Про печень и онкологию
*******
Таким образом, благодаря Его Величеству Случаю, и в то же самое время, закономерно, мне удалось открыть для себя новый, удивительный мир возможностей человека, активным изучением которых я и занялся, ещё будучи студентом. Очередное открытие для себя я сделал опять-таки «случайно». Один из моих добровольных помощников как-то спросил меня о том, могу ли я определить, болен он чем-то или нет. «Откуда я могу это знать?» — ответил я ему с удивлением. Не знаю почему, но по какой-то причине этот парень очень уж хотел услышать моё мнение по поводу его здоровья. «Попробуй всё-таки» — сказал он — «чего тебе стоит?!» И я подумал — почему бы и не попробовать?! Сказано — сделано. Я весьма неплохо знал анатомию и физиологию человека, и решил попытаться.
Я никогда не видел, как подобное делают другие, и решил, на свой страх и риск, действовать по своему усмотрению. Я «просто» стал водить своей рукой вдоль тела этого парня, мысленно настраиваясь на внутренние органы его организма. С удивлением для себя я обнаружил, что если я представлял какой-нибудь внутренний орган, то начинал ощущать его в своей руке. Я мог «пощупать» этот орган, проникнуть внутрь него и т.д. Но в то же самое время, я не был уверен в том, что это — не игра моего воображения. Что это такое — информация о состоянии органа или моё воображение, можно было определить только практикой. Парень оказался, с моей точки зрения, довольно здоровым. Единственное, что показалось мне странным — его печень. Причём, мне было непонятно, что же всё-таки не так с его печенью. Я имел неплохое представление о болезнях печени, знал какие физиологические и морфологические изменения вызывают болезни в тканях печени. Но ничего похожего, с моей точки зрения, я не обнаружил у него.
И хотя оттого, что я скажу или не скажу, практически ничего не менялось, — ведь я не утверждал, что могу подобное делать — но, тем не менее, ошибаться мне тоже как-то очень не хотелось. Так или иначе, мне нужно было дать ответ, и я сказал то, что мне казалось, соответствует состоянию его печени. Я сказал ему, что мне кажется у него проблема с печенью и, что проблема связана с отсутствием фермента, расщепляющего этиловый спирт. Он сначала смутился, и я уже подумал, что попал «пальцем в небо», как вдруг он мне ответил: «Ты знаешь, а ведь ты прав. Достаточно мне выпить даже кружку пива, как я теряю сознание и вхожу в состояние, близкое к коме». Его ответ удивил меня несказанно, ведь подобное я делал первый раз в своей жизни, и — попадание в «яблочко» с первого раза. Конечно, без достаточно глубоких знаний по анатомии и физиологии человека подобное было бы невозможно, но, тем не менее, нужные сведения у меня были, и мне удалось определить всё правильно.
Я ещё находился в потрясении от случившегося, когда тот же парень сразу же и попросил: «вылечи меня, пожалуйста!» На мой ответ, что я не знаю, как это сделать, он мне ответил просто — пробуй. И я попробовал, и ... у меня получилось!
* * *
Слухи о том, что я умею лечить «биополями», быстро распространились по университету. Многие мои знакомые стали обращаться ко мне с вопросами о том, что у них и просили их от этого избавить. Я разрушал камни в жёлчном пузыре, в почках, убирал язвы желудка и двенадцатипёрстной кишки, убирал варикозное расширение вен и т.д. Одним из самых первых моих успехов было лечение раковой опухоли.
Однажды зайдя в свой деканат по делам, я увидел, что там находится заплаканная женщина, которая, как я знал, работает в ректорате. Позже секретарь декана объяснила мне, что у этой женщины большое горе. Её мужа положили на операцию, открыли и закрыли, ничего не трогая. У него обнаружили раковую опухоль размером с детскую головку, которая «сидела» на брюшной аорте. Удаление опухоли при таком положении просто невозможно, так как потребовалось бы удалить и часть брюшной аорты, а это — невозможно. Хирург, делавший операцию, сообщил его жене, что сделать ничего нельзя и что её муж умрёт даже не от рака, а от того, что раковая опухоль «просто» перекроет при своём росте брюшную аорту и тем самым прекратится поступление артериальной крови в нижнюю часть туловища. А это вызовет гангрену и смерть.
Когда мне об этом сообщили, я встретился с этой женщиной и предложил попробовать мой метод, так как, в любом случае, медицина ничего предложить не может, кроме того, как сидеть и ждать, пока человек не умрёт. Она
[350x300]
О лечении, телепатии и другом.
