Пока вертолет, пилотируемый Джоффри, нес Анжелу к Белому Дому, она без устали восстанавливала в памяти события тех таких далеких и относительно счастливых дней, когда еще не началась та офисная война, закончившаяся одним – единственным выстрелом. И была жива вся семья Гравичей. Сенатор Миллер спрашивала себя, почему она не обратила внимания, почему тогда проигнорировала предупреждения, посланные самой жизнью? Почему она, будучи опытным и умным полицейским, не увидела результаты своих поступков в долгосрочной их перспективе? Почему? Ведь можно же было катастрофы - и суицид, и суд Линча, предотвратить,… Можно было сохранить дружеские отношения с Леоном, можно было не допустить самоубийства Анны. И той роковой ошибки, погубившей семью Гравичей, она, Анжела, также могла избежать.… Если бы вовремя сумела переступить через свои моральные ценности и принципы, забыть обиды. Если бы смогла преодолеть ненависть к Владу и его тогда еще подружке.

Анжела заправила за ухо длинный локон, специально выпущенный из пучка, упрямо сжала губы, и резко, судорожно выдохнула. Толку сейчас перемалывать осколки прошлого, погибших не вернешь, дружбу не восстановишь.… У любого полицейского, как и каждого политика, есть свое собственное кладбище, где похоронены те, кого ты не смогла спасти.… Сейчас остается только делать выводы, и надеяться, что второй раз на эти самые же грабли она не наступит.

***
Гарвардвилль. Лето 2009 года.

Анжела вызвала капитана Кирби с командой экспертов, успела связаться с Мортоном, сказала ему о возникших непредвиденных обстоятельствах, вынуждающих её остаться дома на целый месяц.

- Как минимум, шеф, - извинилась Анжела. – Простите, но у нас тут, похоже, массовое убийство произошло, я не могу уехать, была хорошо знакома с жертвами. И я нужна родителям.

Мортон, как обычно, проявил и понимание, и хладнокровие:

- Ясно. Я сейчас же оформлю на вас приказ. Помогайте родным, защищайте жертв, и ни о чем не беспокойтесь.

После Мортона Анжела созвонилась с подружкой Влада, чтобы узнать, есть у Джулии новости о Рубин.

- Я до неё дозвонилась, - раздраженно отчиталась подружка Влада. – Рубин забрала сына и ушла в общину, говорит, что теперь она будет жить со своими братьями и сестрами. Заявление на увольнение, сказала, пришлет почтой. Мэм, есть законные способы увезти её из секты, не спрашивая согласие? Ведь когда она поймет, с кем связалась, будет поздно! Необходимо как можно скорее забрать ее назад, пока вербовщики не подавили ее критическое мышление!

К стыду и сожалению, таких методов не было. Рубин, хоть и безнадежная дура, но она взрослая дееспособная женщина, а организация, членом которой стала медсестра, пока еще не запрещена. О детях Свидетели Иеговы проявляют заботу, есть даже детские садики на дому, работают там профессиональные няни, так, что больной сын Рубин будет под должным присмотром.

- И кстати о критическом мышлении, - чуть повысила голос Анжела. – Не судите о других по себе, мисс Лестрандж. Это самое мышление в мозгу Рубин отсутствует. Его просто нет, поймите, наконец, моя дорогая. Это вы склонны думать, анализировать и подвергать сомнениям полученную информацию. А вашей сослуживице важно сделать по – своему. Даже если она творит откровенные глупости. Извините, но я не могу сейчас заняться проблемами Рубин. Я на месте преступления.

Джулия поняла и откланялась, на прощание, попросив Анжелу сохранить за Рубин рабочее место. Хотя бы до конца текущего месяца. Подружка Влада хотела все же убедить дурочку – медсестру порвать отношения с сектой.

Вот тут в душе капитана Миллер зашевелились симпатии к этой вроде бы эгоистичной женщине. Джулия, судя по её активности, искренне переживает за оступившуюся коллегу, хочет ей помочь.

