[800x477]«В миру» она учитель и мать троих маленьких сыновей, но при этом находит время для творчества. Уже несколько лет Елена изготавливает коллекционные куклы, каждая из которых выполнена в единственном экземпляре. Публикую лучшие работы художницы, которая знает, что такое детская радость. >>>
[показать]
[показать]
[показать]
Серия сообщений "Книжное":
В нашем, Имперском праве, словом "plagium" обозначалась преступная продажа в рабство свободного человека, которое наказывалось и будет наказываться прилюдным бичеванием до полного изумления. Использующим plagium litterarium бичевание не грозит, но порицание на Форуме, плевки и свист квиритов и опускание использующего plagium litterarium вниз головой в Cloaca Maxima вполне возможно.
Случается так, что некоторые именитые и досточтимые авторы наших буколик, георгик и не побоюсь этого слова энеид переписывают других именитых досточтимых авторов при помощи специально обученных для этого рабов - copipasterum, не ставя на титульном листе своих малопочтенных списков имя автора, коий корпел над данным трудом некоторое время своей жизни. Тем самым, навлекая праведный и яростный гнев авторов, подвергнутых plagium litterarium, а так же читающих квиритов. И не только на себя навлекают они гнев сей, но и на Camelotus, наш родной город, славься он вечно!
Давайте же не будем уподобляться уважаемому Вергилиусу, позаимствовавшему множество отдельных стихов у Энния и Лукреция, о чём писал Макробий в 6-й книге «Сатурналий». Нам нужно, anno ubris conditae, вести списки правильно - ставя на листе титульном благодарность за труды истинному автору и всяческие amicalia desideria ! В ином случае, списки будут погружаться в Cloaca Maxima. Навсегда.
Ars longa, vita brevis!
Искренне ваш, Marcus Corvus Smolletus, praetor urbanus.
[200x]Эдуард Бормашенко
Мера человеческого
Часть II. Евреи
Изучая землян, наш не обошел вниманием и евреев, рассмотрев вопрос скрупулезно и непредвзято. Университетская дотошность профессора, не пропустившего загадку тысячелетней отделенности евреев, достойна одобрения, а объективность – изумления, ибо марсианские кампусы сплошь заражены антисемитизмом, хотя ни лекторы, ни студенты в глаза еврея не видели. Евреев на Марсе нет, а еврейский вопрос – есть.
Самодостаточность, обособленность и выносливость племени, столетиями не обнесенного границами, разумно было отнести на счет своеобразного мировоззрения, удерживавшего народ от распада прочнее, чем территориальные и государственные обручи. Подбор ключей к иудаизму давался ученому с трудом, ибо его с младых ногтей твердо приучили к тому, что подходить к антропологическому явлению с мерками внешними, чуждыми изучаемому феномену – нельзя. Профессор попытался сделать гиюр (чего не сделаешь во имя науки), однако получил вежливый, но непреклонный отказ. Соответствующего прецедента раввины в святых книгах не нашли.
Ничего не оставалось, кроме попытки вскрыть сейф иудаизма ключами греческой философии, в глазах раввинов подозрительной, если не еретической. Прожив вблизи евреев год и прочитав тьму книг, профессор пришел к выводу о том, что иудаизм представляет собою удивительный, невозможный синтез холодного «человек – мера всем вещам – существованию существующих и несуществованию несуществующих» и пламенной, всепроникающей и въедающейся во все поры бытия платоновской религиозности.
Оказалось, что иудаизм – не свод священных текстов, а то, что думали и думают о Б-ге, евреях, мире и всем, что его наполняет – раввины, то есть эксперты по Талмуду.
В ходе раскопок на месте будущего шоссе в районе Шуафат, расположенном на севере Иерусалима, были обнаружены следы древнего поселения. Специалисты Управления древностей датируют его медным веком. По их мнению, люди жили здесь еще 7.000 лет назад.
В районе Шуафат
Обнаружены руины двух строений и характерная керамическая и базальтовая посуда, металлическая утварь. По словам археологов, дома построены очень основательно и за их состоянием постоянно следили.
***
В отчаянье или в беде, в беде…
А. Кушнер
Шагрень поэзии моей,
чем больше строк – тем жизнь короче.
Укрой, пожалуйста, согрей
тех, кто ещё согреться хочет.
И легче станет им в беде,
узнав, что есть в житейском море,
кто стыл на сумрачной звезде
и тоже плакал в коридоре.
Я в печку уходящих дней
подбрасываю хворост строчек.
И жизнь тем ярче, чем черней
вокруг... Чем ярче – тем короче.