Я продолжал познавать совершенно неизвестный мир, мир, который был загадкой не только для меня. Я придумывал всё новые и новые опыты, благо добровольных помощников было много, многим хотелось поучаствовать в чём-то необычном. Ко всему прочему, многие опыты сопровождались весельем по-доброму. Невозможно было удержаться от смеха, смотря на то, как здоровый парень, без видимых причин не может оторвать свою ногу от пола. Наблюдать за его реакцией, удивлением на лице после неудачных попыток оторвать свою собственную ногу от поверхности пола, когда ещё секунду назад эта же самая нога слушалась без всяких проблем... Короче, это надо видеть самому, чтобы понять взрывы хохота случайных и неслучайных зрителей, наблюдавших за происходящим. Причём, покатывались от смеха и сами «жертвы».
Я обнаружил, что на дискретных расстояниях от конкретного человека можно зацепить человека, как на крючок и, например, потянуть на себя, да так, что если это не делать аккуратно, человек может упасть, а если сделать это резко — отлететь в желаемую сторону, как мячик от стенки. Я не доводил, конечно, ситуации до критического уровня, моей задачей не было исследовать возможности нанесения ударов на расстоянии, а изучить возможности дистанционного влияния одного человека на другого (или других). Я изучал методы гипноза, когда человек погружался в гипнотический сон словесным воздействием или только мысленным, или энергетическим воздействием на соответствующие участки мозга, которые я отыскивал сам. Я научился вводить человека в состояние транса без всякого погружения в гипнотический сон, когда человек полностью сохраняет свою индивидуальность, способность адекватно мыслить в отношении всего, за исключением того, что внушалось мысленно или посредством слов. Я не знал, изучал ли кто другой подобное или нет, пришли ли к тем же выводам, что и я — я не знал в то время. Да для меня это и не было важно, для меня было важно разобраться самому, понять природу происходящего для себя.
Возможно, я «открывал» велосипед, возможно, я случайно открыл что-нибудь новое. Для меня это не было важным, важным было только понять, проникнуть и осмыслить суть происходящего. Аналогичное интересовало меня и при лечении людей. Мне было интересно понять, что же из себя представляет живой организм, живая клетка. Как живой организм функционирует, почему и как возникают болезни и как можно восстановить повреждённые органы и ткани до здорового состояния. В результате мне довольно часто удавалось помочь людям в их проблемах со здоровьем. На лечебное воздействие люди реагировали тоже неодинаково. Кто-то реагировал практически мгновенно, кто-то реагировал на следующий день, кто-то — через неделю. Отличалась и скорость протекающих изменений. И опять-таки, скорость восстановительных процессов лежала в довольно широких пределах. И всё это не зависело от того, верит или не верит человек в подобное лечение.
Были случаи, когда человек верил в лечение фанатично, но это не очень ему помогало, и случаи, когда человек был упёртым скептиком и, тем не менее, проблемы «исчезали» без следа. Причём, изменения в организме человека происходили весьма необычные. Например, человек имел многолетнюю хроническую язвенную болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки и... после моей работы исчезала не только «свежая» язва, но и рубцы всех старых язв. После лечения врачи не могли найти никаких следов и симптомов болезни у человека, у которого они наблюдали за развитием болезни порой десятки лет. Атрофированные органы «превращались» в совершенно здоровые. Например, в лёгких больного туберкулёзом, после лечения не обнаруживалось известковых каверн и т.д.
Любопытно то, что известковые образования в лёгких не были частью живого организма, а возникали на месте погибших лёгочных тканей. Мёртвая материя внутри живой исчезает, и погибшие ткани лёгких, погибшие много лет назад, оказываются вновь там, где они должны быть по замыслу природы. Мёртвая материя исчезает и появляется здоровая ткань, причём, никто не мог даже сказать о том, что с лёгкими данного человека когда-либо что-нибудь случалось, тем более, туберкулёз и т.п.
