В одну из поездок по окраинам Пномпеня мы поехали смотреть бывший водомерный пост на реке Тонле Сап. Это уникальная река. Она соединяет озеро Тонлесап, что расположено в центре Камбоджи, с р. Меконг. Вообще вся Камбоджа – это бывший морской залив, занесеный выносами Меконга, а оз. Тонлесап – это остаток того самого древнего морского залива. Почвы, сложенные речными наносами, исключитеьно плодородны. За год здесь собирают по три урожая риса. Растут кокос, гевейя, масса всевозможных тропических фруктов. Окруженная горными хребтами почти по всему периметру, Камбоджа защищена ими от разрушительных морских тайфунов, от которых страдают другие страны региона. Река Сап защищает Камбоджу от наводнений, которые нередко случаются в период ливней в дельте Меконга во Вьетнаме, в других странах ЮВ Азии. В перид тропических ливней часть водотока из Меконга по р. Сап попадает в оз. Тонлесап. Озеро увеличивается по площади раз в 30, его уровень поднимается на 7-9 метров. В сухой период, напротив, часть воды из озера стекает в Меконг. Таким образом, река в течение года дважды меняет направление течения. Этот момент – смена направления течения стал национальным праздником. Незадолго до этого момента поперек реки протягивают толстый плетеный канат, жрецы, буддийские монахи держат этот трос. По середине реки, там где течение наиболее сильное, трос относится вниз по течению. Он образует больную дугу. Но течение начинает ослабевать, монахи на обеих берегах подтягивают трос, стараясь сохранить форму дуги, но ее изгиб по мере слабения течения, уменьшается, наконец, поперек реки лежит уже не изогнутый дугой канат, а прямой: течение осановилось. Проходит совсем немного времени, и вода начинает течь в противоположную сторону, трос постепенно отпускают, и вот уже опять поперек реки лежит большая дуга троса, но теперь ее выпуклая часть направлена в противоположную сторону. Все это сопровождается шумным ликованием народа, собирающегося на берегах реки, пением буддистских монахов, салютом…
Понятно, чято ирригация и гидрология имеют важное значение для страны. Нашей задачей было оценить состояние водомерных постов, определить объем поставок для восстановления их работы.
Осмотрев пост, мы бродили вдоль берега. Увидели огромные, размером с кулак, пустые раковины пресноводных улиток, наполненные илом. Стали собирать такие раковины в политэтиленовые пакеты – как сувениры. Видим, что чуть выше по течению (в данный момент) расположена деревушка, дома, какие мы видели уже во множестве – это вроде большой беседки, но на высоких сваях (зашита от наводнений). Но в отличие от других домов, здесь от каждого дома к реке были проложены узенькие мостки, а в конце мостков – небольшое сооруженьище, огороженное пальмовыми листьями. Стали выяснять – оказалось - это отхожие места, вынесенные над водой. А значит, все что попадало в воду в этих туалетах текло и к тому месту, где мы собирали раковины! Открытие было не из приятных, но раковины мы все же не выбросили. Придя домой, вымыли их, продензифировали марганцовкой… Несколько таких сувениров привез домой, одна раковина и сейчас лежит в книжном шкафу.

В истории русской литературы Дельвиг известен прежде всего как лицейский товарищ, задушевный друг и литературный спутник Пушкина, якобы всецело находившийся под его влиянием. Между тем такое представление о Дельвиге приходится признать недостаточным: он был хотя и не очень крупным, но талантливым и самобытным поэтом и старался идти самостоятельным творческим путем.
При всем том юный Дельвиг был очень начитан в русской литературе, рано проявил свои поэтические способности, уже в 1814 году (одновременно с Пушкиным) выступил в печати и сразу же твердо выбрал для себя путь литературной деятельности. Он, правда, служил после окончания Лицея в различных министерствах и в Публичной библиотеке, но служба всегда оставалась для него не главным и, по существу, посторонним делом.
Подражание Беранже (Однажды бог...)
Однажды бог, восстав от сна,
Курил сигару у окна
И, чтоб заняться чем от скуки,
Трубу взял в творческие руки;
Глядит и видит вдалеке:
Земля вертится в уголке.
"Чтоб для нее я двинул ногу,
Черт побери меня, ей-богу!"
"О человеки всех цветов!-
Сказал, зевая, Саваоф.-
Мне самому смотреть забавно,
Как вами управляю славно.
Но бесит лишь меня одно:
Я дал вам девок и вино,
А вы, безмозглые пигмеи,
Колотите друг друга в шеи
И славите потом меня
Под гром картечного огня.
