
В первой главе я утверждал, что, несмотря на расхожие представления многих людей последнего столетия, зло вполне реально, обладает огромной силой и что, когда мы его игнорируем, это приводит к тому, что при внезапном столкновении с серьезным злом мы ведем себя инфантильно и неразумно. Во второй главе я рассматривал классический библейский подход к проблеме, стремясь показать, что Ветхий Завет рассказывает историю о глубоко двусмысленном плане Бога Творца, который заботится о сотворенном Им мире и ради этого призвал особый народ, через который Он хотел справиться с проблемой зла. В третьей главе я говорил о том, что четыре канонических евангелия рассказывают, каждое по-своему, историю Иисуса и его смерти, чтобы представить это событие как кульминацию истории Израиля — и тот момент, когда политическое и космическое зло, соединившись, обрушилось на Сына Божьего и убило его, истощив при этом свою силу. Я хотел подчеркнуть, что евангелия представляют нам не просто исторические рамки для внеисторического по сути спасения, но историю того, что Бог сделал со злом на всех его уровнях, когда Он позволил злу совершить самое наихудшее со своим воплощенным Я. Конечно, такое понимание смысла креста стало возможным только после воскресения Иисуса, когда его послушное согласие на смерть стало явным, подобно высокой горе, которая была скрыта за темными облаками, а потом внезапно открылась взорам.


Почему умер Иисус? На этот вопрос можно дать много ответов: римляне думали, что он угрожает их безопасности; иудейские вожди возмутились его действиями в Храме; его предали ученики; Иисус верил, что в каком-то смысле именно к этому призван. Все это я гораздо подробнее рассматривал в главе 12 книги «Иисус и победа Бога».
Но если мы спросим «Почему умер Иисус?» в более глубоком смысле, размышляя о том, почему, в соответствии с замыслами Бога, Иисус должен был умереть, мы переходим от исторического анализа событий и мотивов к богословскому вопросу, что Бог решил сделать со злом. В итоге именно этот вопрос — непременная составляющая всех теорий «искупления». А для рассмотрения такого вопроса необходимо иметь представление о том, что же такое «зло». По своей природе — это вроде улицы с двусторонним движением: здесь нельзя сначала построить свои представления о зле, а потом перейти к доктрине искупления, чтобы показать, как Бог решает эту проблему, — хотя некоторые идут именно таким путем. Новый Завет и дальнейшая история христианства показывают нам, что христианские богословы нередко, если не обычно, в изумлении, ужасе и благодарности созерцали распятие Иисуса, а уже отсюда черпали глубокое понимание природы зла. «Если чрез Закон — оправдание, — значит Мессия напрасно умер», — писал Павел (Гал 2:21).


В первой главе я представил масштабную обзорную картину проблемы зла и наметил некие вехи, на которые нам следует ориентироваться, если мы хотим понимать зло здраво и по-христиански. Я говорил о том, что зло не чисто философская, но практическая проблема. Для традиции Просвещения с ее высокомерием характерно стремление игнорировать проблему зла или преуменьшить ее значение, что приводило к трагическим последствиям; критика Просвещения со стороны постмодернизма, хотя она и важна, не дает новых решений. В конце я высказал предположение, что нам следует отказаться от попыток видеть в западной демократии средство, которое автоматически решает проблему существования мирового зла, и что нам следует всерьез относиться как к надличностным силам зла, так и к тому факту, что граница между добром и злом проходит не между «нами» и «ими», но через жизнь каждого человека и всего общества.