«Только потому, что эта самая помощь не отнимает у неё много сил и времени», - одернула себя Миллер. – «Очень удобно сидеть дома и названивать руководству, ничего не делая самой». Интересно, проявила бы она точно такое же рвение, если бы Анжела поручила ей съездить в секту, и забрать оттуда Рубин.

Раскрывая Аде неизвестные подробности биографии Анжелы, Леон решил твердо избегать эмоций и оценок, но изредка в его рассказе все, же проскальзывали гнев, горечь, боль и сожаление. А иногда и презрение с отвращением. Но, ни разу – жалость к покойной приятельнице. Сочувствовал Леон её бедным подчиненным, чью жизнь она, из лучших побуждений, превратила в ад, каждый день, изводя придирками.

Итак, через два года после событий в Гарвардвилле Анжела поступила в академию ФБР, без труда окончила её с самыми высокими оценками, и приступила к работе в Вашингтоне. В течение трех лет она была рядовым сотрудником, неукоснительно следующим долгу. Она приходила в офис раньше всех, а покидала одной из последних. Она была первой в числе тех, кто писал доклады, статьи, кто выступал на всех конференциях, симпозиумах и учебах, проводимых Бюро. Она яростно рвалась на самый верх, стремясь занять руководящий пост. И получила его, став начальницей отдела по расследованию убийств и иных тяжких преступлений против личности.

Первое, что сделала приятельница Леона, сев на трон, это завела специальный журнал, где все её подчиненные обязаны были расписываться утром и вечером. Время прихода на работу и отбытие домой теперь жестко фиксировались самой Анжелой.

- Рабочий день в ФБР начинается в семь тридцать, - развернул шоколадку Леон. – Так вот Миллер ставила людям опоздание, если человек пришел не ровно в половине восьмого, а на минуту позже. Явишься пред её серы очи в семь тридцать одну – хана, дисциплинарка тебе обеспечена.

Дальше – круче. Анжела где – то вычитала, что работник обязан прибывать на место службы минимум за четверть часа до начала смены. Чтобы ровно в семь тридцать уже выполнять свои обязанности. Уходить же домой тоже надо было не в четыре часа дня, а минут на двадцать позже.

Введя такие новшества в штатное расписание, агент Миллер взялась за внешний вид своих сотрудников. У неё были четкие представления о том, кто и как должен выглядеть в офисе. Белая, наглухо закрытая блузка, обувь на каблуках и строгая черная юбка для женщин, черный костюм с белой рубашкой и серым галстуком – для мужчин. Строжайше, под страхом дисциплинарного взыскания, запрещены любые украшения. Даже скромные серьги и наручные часы. Хватит мобильных телефонов. Никаких хвостиков, кос и прочих вычурных сооружений из волос. Строгий «французский пучок» у женщины, пристойная короткая стрижка у мужчины. Особые запреты распространялись на маникюр. Только «френч». Белый кончик ногтя, и бесцветный лак на оставшуюся поверхность. Любой другой оттенок, даже телесный, считался недопустимым.

Ада только брови выгибала, да удивленно хмыкала, слушая откровения Леона. Ну и дикость, если учесть, что её соотечественница Амаке красила волосы в сине – зеленые сполохи, а маникюр у неё был натуральной радугой из кислотных оттенков желтого и розового цветов. Не говоря уже о прическе в стиле Беллатрисы Лестрейндж.

- Смейся, смейся, - скривился на ухмылки азиатки Кеннеди. – Может, ты мне скажешь, что она не давала тебе рекомендаций, касающихся твоей внешности на работе?

Конечно, Анжела принесла Аде, какие – то распечатки, которые шпионка, нагруженная новыми обязанностями, не удосужилась прочитать. Где – то эта бумажка у неё валяется, надо найти.

