Увидев в окнах спальни свет, Леон помимо воли начал улыбаться. Всё-таки она сдержала обещание, данное ему ещё в Тат Цзы. Всё-таки сдержала. И её возвращение стоило отметить.
В супермаркете он, памятуя свой недавний алкогольный срыв, специально не стал заходить за спиртным, но около конфет застрял почти на четверть часа, выбирая к предстоящему сабантуйчику с Адой самое вкусное. Кеннеди, кстати, тоже был тем ещё сладкоежкой, не мыслившим чаепитие без варенья, сгущёнки, либо ещё чего — то, потенциально вредного для фигуры. Вот его бывшая напарница Анжела, та давно не позволяла себе ни единого кусочка сахара, и постоянно пинала его за нежелание «оздоровить» рацион. А вот, блин горелый, и она…
Меньше всего на свете агент Кеннеди хотел сейчас с ней сталкиваться, нарываясь тем самым на необходимость оправдываться за своё вмешательство в дела ФБР, где теперь работала Анжела. Умом — то Леон понимал, что поступил верно, но его помощь Владу Цепешу убила все честолюбивые мечты подруги, и привела к увольнению Анжелы из новейшего Центра повышения квалификации под юрисдикцией Бюро. Формально Миллер ушла сама, по знаменитому «собственному желанию». Оное «собственное желание» возникло у неё после трёх с лишним лет перманентных конфликтов, подстав, ругани и скандалов как с преподавателями Центра, так и коллегами из ФБР. Леон отдавал бывшей соратнице должное: Анжела держалась до упора, хотя её со второй работы выживали все, даже тихая и мирная Мойра Бёртон. Не смогла запоротую диссертацию простить, и с радостью принялась жестоко мстить, как только ей представился шанс. Причём вся эта жалкая мелочная паскудная (без обид!) пародия на возмездие подавалась под соусом соблюдения прав сотрудников. Ведь именно Мойра каждый месяц «забывала», что существует очередь, и её надо бы соблюдать. Вечно ставила Анжеле лекции по выходным, а позже накрашенными ресницами наивно хлопала, да ругала себя за невнимательность. Мол, простите меня, дуру лапотную да деревенскую, дочку солдатскую, напортачила же в силу скудоумия (папанька—то на войне контужен был, и на деточке сказалось), а вовсе не по злобе, больше не повторится. Ну — ну. Не повторится. Ню-ню... Проведение занятий в уик-энд, когда у офисных сотрудников выходные, Анжеле с подачи мисс Бертон дали в январе, потом наступил февраль, далее март, и апрель, май… И всегда в расписании приятельницы наличествовали либо одни субботы, либо ей ставили воскресенья, или же лекции запихивали на самый конец пятницы, с пяти часов дня до десяти вечера, когда ни один вменяемый начальник не посмеет просить подчинённых так сильно задерживаться на службе. Делать ради неё одной скользящий график, в сотый раз меняя людям часы работы и продолжительность смены — тоже. Дураков, готовых пойти на изменения штатного расписания вразрез с новейшим Единым Трудовым Стандартом, не оказалось. Равно как и альтруистов, согласных жертвовать собой. И так почти три года терпели натуральный бедлам, в результате которого из Штаб Квартиры ФБР осталась, хорошо, если треть от ранее работавших там офисных сотрудников. Секретари, клерки, офис-менеджеры, ассистенты, и другой младший персонал — почти все они в панике побежали, даже полутора лет со дня проведения кадровых экспериментов не прошло. Увольнялись иногда в никуда, лишь бы уйти из приюта умалишённых, где не знаешь, в какой отдел тебя запихнут сегодня, руководствуясь новейшей разработкой под названием «ротация». Плюс вечные истерики больших и мелких начальников Центра последипломного образования, который из тихой провинции переехал в столицу, забрав с собой всех преподавателей, но благополучно забыв укомплектовать штат простыми офисными ставками.
- С возвращением, Леон… - промурлыкали над правым ухом, отвлекая от мрачных воспоминаний. - Отлично выглядишь…
- Привет, Джулия, - Кеннеди приобнял любимую женщину Цепеша. - Как дела?
Ну, с дурдомом и в Штаб Квартире, и в клинике при ней пару месяцев назад покончили, министр юстиции лично весь этот бордель разогнал, всучив старому хрену его вожделенное местечко в образовательном центре, а его сучку, командовавшую отделением реабилитации, торжественно спровадив на пенсию, к вящей радости переживших Армагеддон медсестер. Они даже на кафе скинулись, и дружно там напились, отмечая наступление долгожданного покоя.
- Не повезло только мне, - с явным упреком сказала Джулия Леону. - Мне в стационаре до конца года торчать. С подачи твоей тётки. Других, что ли, медсестёр с моим образованием нет, а, Леон? Я же не к ним устраивалась, а в старый Архив, там мое место! Думаешь, мне так легко на два фронта носиться? Утром в клинике, потом надо нестись на фотосессию. Что будет во время Недели, я и думать боюсь… Когда меня на мою основную работу вернут, можешь ты мне сказать?
Есть, конечно, сотрудники, есть, покаянным тоном начал оправдываться Кеннеди, есть, но эти люди его тётке Танни не подходят в силу откровенного пофигизма по отношению к работе. И недостатка опыта.
- И у тебя сейчас всего полдня, как ты сама сказала… -
Читать далее...