Этой строчкой И. Бродского назван был фильм В. Фокина по повести Л. Улицкой «Ниоткуда с любовью, или Веселые похороны». Главную роль в нем сыграл Александр Абдулов.
Нью-йорк девяностых годов, особая атмосфера эмигрантского быта, запутанные взаимоотношения персонажей – на этом фоне главный герой - художник, талантливо проживший свою жизнь, - так же талантливо, в окружении многочисленных друзей и поклонниц, перед которыми разыгрывает спектакль “жизни и смерти”, уходит из нее…
Из интервью с режиссёром В. Фокиным: " Истории и судьбы разных людей сходятся к одной точке, вернее, к образу героя — умирающего в Америке художника- эмигранта. Человек этот, мудрый, легкий и талантливый, носит свой мир с собой в буквальном смысле слова. Он собирает вокруг себя тех, что могли бы составить ему компанию в России, и фактически переносит ее в мастерскую на Манхеттене".
Почему вдруг вспомнила об этом фильме пятилетней давности? Из опубликованного интервью узнала, что «у главного героя был прототип - художник-эмигрант Виталий Длуги, первый муж Улицкой». А это мой родственник, двоюродный брат моего мужа.
Виталий Длуги родился в 1943 году, учился в Москве, работал художником театра кукол Сергея Образцова. Участвовал в знаменитой «бульдозерной выставке» художников-авангардистов в сентябре 1974 года.
Потом уехал в Нью-Йорк во время зачистки перед московской Олимпиадой, там работал художником в журнале Сергея Довлатова «Новый американец».
справа от С. Довлатова - Виталий Длуги
Академик РАХ Кирилл Данелия считает его (называет в интервью) своим учителем: http://reporter-smi.ru/6417.html
Привожу небольшой фрагмент статьи В. Петровского о творчестве Длуги в журнале «Время и мы» (1984):
"О художнике должны говорить его работы, его философия и мироощущение, а не сухие факты биографии", — говорит Виталий. И на вопрос о его стиле отвечает, что то, чем он занимается, представляется ему синтезом московской и парижской школ. Московская школа — это Фальк, Эльконин, Немухин; парижская — Пьер Сулаж, Анри Ланской, Никола Десталь, Поляков.
По словам художника, раньше его более всего волновала форма, в его воображении шла трансформация образов. Теперь его привлекают цветовые решения или, как он сам говорит, его притягивают большие массы цвета и их отношения в квадрате холста.
Основное для него — это момент жизни, то самое "чудное мгновение", которое успевает уловить художник и по которому он восстанавливает явление, событие,
[показать]В эти дни в Тель-Авиве проходит фестиваль, посвященный 100-летию со дня смерти великого Шолом-Алейхема. Билеты на его открытие достать невозможно – все были проданы еще за две недели. Так что он всё еще жив – этот великий еврей с грустными глазами, умевший заставлять людей смеяться даже тогда, когда они захлебывались от рыданий. А ведь сколько раз его хоронили. Свои же евреи!
Создатель и бессменный режиссер тель-авивского театра «Идиш-шпиль» Шмуэль Ацмон рассказывал мне, как 57 лет назад, когда весь мир справлял 100-летие со дня рождения Шолом-Алейхема, в Израиле стояло гробовое молчание. На прилавках книжных магазинов не появилось юбилейных изданий его книг на иврите. Ни один театр не позволил себе даже маленькой постановки по его произведениям. Ни одна газета не откликнулась на этот юбилей. Все, что принадлежало к идишской культуре, «культуре изгнания», требовалось забыть, а прах этой культуры – отрясен с ног нового еврея, израильтянина. И вместе с этим прахом – Шолом-Алейхем и его бессмертные герои: Тевье-молочник, Менахем-Мендл, Мотл, сын Пейси-хазана, Ента Куролапа… Да разве всех упомнишь!
☯Boho Style☯Boho Style☯Boho Style☯Boho Style☯Boho Style☯Boho Style☯
Стиль бохо появился относительно недавно, как сочетание изысканного богемного стиля и свободного стиля хиппи. Образ в стиле бохо строится из элементов самых разных стилей, а потому модница, решившая экспериментировать со стилем бохо должна быть особенно осторожна. Потеряв чувство меры, она будет выглядеть смешно. Однако модницы, разобравшиеся в тонкостях стиля бохо, способны создавать запоминающие артистические образы. Что для этого сделать?
Подбираем вещи
Главное правило стиля бохо: Вы можете смешивать вещи разных стилей в рамках одного образа, но они должны выглядеть гармонично. В противном случае, Вы будете выглядеть смешно.
Важными составляющими стиля бохо являются широкие и многослойные юбки. Сочетать их можно с туниками или текстильными жилетами.
Узкие джинсы и вязаные кардиганы также способны создать яркий и запоминающийся образ.
При создании образа в стиле бохо подбирайте себе одежду из натуральной ткани.