- Хотя… - замялась Вонг. – Твоя приятельница как – то подарила мне сертификат на французский маникюр, но я его так и не сделала. Самое интересное, что за отсутствие френча меня никто не наказал. Она что – то и про костюм мне говорила, но я одевалась, руководствуясь соображениями удобства. Опять–таки, никаких санкций не было.

- Везунчик, - посадил её к себе на колени Леон. – Других она этим френчем достала.

Да так, что уже через три месяца одна из пяти секретарш уволилась. Четыре оставшиеся, пусть и крайне неохотно, подчинились. Оделись, как начальство велит. Две женщины выдержали около года, затем тоже убежали. Анжела, ни минуты не жалея, тут же взяла новых сотрудниц, одной из которых оказалась та Лола.

1.
[700x560]

2.
[700x465]

3.
[700x525]

4.
[700x525]

5.
[700x525]

6.
[700x525]

7.
[600x387]

8.
[700x525]

9.
[700x525]

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[700x525]

5.
[700x525]

6.
[700x525]

7.
[700x525]

1.
[600x450]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[700x525]

5.
[700x525]

6.
[700x525]

7.
[700x560]

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[700x535]

5.
[700x525]

6.
[700x525]

7.
[700x525]

8.
[700x494]

1.
[700x388]

2.
[700x393]

3.
[700x393]

4.
[700x393]

5.
[700x388]

6.
[700x393]

7.
[700x295]

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[700x550]

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[700x526]

5.
[700x498]

6.
[700x525]

7.
[700x525]

8.
[700x525]

9.
[700x525]

Одно из любимейших сюжетных завихрений жанра «Плохой Дамблдор» - это принадлежность нашего зеленоглазого чуда Гаррички, к какому – либо древнему и знатному роду магической Британии (сие необязательно, страна может оказаться любой). Гарри Поттер тут – прямой, а часто и единственный потомок кого – то из Основателей Хогвартса. Или он «просто» из аристократической среды, которую люто, до лимонных долек за очками – половинками ненавидит старый маразматик Альбус Дамблдор. Ненавидит, мечтая извести под корень все древнейшие и благороднейшие фамилии магической Британии. Хотя какая там Англия, подлый директор мечтает выкорчевать всю аристократию, заменив её новой знатью из числа маглорожденных волшебников. Ибо нефиг этим чистокровным кичиться своим происхождением и копить артефакты, книги, деньги и мэноры.

Да, это снова я. С разбором самого, наверное, живучего и доставшего штампа «Дамбигада».

Итак, с точки зрения авторов жанра «Дамбигад», Гарри Поттер является носителем древнейшей аристократической фамилии (часто не одной), обладателем десятка титулов, и многомиллионным состоянием, скрытым в сотнях сейфов по всему миру. Ему, естественно, о том, кем он является на самом деле, никто не говорит. Правду знает только злодей Дамблдор, но молчит. Невыгодно ему, гаду такому, сообщать зеленоглазому чуду Гарричке, что у мальчика высокородные предки и колоссальное наследство с тьмой артефактов, разного рода Аркан, колец, книг да прочих сокровищ. Альбус же хочет всё захапать сам, в одно рыло. Ну, не всё, конечно, кое – что из Гарричкиных миллионов старый маразматик выделит семье Уизли. За содействие. Ведь именно подлецы Уизли будут закармливать Гарричку приворотными зельями, да склонять к браку с Джинни. В этом союзе, кстати, зеленоглазое чудо долго прожить не должно. Через год – другой после свадьбы с мисс Уизли Гарричке надлежит умереть, но до смерти оставить завещание в пользу подлой расчетливой женушки. Либо отписать свои миллионы, артефакты, магические книги и меноры нашему старому маразматику.

Помимо замалчивания и утаивания важной для Гаррички информации, Дамблдор накладывает кучу ограничителей, и устанавливает массу закладок на магические способности Поттера (непосредственно в головном мозге, на обоих полушариях сразу). Ну, так, чтобы Избранный раньше времени не взбрыкнул. Не смылся до того, как его мэнорами и деньгами завладеют нужные люди.