* * *
Иногда происходили вещи, которые мне становились понятными позже. Например, среди моих друзей-сокурсников были и закостенелые скептики, которые старались доказать мне, что я не прав. Однажды мне предложили провести эксперимент, чтобы доказать «ошибочность» моих позиций. Мне предложили определить болезни моего сокурсника Юры Карпенко. Он стал передо мной, мне завязали глаза, и я начал сканирование его
[467x239]
Правда о пси-воздействии или Чем дальше в «лес», тем больше «дров»
Между тем, время текло своим чередом. Будни сменяли друг друга. В мае 1989 производился один весьма интересный эксперимент. Он проводился в Институте Мозга. В специальной камере, в которую не проникают никакие электромагнитные излучения (камера Фарадея), я ввёл Михаила Дехта в новое качественное состояние мозга, в котором он видел свой мозг, органы своего организма. Я своим воздействием на Михаила создал такие условия, при которых он мог своим сознанием путешествовать по кровеносным сосудам своего организма, при этом он воспринимал себя размером со свой собственный эритроцит. Далее, я создал условия, когда он мог наблюдать свои хромосомы, находясь внутри оных. При всём при этом, Михаил комментировал всё, что он видит и чувствует, находясь в полном сознании. Кто-то может быть назовёт это бредом сумасшедшего или внушением с моей стороны. Но самое забавное то, что научный сотрудник института мозга, наблюдавший за приборами, можно сказать, в прямом и переносном смысле, выпал в «осадок». В то время, когда Михаил Дехта красочно расписывал своё путешествие внутри своего собственного тела, энцефалограмма его мозга показывала, что он находится в коме или в состоянии клинической смерти. А он спокойно разговаривал со всеми, шутил, чувствовал себя прекрасно, как никогда ранее, как он сам определил своё тогдашнее состояние. У научных сотрудников Института Мозга всё это вызвало состояние шока.
Этот эксперимент снимался съёмочной группой Вадима Белозёрова, но никогда не был показан, и это случилось по нескольким причинам. Но главное — то, что мозг человека в качественно другом состоянии вёл себя совершенно по-другому, вопреки всем «законам» и «правилам» современных представлений о его работе. И таких примеров можно приводить до бесконечности. Но не будем тратить время и бумагу на перечисление всех фактов и событий, на это не хватит вечности. А вернёмся к событиям и явлениям, имеющим важное значение, по крайней мере, как это видится мне.
В сентябре 1989 года меня разыскала вновь Ольга Сергеевна Т. После событий, произошедших вокруг неё в 1987 году, она со своим мужем уехала на Ближний Восток. Он там получил работу переводчика. И она со своей семьёй отсутствовала более года. Приехав в сентябре 1989 года обратно в Москву или в отпуск, или по истечении контракта её мужа, Ольга Сергеевна с любопытством, столь свойственным ей, начала «поглощать» информацию с экрана телевизора. И в очередной раз она попала в серьёзный переплёт. Увидев на экране телевизора Анатолия Кашпировского, она «включилась» в идущее через экран и... немедленно стала искать меня. В это время я жил на квартире в районе Ново-Гиреево, и мои координаты найти было весьма сложно. Но ей это удалось, и в один прекрасный сентябрьский день раздался звонок на квартире, где я обосновался, и я услышал её голос. После обычного в таких случаях обмена любезностями, она вновь обратилась с просьбой вытащить ей из очередной переделки. В результате своего любопытства, она «включилась» в новую систему и была не в силах сама от неё освободиться. Оказалось, она включилась в систему, состоящую из множества генераторов, создающих паразитические пирамиды. Точно такие же системы, как и та, от чрезмерного «внимания» которой я освободил 19 декабря 1987 года её и ... заодно всех тех, кто был подключён к паразитической системе.
Когда в 1987 году я уничтожил паразитическую пирамиду с её основой — генератором — я даже не подумал проверить, нет ли где-нибудь ещё подобных «сувениров». Я даже не мог себе предположить, что подобная мерзость существует не в одном экземпляре. А вполне возможно, я был ещё не готов к тому, чтобы разобраться со всеми генераторами вместе или для этого было ещё не время. А может быть, существовали все перечисленные выше причины и может, ещё что-нибудь, неизвестное мне. Так или иначе, во второй раз вытаскивая Ольгу Сергеевну Т. из очередной переделки, в которую она попала, я вышел на целую систему пси-генераторов. Через А. Кашпировского работала группа чёрных магов, многие из которых носили высокие погоны и высокие научные звания. Всем остальным они с пеной у рта доказывали, что такое невозможно потому, что такое невозможно никогда. И когда все остальные вслед за ними стали верить в то, что магия есть ни что иное, как мракобесие и невежество, сами спокойненько применяли против этих самых народных масс магию, которой якобы не существует. Через А. Кашпировского работала именно такая
[534x300]
Новые возможности людей
Где-то через месяц службы (в Советской армии), квартира в офицерском общежитии освободилась и лейтенант Миленко перебрался туда, я же — отказался, я никогда не был любителем общежитий, да ещё, когда втроём в одной квартире. Итак, я стал снимать комнату один, что, в принципе, меня очень устраивало. Хозяйка квартиры, пожилая женщина, как-то пригласила меня на чай. Будучи на пенсии, ей не хватало человеческого общения и хотелось переброситься «парой» слов с кем-то. Как-то за чаем, слово за словом, разговор перешёл на необычное, и я ей рассказал историю Вольфа Мессинга, о которой я читал в каком-то журнале. Я пересказывал содержание статьи, в том числе и о том, как он впервые узнал о своих способностях, будучи ещё ребёнком. В статье говорилось о том, как, будучи мальчишкой, он забрался в поезд без билета и когда в поезд зашёл контролёр он с перепугу протянул ему обёртку конфеты вместо билета и контролёр прокомпостировал её, как билет, да ещё и сказал, что, с таким билетом, нечего залазить на верхнюю полку или под полку (точно не помню), что безмерно удивило Вольфа.