Ваш образ должен создавать ощущение лёгкости и свободы, а потому подбирайте себе лёгкую, струящуюся одежду. Для стиля бохо очень подойдут сарафаны и длинные юбки.
Если Вы хотите создать образ в стиле бохо с налётом классики, то обратите внимание на вельвет и бархат, а также ручные кружева. Сочетать их можно с трикотажными вещами.
Красиво будет смотреться образ, построенный на контрасте фактур, когда подчёркнуто грубые трикотажные вещи соседствуют с бархатом или вельветом.
Если Вы хотите создать более изысканный образ, то обратите внимание на шифон, меха и гипюр.
Недавно на Новом кладбище увидела странную могилу. Оградка, а в ней только сиреневый куст. Но какой! Пышный, лиловый, он словно клубился, как облако, был какой-то нереальный, воздушный.
Я подошла, чтобы увидеть, чья могила, и оказалось — ничья. Ни памятника, ни креста, ни таблички. Всю дорогу я думала над этой загадкой.
Что означал этот куст в клетке ограды, казалось, рвавшийся наружу, как нежность из груди? В честь кого он посажен? Без имени похороненного эта могила казалась метафорой, каким-то намёком, обобщением, которое я не в силах была постичь умом, но понимала сердцем.
"Что нужно кусту от меня?" «Можжевеловый куст, можжевеловый куст, остывающий лепет изменчивых уст...» Что им всем от нас нужно? Нашей любви, нашей памяти. А нам от них — подтверждения, знака, что Это существует.
***
Кладбищенская ограда,
а вместо могилы — куст.
Сиреневая отрада
квадрата, который пуст.
Как звали того, кто сгинул?
Где памятник или крест?
Сиреневая могила.
Загадка окрестных мест.
Ни вросшей в траву дощечки,
ни камня с обрывком дат.
Кто был он, ушедший в вечность, -
бродяга, поэт, солдат?
Я приотворила дверцу...
Она легко поддалась.
Что нужно кусту от сердца?
Любви и рыданий всласть.
Туманом сирень клубилась,
парила не здесь, а Там.
Как жимолости той милость,
что вымолил Мандельштам.
Ограда была оправой
прекраснейшим из цветов,
которым могилы мало,
им хочется наших ртов,
распахнутой в небо дверцы,
протянутых рук лучей.
Я шла, прикарманив в сердце
того, кто уже ничей.
Почему-то никто из отозвавшихся на стихи никак не прореагировал на саму ситуацию - загадку пустой могилы, которую я до сих пор не могу разгадать. Ведь даже в самых древних захоронениях остаются какие-то следы: обломки надгробной плиты, креста, таблички, здесь же ничего не было. А ограда была свежевыкрашенной, да и куст, хоть и пышный, большой, но совсем не старый. Что это могло значить? Может быть, кто-то припасал место для себя на будущее (сейчас многие это делают)? Или на месте старой заросшей могилы, убрав следы, создали плацдарм для новой? Тогда же я восприняла это как нечто мистическое, какой-то Высший Знак. Душа была настроена только на это.
Не удивлюсь, если в следующий раз на этом месте уже ничего не будет, всё улетучится, как сон на рассвете.)) Как это в "Доживём до понедельника":
Сломанная клетка, горстка пепла,
а журавлик снова в облаках.
Есть и такая версия:

Об авторе - Олесе Бузине
[показать]
За что живет? Конан Дойл нигде не раскрывает источники доходов Холмса.
“Неужели вам нравится убивать?” — спрашивает Никита Михалков в финале фильма “Статский советник”. Его вопрос пронизан черным юмором. Князь Пожарский, которого он играет, только что убил террориста Грина в исполнении Хабенского. Который, в свою очередь, хотел убить Пожарского-Михалкова. Действительно: неужели нам, людям, нравится убивать? Уверен, большинство тут же закричит, что не нравится. А кто-то вопреки расхожему мнению станет утверждать, что в любом человеке заключена первобытная тяга к убийству. Все это может послужить отличным поводом для дискуссии. Но однозначно другое. Всем нам, и даже преступникам, не нравится быть убитыми. На этой неопровержимой истине уже скоро два века и держится величественное здание самого популярного жанра современной литературы — детективного романа. Кирпичики, из которых он построен, — маленькие томики карманных книжек, которые читают везде. Даже в метро и в… тюрьме.
Бохо хиппи от Этро
Boho_Bohemian hippy_Etro 2015

|
"Да, спустя долгие годы Сергей вдруг припомнит с ослепительной ясностью, будто в кадре цветного кино, как солдатик, бежавший по полю в большой не по росту, долгополой шинели, с винтовкою на перевес, в щетине отросшей за эти секунды серой трупной бородки, вдруг на полном бегу вскинет радостно руки, потом разведёт их, держа в правой винтовку, как будто приветствуя приближающихся немцев, как бы даже заранее их, с трех шагов, обнимая, - и рухнет на снег, подгребая замерзшие комья глины ногами.