***
Стихи беззащитны и хрупки.
Пройдя свои девять кругов,
разбились они на скорлупки
о твёрдые лбы бодряков.
Из каждой кораблики сделав,
пустить их по лужицам мчать...
Ведь словно горохом об стену
бессмысленно в душу стучать.
О ты, толстокожее братство,
твои животы что щиты.
Тебе недоступно богатство
тоски, нищеты и тщеты.
Копытами в землю врастая,
понять ли сию благодать,
какая она непростая
и как она может летать.
Но жаворонок с небосвода
поёт не за ради пшена.
Поэзия - это свобода.
Она никому не должна.
Сидел ли, над строчкою плача,
гляделся ли в кружево крон,
о ты, одноклеточный мачо,
счастливый слепой эмбрион?
Укрыться от истины мира
в утёсах прокрустовых лож,
стоять у руля и кормила,
прихлёбывав с ложечки ложь.
Но вслушаться в сердце поэта -
тревожно, опасно, смурно...
Что мучит его до рассвета -
понять среди вас не дано.
В ударе он или в миноре,
но если вам станет невмочь, -
берёт на себя вашу горечь,
отчаянье, немочь и ночь.
Пусть сердце его из бумаги,
и сам он — почти эфемер,
поэт подаёт вам отваги
мальчишески-дерзкий пример.
Он взгляд не отводит от бездны,
паря над вселенною всей.
Ему глубоко бесполезны
советы разумных друзей.
По волчьему ездя билету,
бесстрашно заглянет в тиши
в шкафы, где таятся скелеты,
и в чёрные дыры души.
Примите же, сытые люди,
чья жизнь чепуха и труха,
сожжённую душу на блюде,
кровавое мясо стиха.
Несчастное счастье поэта,
печальная радость творца!
Пока твоя песня не спета,
тебя не убить до конца.
***
Чтоб строчка на душу кому-то легла -
писать как ножом по живому.
Ведь верят не нежному бла-бла-бла-бла,
а шраму тому ножевому.
И сыплешь на рану открытую соль,
и пламя нутро опаляет...
Но если тебя оставляет та боль -
то кажется, Бог оставляет.
***
Поэзия должна быть делом личным.
Кто Музу дома в старом пиджаке
встречать не посчитает неприличным –
тот с вечностью всегда накоротке.
О критики, засуньте ваши вкусы
туда, откуда родом ваш колхоз.
Бессмысленны блошиные укусы,
когда себя пускаешь под откос.
Тот, что корит поэта «слишком личным» -
наверное, не чувствовал, не жил.
Вам кажется безвкусным, неприличным -
лепить слова из крови и из жил.
Ваш мир стерилен, выверен, упрочен,
и нет в нём места буйным головам.
Поэт другим извечно озабочен,
к Копернику ревнуя, а не к вам.
Как раздразнить в себе такого зверя,
чтоб он пошёл бесстрашно на таран?
Так написать, чтобы
[показать]
[590x453]
[395x500]Этюд (фр. étude «изучение») — инструментальная пьеса, как правило, небольшого объёма, основанная на частом применении какого-либо трудного приёма исполнения и предназначенная для усовершенствования техники исполнителя. Но наряду с развитием техники, этюд нередко достигает и чисто-художественных целей. Жанр этюда известен с XVIII века. Среди выдающихся композиторов, писавших этюды для фортепиано — Роберт Шуман, Ференц Лист, Камиль Сен-Санс, Клод Дебюсси и другие.
![]()
(1835 — 1921)
Шесть этюдов, Соч.111
1 - Мажорные и минорные терции: Allegretto
2 - Этюд на хроматизм: Allegretto
3 - Прелюдия и Фуга: Moderato agitato - Moderato espressivo
4 - Колокола Лас Палмас: Andantino
5 - Мажорные хроматические терции: Vivace
6 - Токката по финалу Пятого концерта (Соч.103): Molto allegro
Творческие люди с богатой фантазией очень не любят, когда их окружают банальные, скучные вещи, их дома, как правило, интересны и необычны, содержат множество стилизованных украшений и элементов декора, в частности, обязательной деталью интерьера являются оригинальные модные шторы.
[640x428]
[640x480]
[640x480]
[650x650]

Ингредиенты:
5 небольших картофелин
250-300мл молока
250-300г муки
3-4 зубчика чеснока
3 яйца
1 ст.л. (без горки) сахара
3+2ст.л. растительного масла
соль
петрушка и зеленый лук - по желанию
[300x240]
[300x240]