Во время рассказа я наверно подсознательно вошёл в состояние воздействия и, в результате этого произошло нечто, что удивило уже меня. Во время этого разговора я двинул кистями своих рук, на что моя квартирная хозяйка среагировала самым неожиданным образом. Она посмотрела с удивлением на меня и спросила: «Чего это твой тапок вдруг прыгнул!?» Я посмотрел на свои тапки — они были там же, где и раньше, т.е. на моих ногах. Ещё одно движение — и ещё один возглас хозяйки: «...смотри и другой прыгнул!» Я решил провести эксперимент и немедленно отправился в свою комнату, где нарезал несколько бумажек, по размеру близких к размеру денег. Вернулся на кухню и, держа руки за спиной, сказал квартирной хозяйке следующее: «Я сейчас из-за спины достану денежную купюру и не были бы Вы столь любезны сказать мне её достоинство». Она согласилась, и я достал и дал ей в руки одну из бумажек, думая о ста рублях. Каково же было моё удивление, когда она совершенно спокойно мне говорит: «Давно я не держала в руках сотенную купюру». Меня это настолько ошарашило, что я спросил её, не ошибается ли она? Хозяйка с ухмылкой посмотрела на меня, поднесла бумажку к лампочке и сказала: «Я, что ли, в первый раз держу деньги в руках. Смотри, здесь водяные знаки и физиономия Ленина!»
Такой её ответ потряс меня ещё больше, я стал доставать из-за спины другие бумажки и мысленно думал — десять, двадцать пять, пятьдесят рублей — и каждый раз она точно говорила мне их «достоинство». Я достал из-за спины одновременно несколько бумажек и сказал ей, что это — пачка денег в пять тысяч рублей и попросил проверить это. И вновь, как ни в чём не бывало, она совершенно серьёзно и спокойно перетасовывала эти бумажки и сказала мне, что всё точно и в пачке действительно пять тысяч. И даже спросила меня, откуда у меня такие большие деньги? Всё происходящее меня потрясло, но я не остановился на эксперименте с бумажками. Я мысленно представил, что её телевизор стал невидимым, и тут же она заявила: «Смотри, телевизор куда-то исчез, а ваза с цветами, стоящая на нём, висит в воздухе!» Потом для неё стал прозрачен шкаф и вещи оказались висящими в воздухе. Под моим воздействием, стены дома стали прозрачными также и тут я решил проверить ещё одну свою догадку. Я попросил посмотреть на мою руку и представил себе, что рука стала прозрачной и видны кости руки и сосуды. Практически немедленно моя хозяйка уставилась с вытаращенными от удивления, даже больше, чем от вида летающих по воздуху вещей, глазами на мою руку и сказала: «Смотри — твоя рука стала прозрачной, и я вижу кости и сосуды!» Любопытно и то, что хозяйка моей квартиры не блистала ни образованием, ни интеллектом. И, тем не менее, она, под моим воздействием видела и передавала в деталях вещи, которые она не могла знать или придумать.
Это было невероятно, но факт, и я понял, что под моим воздействием человек может «видеть» невидимое обычным глазом. Теперь мне предстояло проверить это открытие на других и убедиться в его повторяемости.