[800x533]
... Снимите это на пленку, запишите рассказы свидетелей. Зачем? Потому что рано или поздно появится какой-нибудь человек, который осмелится сказать, что всего этого никогда не было.
Генерал Д.Эйзенхауэр, 1945
... главная опасность заключается уже не в том, что Холокост отрицается, а в том, что он, возможно, со временем будет оправдываться.
Михаил Сидоров, историк, 2013
Я должен сказать вам, что то, с чем мы росли: "никогда больше", начинает звучать как "всегда снова".
Джонатан Сакс, Гл. раввин Великобритании, 2013 http://www.netzulim.org/
***
Д-р Борис Забарко, бывш. узник Шаргородского гетто,
директор Института социальных и общинных работников (Украина).
| Память и история. Жизнь и смерть в эпоху Шоа (Холокоста) |
|
| Жизнь в тени смерти |
|

[500x300]
http://zolotoeruno.org/avtory/natalija_kravchenkonov.aspx
* * *
В эту дырявую насквозь погоду
я как под душем бродила одна,
в улицу, словно в холодную воду,
погружена, никому не видна.
Жизнь потемнела, всё кончено будто.
Встали деревья, дома, чтоб уйти.
Дождь моросящий следы мои путал
и зеркала расставлял на пути.
Всё приводил он собою в движенье,
правдою жеста зачёркивал ложь.
Дождь с необычным воды выраженьем,
чистым и синим сверканием луж.
И открывались мне улиц улики,
встречной улыбки несмелый цветок...
Блики на лицах, пречистые лики,
капелек хлебет и струй кровоток.
В лунную глубь человеческой ночи
падало с неба как в руки ранет,
противореча, переча, пророча –
влажное да – пересохшему нет.
Звонок себе в 20 век
Я звоню ей по старому номеру в вымерший век
(убираясь, нашла в телефонной заброшенной книжке).
И встаёт, проступая сквозь темень зажмуренных век,
всё, что было со мной, отсечённое жизнью в излишки.
Ни работы-семьи, не волшебник, а только учусь...
Неумеха, оторва, влюблённая девочка, где ж ты?
Ненадолго себя покидая, в тебя отлучусь –
подышать свежим воздухом детства и глупой надежды.
В этом городе юном, где нету снесённых домов,
а все улочки прежних названий ещё не сменили,
всё свершалось бездумно по воле нездешних умов –
по какой-то волшебной нелепой всевидящей силе.
Непричёсаны мысли, расхристаны чувства и сны.
Два сияющих глаза из зеркала с жаждой блаженства.
Это я – то есть ты – в ожидании первой весны,
в предвкушении самого главного взгляда и жеста.
Там витало рассветное облачко радужных грёз,
облачённых не в слово ещё, а в бурлящую пену.
Много позже подступят слова, что из крови и слёз,
и свершат роковую в тебе и во мне перемену.
Лишь порою напомнят бегущей строкою дожди,
как потом было поздно, светло и безвыходно-больно.
«Не туда ты идёшь, не тому ты звонишь, подожди!» –
я кричу сквозь года, но не слышит за толщей стекольной.
И не слушает, как и тогда – никогда, никого,
выбегая к почтовому ящику десять раз на день.
И мне жаль той тоски, за которой потом – ничего.
И мне жаль этих слов в никуда, этих слёз-виноградин.
Я шепчу ей бессильно, что будет иная пора,
будут новые улицы, песни и близкие лица.
«Это лишь репетиция жизни, любви и пера,
это всё никогда, никогда тебе не пригодится!»
Только что им, с руками вразлёт, на беду молодым,
различить не умеющим в хмеле горчинки и перца!
А излишки ушедшего, жизнью отсеянных в дым,
ощущаешь сейчас как нехватку осколочка сердца.
Натянулись, как нервы, незримые нити родства,
сквозняком нежилым – из неплотно захлопнутой двери...
Почему-то мне кажется, девочка эта жива,
только адрес её в суматохе отъезда утерян.
Коль замечу, что почву теряю, в тревоге мечусь,
наберу старый номер в тоске ожиданья ответа.
Оболочку покинув, в былую себя отлучусь –
подышать чистым воздухом детства, надежды и света.
* * *
Как хлопьям снега, радуюсь стихам.
Я их тебе охапками носила.
И мир в ответ задумчиво стихал,
поверив в их бесхитростную силу.
Был каждый день – как новая глава.
Мне нравилось в шагах теряться гулких
и близко к сердцу принимать слова,
что бродят беспризорно в переулках.
Их мёрзлый бред отогревать теплом
единственно нашедшегося слова,
и дальше жить, мешая явь со сном,
во имя драгоценного улова.
Нищий
Стоит он, молящий о чуде.
|