Трель дверного звонка выдернула Леона из кровати в половине пятого утра.
- Какого чёрта?! – сонно пробормотал агент, садясь в постели.
- Леон? – лежавшая рядом Ада тоже проснулась, и потянулась к лампе, чтобы включить свет.
- Знают же, что меня от оперативной работы отстранили… - Кеннеди нашарил около удобного ложа тапочки, и пошел открывать, не забыв надеть халат, в кармане которого всегда лежал заряженный пистолет.
Два месяца назад Леон не выполнил приказ сенатора Марка Пиннса, взяв на борт предоставленного вертолета беженцев, вместо того, чтобы погрузить на «вертушку» коллекцию дорогих сердцу конгрессмена картин, написанных Ван Гогом. Агенту Кеннеди было наплевать на стоившую миллионы мазню, он думал только о том, как ему спасти оставшихся в живых. Среди уцелевших была дочь сенатора, предупредившая, что папенька, помешанный на искусстве, такого поступка Леону не простит. Долли оказалась права: стоило Пиннсу узнать, что коллекция так и осталась в Мексике, как он тут же приказал отстранить Леона от работы для проведения служебной проверки. Орал, будто вместительный армейский вертолет был дан не для того, чтобы сажать в него проституток с парочкой вонючих гомосеков (группа манекенщиц с модельером и стилистом), а ради эвакуации культурного наследия в виде бесценных полотен, дорогой посуды, и нескольких средневековых книг, в числе которых находился и экземпляр «Молота ведьм». Тот факт, что среди тех, кого он презрительно назвал путанами, была его родная дочь, сенатор благополучно упустил. Долли позже сказала Леону, что папа ставит свои сокровища неизмеримо выше членов семьи. Можно родить ещё одну дочь, а вот картину Ван Гога, если она будет уничтожена, вернуть уже не получится.
Президент Бэдфорд в приватной беседе успокоил агента, сказав, что никаких оснований для взысканий и увольнения нет. Леон Кеннеди поступил правильно. Но нервы ему, тем не менее, будут мотать, чтобы отомстить за утраченную коллекцию. Ценности – то все разворовали! Картины теперь висят в барах, фолианты проданы, а посудой пользуются неграмотные домохозяйки.
По требованию сенатора Леона Скотта Кеннеди обвинили в умышленном уничтожении бесценного культурного наследия, и начали служебное расследование. Пиннс хотел, чтобы строптивого агента вообще уволили, но президент не разрешил. Опального сотрудника временно перевели из оперативников в число обычных офисных служащих, повесив на Леона половину бумажной волокиты.
Леон, с одной стороны, радовался выпавшей ему возможности отдохнуть, с другой же маялся от тоски. Ну не для него тихая бумажная работа!
Единственным утешением стал для него приезд Ады. Любимая шпионка нарисовалась на пороге через неделю после возвращения Леона в Вашингтон, чем здорово подняла ему настроение.
- Давно не виделись, Леон… - промурлыкала Ада, обнимая его.
Он, не отвечая, прижал её к себе, наслаждаясь как теплом её упругого тела, так и ароматом иссиня — черных волос.
- Что случилось? - тихо спросила Ада, ответив на поцелуй. - Вот зараза! - от души выругалась шпионка, узнав, что Леон отстранен от оперативной работы. - Эта сволочь мстит!
Она осталась с ним. Решила не уходить до тех пор, пока ситуация не разрешится в положительную для Леона сторону. Утром Ада специально вставала раньше, чтобы устроить любимому маленький праздник в виде чаепития на просторном балконе. По вечерам встречала крепким объятием, и старалась не давать Леону хандрить. Сама, кстати, тоже не сидела без дела, систематизируя свои, пока еще разрозненные, записи, сохранившиеся у неё в результате опасных миссий. По вечерам она и Леон или блаженно молчали в объятиях друг друга, или работали каждый над своими проектами. Если погода позволяла, выходили гулять в парк или просто по городу. Сидели в кафе, кино, а однажды посетили художественную галерею, где Леон купил Аде гранатовый браслет. Ночь провели на балконе, блаженно прижимаясь друг к другу под толстым теплым пледом. Говорили мало, наслаждаясь тишиной и покоем. Леон перебирал волосы Ады, она лежала, уютно пристроив голову у него на груди.
Эту тишину и взорвал дверной звонок, прозвучавший так резко, что Леона чуть не подкинуло с дивана.
- И кого там черти принести могли? – шепотом выругался Кеннеди, нашаривая тапочки и ища халат. – Лежи, я сам схожу.
Посмотрев в видеофон, матюгнулся ещё раз: Анжела. Милая напарница, после развода сбежавшая в Лос-Анджелес (хвала тебе, добрый Боженька!), за каким – то дьяволом приехала к нему.
- Анжела, ты бы хоть предупредила, - открывая дверь, сердито сказал Леон. – Не надо! – вырвался из её удушающих объятий.
Вот какого хрена она к нему притащилась?! Зачем?
- Ты чего так не любезен, напарник? - наигранно сурово вопросила Анжела, уверенно проходя в гостиную.
- Зачем ты ко мне приехала? - хмуро спросил Леон, уныло следуя за гостьей.
Как это — зачем? Морально поддержать, вот с какой целью верная подруга, бросив все дела, прилетела к нему.
- Я даже от учёбы в Москве решила отказаться, чтобы быть рядом с тобой,
Читать далее...