|
[610x529]
Ирина Снегова. Её стихи удивительно современны – такое впечатление, что они были написаны сегодня, а не пол века назад. В интернете её поэзии практически нет – отдельные стихотворения, записанные по памяти пользователями различных сайтов. Нет и биографической справки, не снабжены ею и немногочисленные сборники (всего два или три), издаваемые в различное время. Ирина Снегова родилась в 1922-м, была довольно популярна и известна в 60-е годы прошлого века, жила переводами с языков народов СССР. Умерла в 1975-м – ей было всего 53 года.((Из авторского предисловия к сборнику «И всё, что ты любишь…»))
1922-1975
Незадолго до смерти, уже зная о своей болезни, Снегова жила в Малеевке, бродила по аллейкам и читала вполголоса – сама себе – Тютчева. Что-то должно было измениться в ее поэзии, но времени для этого в жизни не осталось. Что рвалось в ее несбывшуюся, ненаписанную поэзию?.. Сейчас, перечитывая множество ее переводов с “языков народов СССР”, я невольно получила точный ответ на этот вопрос. Прочтите стихи башкирского поэта Мустая Карима в переводе Снеговой – и вы с трудом поверите, что это не Георгий Иванов. Тот, кстати, перед смертью тоже часто бормотал Тютчева. “Все года, события стали ближе / Воедино слив друзей, врагов; / Между Петербургом и Парижем – расстоянье несколько шагов...”, – писал эмигрант первой волны, поэт Александр Перфильев. “Парижская нота”... “переводы с башкирского”... Кто бы поверил, что между ними тоже всего полшага?
Что было, то было…
А было?
Наверняка.
Солнцем глаза слепило,
Ветром наотмашь било,
Сыпало вслед снега…
А я всё равно любила,
Очень тебя любила.
Что было, то было…
Забыла.
Окончательно. На века.
1957
У нас говорят, что, мол, любит, и очень,
Мол, балует, холит, ревнует, лелеет…
А помню, старуха соседка короче,
Как встарь в деревнях, говорила: жалеет.
И часто, платок, натянувши потуже
И вечером в кухне усевшись погреться,
Она вспоминала сапожника-мужа,
Как век он не мог на неё насмотреться.
– Поедет он смолоду, помнится, в город,
Глядишь – уж летит, да с каким полушалком!
А спросишь: чего, мол, управился скоро?
Не скажет… Но знаю… меня ему жалко…
Зимой мой хозяин тачает, бывало,
А я уже лягу, я спать мастерица,
Он встанет, поправит на мне одеяло,
Да так, что не скрипнет под ним половица.
И сядет к огню в уголке своём тесном.
Не стукнет колодка, не звякнет гвоздочек…
Дай Бог ему отдыха в царстве небесном! –
И тихо вздыхала: – Жалел меня очень.
В ту пору всё это смешным мне казалось,
Казалось, любовь, чем сильнее, тем злее,
Трагедии, бури… Какая там жалость!
Но юность ушла. Что нам ссориться с нею?
Недавно, больная бессонницей зябкой,
Я встретила взгляд твой – тревога в нём стыла.
И вспомнилась вдруг мне та старая бабка, –
Как верно она про любовь говорила!
О, господи! Все женщины мечтают,
Чтоб их любили так, как ты меня.
Об этом в книгах девочки читают,
Старухи плачут, греясь у огня.
И мать семьи, живущая как надо,
В надёжном доме, где спокойный свет,
Вздохнёт, следя, как меркнут туч армады :
И всё как надо, а чего-то нет.
Есть равновесье, складность, но всечастно
Никто минут, кромсая дни, не ждёт.
Никто тебя за счастье, за несчастье,
Как бред, как наважденье, не клянёт.
Не довелось… Вздохнёт, а тучи тают,
Горит закат на самой кромке дня…
О господи! Все женщины мечтают,
Чтоб их любили так, как ты меня, -
Неотвратимо, с яростью, с бедою,
С желаньем мстить, как первому врагу.
… Должно быть, я такой любви не стою,
Коль броситься ей в ноги не
Животные суть ничто иное, как прообразы наших добродетелей и пороков, блуждающие перед нашим взором признаки наших душ. В. Гюго
[591x480]
Д. Лихачев: В лагере тех, кто не матерился, расстреливали первыми : Православие и мир
[380x285]
[456x327]
[451x522]
[500x100]
Фернандо Ботеро (р.1932) художник из Колумбии, представитель гротескно-традиционалистского направления, близкого «наивному искусству».
Ботеро выработал свой характерный стиль во второй половине 1950-х годов вкупе с изо-фольклором и китчем в духе «наивного искусства». Предметы и фигуры предстают в его живописи и графике подчеркнуто пышными, пребывающими в сонном покое, – этот волшебный транс напоминает провинциально-застойную и в то же время «магическую» атмосферу рассказов Х.Л.Борхеса и романов Г.Г.Маркеса. Некоторые сюжеты восходят к классическим, хорошо знакомым образам, хотя и обретающим неизменно пародийный характер. Встречаются в его творчестве также многочисленные реминисценции с произведений известных художников прошлого.
|