные кадры, но и кадры военных переводчиков. Наконец в августе 1801 года военный губернатор Оренбурга Бахметев получил Высочайшее пожелание императора Александра I «поиметь в городе для детей местных дворян военное училище». Но с выполнением монаршего пожелания пришлось повременить: у города не оказалось средств для строительства. Как живуч в России до блеска многократно обкатанный чиновничий ответ: «Нет средств! Нет фондов! Сметой не предусмотрено!» и так далее, вариантов можно привести множество, успешно применяющихся и в наши дни.
Сменивший Бахметева военный губернатор, князь Волконский, выполнил волю монарха, но весьма своеобразным путем — он пригласил потомков основателя города И.И.Неплюева почтить память своего предка, при этом намекнув им, что неплохо было бы в его честь учредить в Оренбурге военное училище! Намек был понят, а Волконский получил на строительство училища стартовый капитал в размере двадцати тысяч рублей. Он немедленно представил императору его проект, который Высочайше... утвержден не был. Александру I пришлось не по вкусу то ли количество этажей, то ли форма фасада здания, то ли количество ступеней при входе. Точно не знаем. В этом больше повезло следующему военному губернатору, графу Эссену, сменившему престарелого Волконского.
2 января 1825 года Неплюевское военное училище было открыто, но размещалось оно в двух зданиях, позднее занятых женской гимназией и реальным училищем. Лишь 70 лет спустя, в 1872 году, Неплюевское военное училище перешло во вновь выстроенное здание, известное горожанам под названием 1–ый кадетский корпус. Но военным губернатором в это время был уже Н.А.Крыжановский. Училище имело два отделения — Европейское и Азиатское, каждое делилось на три класса: низший, средний и высший. Образование Неплюевского училища оставило заметный след не только в истории Оренбурга, но и в развитии культуры нашего края — оно имело свою типографию, от него берет начало наш областной краеведческий музей, в его деятельности принимали участие многие известные лица, в том числе и академик Академии художеств России Лукиан Васильевич Попов. Он был не только великолепным художником, но и большим оригиналом. О его причудах уже при жизни ходили легенды. Лукиана Васильевича можно было встретить босым не только на улицах города, но и в стенах училища на уроках...
— Господин Попов! — как–то обратился к нему один из офицеров кадетского корпуса. — Ну как можно так ходить? Бога побойтесь! На вас же смотрят не только наши кадеты, офицеры, на вас смотрит весь Оренбург! Смотрят и зубоскалят!..
— Э–э, батенька мой! — парировал эту тираду художник. — Что смотрят на меня — в том нет греха. Пусть смотрят! Грех, что зубоскалят! А зубоскалят по неразумению своему. Земля–матушка вразумила меня живописать, и воспринимаю науку ее я только через босы ноги. Обунь–одень онучи какие — враз от земли–матушки нашей в отрыве будешь, идей кормилицы лишишься!
Появление босого художника в стенах Неплюевского училища шокировало лощеных офицеров. Не раз обращались они к начальнику училища, настойчиво рекомендуя убрать художника–босяка. Тот долго упорствовал и терпел причуды даровитого живописца. Но однажды...
— Ваше превосходительство! — обратился дежурный офицер к генералу. — Господин Попов на занятия к кадетам соизволил не явиться! И это уже, как вы знаете, не первый раз. Не смею советовать Вашему превосходительству, но офицеры считают, что к нему пора принимать самые