История обычно начинается банально: Гарричку находит Хагрид, кормит тортиком (а там, как мы знаем, зелье доверия), говорит мальчику, что тот волшебник, отводит в банк, помогает делать покупки, и обязательно промывает зеленоглазому чуду мозги, рассказывая о том, как плохо быть аристократом, они же все пошли за Тёмным Лордом. Гарричка внимательно слушает, впитывает всю ту ересь, что ему втирает лесничий, и проникается неприязнью к людям знатного происхождения.
По прибытии в школу Гарричка, следуя планам подлого директора, поступает на Гриффиндор, и живёт, как нужно Дамблдору. Само собой, побеждает Темного Лорда и…

Вот тут – то и всплывает гнилая сущность Альбуса, Гермионы и клана Уизли. Нашего героя бросают все. Его не зовут в Министерство на церемонию награждения, у Гаррички отнимают все его миллионы (сволочь Дамби постарался, ага), от Поттера отворачиваются друзья. И Дурсли его прогоняют. Зеленоглазое чудо остаётся в полном одиночестве и нищете. Гарричка страдает тяжелейшей депрессией, вызванной пережитой войной, не понимает, куда бежать, и что теперь делать, чем ему заняться. Путей он видит только два: на тот свет, либо на панель, потому что больше ничего другого ему не остается.

Но зря вы, уважаемые читатели, испугались за Гарричку. Спасение близко! На помощь к нашему Герою спешат те, кого он считал врагами. Не менее популярен вариант с бесстрашными и благородными ОМП и ОЖП.

Итак, былые противники проникаются бедами Гаррички и берут решение всех его проблем на себя. Увозят опального Героя к себе в мэнор, заключают с ним магический брак, целиком и полностью обеспечивают своё зеленоглазое сокровище. Возвращают Поттера к жизни, а потом принимаются вместе с Гарричкой мстить его «друзьям». Дело, как правило, заканчивается Азкабаном (публичным позором) для всего клана Уизли и смертью Дамблдора. Иногда наше зеленоглазое чудо и вовсе не принимает участия в операции «Возмездие», а сидит в мэноре любящего мужа, попивает кофеёк, вынашивая и рожая супругу детишек.

Возможно альтернативное развитие событий: Гарричка, словно птичка – феникс, восстаёт из пепла, и лично расправляется с теми, кто много лет лгал ему, прикидываясь друзьями.

Аристократы тут появляются, когда полностью дезориентированный Герой не знает, чем ему заняться, кем стать после пережитого предательства. Дают нашему зеленоглазому чуду новые ориентиры в жизни, помогают освоиться в непривычной для него среде. Принимают его на правах равного в свой привилегированный круг. Становятся его верными друзьями. Учат Поттера правильно вести себя в аристократических кругах, красиво одеваться, и носить дорогие Читать далее...

За прошедшее с 9 февраля 2015 время я всё надеялась на моральный закон бумеранга. Зря надеялась. Никаких моральных законов нет. Мне остается жить с приступами удушья по вечерам в воскресенье, затем каждый будний день, и словами "будь ты проклята!". Да, будь проклята. Любительницы шейпинга на полную халяву тоже.

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[700x525]

5.
[700x525]

6.
[700x525]

7.
[600x450]

С утра сидим без отопления и горячей воды. На улице минус пятнадцать. Красота!

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[700x525]

5.
[700x525]

6.
[700x525]

7.
[700x525]

8.
[700x525]

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[486x600]

5.
[700x525]

6.
[700x525]

7.
[700x525]

8.
[700x525]

9.
[700x525]

1.
[700x393]

2.
[700x393]

3.
[700x393]

4.
[700x388]

5.
[700x295]

6.
[700x393]

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[700x525]

4.
[700x560]

5.
[700x525]

6.
[700x525]

7.
[700x525]