* * *
Несколько раз в неделю мне приходилось проводить политзанятия с солдатами своего взвода. И как-то раз, изложив необходимый материал довольно быстро о каком-то «очень» интересном пленуме ЦК КПСС, я предложил желающим поучаствовать в эксперименте. Все мои солдаты сразу проснулись и с интересом уставились на меня. Я провёл уже известные мне тесты и отобрал наиболее
Необычное спасение
Был очень жаркий июльский день, температура держалась не ниже +40 градусов. Накалившийся «до бела» воздух был сухим, как в пустыне и буквально «трещал» в наших лёгких при каждом вздохе. Мы сидели на берегу реки, бессовестно потея и ловили ртами воздух, как выброшенные на сушу перегревшиеся караси… И уже почти что полностью «поджарившись» на солнышке, тоскующими глазами смотрели на воду. Привычной влаги абсолютно не чувствовалось и поэтому всей ребятне дико хотелось как можно быстрее окунуться. Но купаться было немножко боязно, так как это был другой, непривычный нам берег реки, а Нямунас, как известно, издавна была той глубокой и непредсказуемой рекой, с которой шутки шутить не советовалось.
Наш старый любимый пляж был на время закрыт для чистки, поэтому мы все временно собрались на месте более или менее кому-то знакомом, и все пока что дружно «сушились» на берегу, никак не решаясь купаться. У самой реки росло огромное старое дерево. Его длинные шелковистые ветви, при малейшем дуновении ветра, касались воды, тихо лаская её нежными лепестками, а мощные старые корни, упираясь в речные камни, сплетались под ним в сплошной «бородавчатый» ковёр, создавая своеобразную, нависающую над водой, бугристую крышу.
Вот это-то старое мудрое дерево, как ни странно, и являло собой реальную опасность для купающихся… Вокруг него по какой-то причине в воде создавалось множество своеобразных «воронок», которые как бы «всасывали» попавшегося человека в глубину, и надо было быть очень хорошим пловцом, чтобы суметь удержаться на поверхности, тем более, что место под деревом как раз было очень глубоким.
Но детям говорить об опасности, как известно, почти что всегда бесполезно. Чем больше их убеждают заботливые взрослые, что с ними может произойти какая-то непоправимая беда, тем больше они уверены, что «может быть с кем-то это и может случиться, но конечно же, только не с ними, не здесь и не сейчас»… А само ощущение опасности, наоборот — их только ещё больше притягивает, тем самым провоцируя иногда на глупейшие поступки.
Вот примерно так же думали и мы — четверо «бравых» соседских ребят и я, и не вытерпев жары, всё же решили искупаться. Река выглядела тихой и спокойной, и никакой опасности вроде бы собой не представляла. Мы договорились наблюдать друг за другом и дружно поплыли. Вначале вроде бы всё было, как обычно — течение было не сильнее, чем на нашем старом пляже, а глубина не превышала уже знакомой привычной глубины. Я расхрабрилась и поплыла уже более уверенно. И тут же за эту же слишком большую уверенность, «боженька стукнул меня по головушке, да не пожалел»… Я плыла недалеко от берега, как вдруг почувствовала, что меня резко потащило вниз… И это было столь внезапно, что я не успела никак среагировать, чтобы удержаться на поверхности. Меня странно крутило и очень быстро тянуло в глубину. Казалось, время остановилось, я чувствовала, что не хватает воздуха.
Тогда я ещё ничего не знала ни о клинической смерти, ни о светящихся туннелях, появлявшихся во время неё. Но то, что случилось далее, было очень похожим на все те истории о клинических смертях, которые намного позже мне удалось прочитать в разных книжках, уже живя в далёкой Америке…
Я чувствовала, что если сейчас же не вдохну воздуха, мои лёгкие просто-напросто разорвутся, и я наверняка умру. Стало очень страшно, в глазах темнело. Неожиданно в голове вспыхнула яркая вспышка, и все чувства куда-то исчезли... Появился слепяще-яркий, прозрачный голубой туннель, как будто весь сотканный из мельчайших движущихся серебристых звёздочек. Я тихо парила внутри него, не чувствуя ни удушья, ни боли, только мысленно удивляясь необыкновенному чувству абсолютного счастья, как будто наконец-то обрела место своей долгожданной мечты. Было очень спокойно и хорошо. Все звуки исчезли, не хотелось двигаться. Тело стало очень лёгким, почти что невесомым. Вероятнее всего, в тот момент я просто умирала...
Я видела какие-то очень красивые, светящиеся, прозрачные человеческие фигуры, медленно и плавно приближающиеся по туннелю ко мне. Все они тепло улыбались, как будто звали к ним присоединиться… Я уже было потянулась к ним… как вдруг откуда-то появилась огромная светящаяся ладонь, которая подхватила меня снизу и, как песчинку, начала быстро подымать на поверхность. Мозг взорвался от нахлынувших резких звуков, как будто в голове внезапно лопнула защищающая перегородка... Меня, как мячик, вышвырнуло на поверхность… и оглушило настоящим водопадом цветов, звуков и ощущений, которые почему-то