Учись, пока есть шанс. Часть вторая.
В отведенном ей номере Анжела нашла аккуратно разложенное на узкой кровати иссиня - черное атласное платье в пол, и обитую алым шелком коробку. Туфли на шпильках стояли у комода.
С размером Карла угадала, вещь от парижского модельера сидела великолепно. Глядя на себя в огромное зеркало, занимающее половину стены, капитан Миллер искренне пожалела о том, что её сейчас не увидит Леон. Вечерний наряд с глубоким, почти до пояса, узким треугольным вырезом, выгодно подчеркивал её высокую полную грудь, осиную талию и длинные ноги, мелькавшие в разрезе юбки. У платья было ещё одно бесценное достоинство: оно, в отличие от тех тряпок, что она пока могла себе позволить, не скрадывало цвет её лица, оттеняя нежный персиковый румянец. Обувь тоже оказалась выше всех её мечтаний: благодаря удобной немецкой колодке совсем не чувствовался высокий гвоздеобразный каблук. К туфлям прилагались специальные стельки, предотвращающие потертости и натоптыши.
Полюбовавшись на своё отражение, Анжела удовлетворённо кивнула себе и села перед зеркалом, чтобы накраситься. Увы, свой «стратегический» комплект она оставила дома, поэтому пришлось довольствоваться содержимым дорожной косметички. Прозрачный тон на всё лицо, рассыпчатая пудра, подстраивающаяся под цвет кожи, контурный карандаш, тонкий слой румян на скулах и мерцающий блеск для губ.
Открыв бархатную шкатулку с украшениями, не смогла удержаться от восхищённого вздоха: три ослепительно – белые нити некрупного, очень дорогого жемчуга, перемежавшегося с платиновыми «бусинами». Дополнением к колье являлись два браслета на драгоценных замочках и серьги в виде распускающихся лилий.
- Господи, - вздохнула Анжела, надевая гарнитур, - почему Леона сейчас нет рядом? Почему?
Накинув на плечи палантин, капитан Миллер прихватила вечернюю сумочку, обулась, вышла в коридор и направилась к переходу, соединявшему административный корпус со служебной гостиницей. На середине пути ей попалась несчастная медсестра с толстой папкой в руках:
- Ваш текст, мэм.
Говорила она очень тихо, и смотрела под ноги, но в голосе её звучало что угодно, кроме страха. Ненависть, отвращение, презрение, но никоим образом не испуг.
Анжела удивленно подняла брови, забирая у переводчицы листы:
- Мне говорили, что над этим объемом нужно работать трое суток.… Кстати, как вас зовут?
- Тупая мокрая щель, мэм, - служащую уже трясло. – Моё имя – Тупая мокрая щель. Вы проверьте текст, всё ли вам в нем угодно?
Миллер ласково взяла бедную женщину под руку:
- Простите, что я вас так долго задержала. Как ваше имя? Прошу вас, не надо злиться на меня. Я понимаю, на что вы сердитесь, мне самой бывает неприятно, если ломаются мои планы, но… Мне здесь больше не на кого рассчитывать.
- Нанять дипломированного переводчика и заплатить ему не пробовали? – вырвалась собеседница.
Анжела открыла, было, рот для новых извинений, как в помещение вошла Карла. Окинула бледную от переутомления подчиненную долгим злым взглядом:
- Переводы сделала, ты?
Медсестра ответила утвердительно и снова попросила разрешения уйти. Миссис Эванс, подло ухмыльнувшись, отказала:
- Только что прибыла госпожа Кимура, поэтому сиди на работе и не воняй, овца тупая. Жди, когда она закончит свои дела с подзащитными, ясно? Потом отвезешь её, куда она велит. Только после тебе можно будет идти домой. И телефон не выключай, будь на связи, ты можешь мне понадобиться. Шагом марш!
Девушка беззвучно ушла выполнять приказ. Анжела, в отличие от Карлы, успела посмотреть ей в лицо и вздрогнула: медсестра улыбалась. Улыбалась, как снайпер, только что ликвидировавший террориста вроде Усамы Бен Ладена, или кого – то аналогичного ему. А в карих глазах бедняжки горело поистине сатанинское торжество. У неё даже походка изменилась, пока женщина двигалась к выходу: робкое шаркающее загребание, каким отличаются страдающие косолапостью дети, уступило место фирменному шествию супермоделей.
«Какого чёрта тут происходит, может мне кто – то сказать?!»
Дальнейшие события этого вечера надолго лишили Анжелу душевного покоя. Дело было вовсе не в Карле, чьи манеры всё больше напоминали печально знаменитую графиню Эржбету Батори (а, по мнению автора сего романа, кое – кого намно – о – о - го хуже, ибо супруга милсдаря Надашди просто не дружила с головой, миссис Эванс же была вменяема), нет. В глубине души капитан Миллер целиком и полностью одобряла жесткую управленческую политику школьной подруги. Да, миссис Эванс позволяла себе говорить с подчиненными на «ты», заставляла их выкладываться на службе по максимуму, позволяя им уходить, домой лишь после того, как они выполнят весь запланированный начальством объём работ. И делали её сотрудники всё необходимое для решения поставленной перед ними задачи, без оглядок на глупые должностные инструкции. А главное – никто, никто не осмеливался сказать руководителю даже слово поперек. Каждый занимался возложенными на него обязанностями и молчал. Именно о такой обстановке
Читать далее...