Я не люблю войны тревогу,
Черт побери меня, ей-богу!
Меж вами карлики-цари
Себе воздвигли алтари,
И думают они, буффоны,
Что я надел на них короны
И право дал душить людей.
Я в том не виноват, ей-ей!
Но я уйму их понемногу,
Черт побери меня, ей-богу!
Попы мне честь воздать хотят,
Мне ладан под носом курят,
Страшат вас светопреставленьем
И ада грозного мученьем.
Не слушайте вы их вранья,
Отец всем добрым детям я;
По смерти муки не страшитесь,
Любите, пейте, веселитесь...
Но с вами я заговорюсь...
Прощайте! Гладкого боюсь!
Коль в рай ему я дам дорогу,
Черт побери меня, ей-богу!"
1821
Исходное сообщение Rost
Исходное сообщение ecolimp
Непродвинутости в русском языке, как сказал Rost
А как называть то, когда человек не понимает что-то написанное русским языком? Воля Божья или провидение Господне?
Конечно, манера держать бокал зависит от характера. Но, я думаю, не только...
Вот как определить характер держащих бокалы на картинах худ. Terry Rodges иколлажах Рободаевой, представленных в сериях ниже?
[показать]
Конечно, экзотической пищи мы попробовали немало: и супы из змеи и черепаховый, и всякие раковины (мидии, другие моллюски, устриц не было), лягушки и еще бог знает что. Много диковинных фруктов. Многие из них – с млечным соком.
Был такой случай. [377x500]Мы приехали в город Кампонгсаом (Сиануквилль), на берегу Сиамского залива. Приехало две группы – мы, гидрометслужба, и
вторая группа – автодорожники. Ехали колонной: впереди грузовик с солдатами,
потом автодорожники в микроавтобусе,
затем наш микроавтобус, замыкал колонну опять же грузовик см солдатами. Кромек
того, в наших микроавтобусах сидели по два солдата с гранатометами. Вот как нас
охраняли! Дело в том, что совсем незадолго до этого по этой дороге, а она идет
сквозь джунгли, шел автобус с нашими портовиками. Они восстанавливали портовые
сооружения в Кампонгсаоме. На перевале автобус обстреляли пол-потовцы. Одному нашему портовику
раздробило коленку, водителю автобуса-кампучийцу осколок попал под лопатку. Но
он сумел довести автобус до ближайшей переправы. У каждой переправы (а рек там
много) стоял небольшой воинский гарнизон вьетнамцев, охранявших эти переправы.
Остановись автобус на дороге, в живых не осталось бы никого. Поэтому и была
усилена охрана при передвижении по этой дороге.
Поскольку группа автодорожников ехала впереди, по прибытии их разместили первыми. Им досталось помещение, где прежде останавливался король, в наше время – секретарь компартии Хенг Самрин. Шикарное помещение из мрамора, камней, с бассейнами, ванными… Правда все это было варварски порушено. Нам же отвели помещение, где обычно размещалась охрана: деревянная казарма, отделанная бамбуком. Сопровождавшая нас охрана разместилась в гамаках на открытом воздухе. Гамаки видимо входили в состав их амуниции. Рядом стояло высокое здание – этажей 12. Раньше это была гостиница. Сейчас здание стояло с выбитыми окнами, внутри тоже все было разбито, разломано… Народом Сианук рассчитывал, что здесь будет туристский комплекс, но война с красными кхмерами все изменила…
Недалеко сквозь листву деревьев просматривалась полоска песка, а дальше – море. Пошли купаться. Двое наших охранников отправились с нами. Чистейший песок, пальмы и узкая полоска песка между джунглями и морем…
Утром спустились к завтраку, сели за свой стол. Наших сопровождающих еще нет. Расселись за столом. Перед каждым – плоская прозрачная пластмассовая тарелка, перевернута и ею накрыты вилка, ложка (ложки – европейского вида, а то есть еще китайские – те как черпачки). Посреди стола – большая фаянсовая суповница с жидким чем-то, вроде как суп. Смотрю – другая группа (автомобилисты) – так вот те все хлебают этот суп (у них меню такое же) прямо из суповницы. А я увидел на стойке, что тянулась вдоль стен и где хозяйничали официантки, пиалы. Жестами стал просить дать нам по пиале каждому. С трудом, но удалось донести до них наше желание. Мы наплескали в эти пиалы суп, стали его есть из пиал. Тут появились наши кампучийцы и объяснили, что это не суп: "Кампучия суп не ест, - как сказал один, это подливка для риса". И действительно, вскоре принесли блюдо с рисом – рис выложен как их часовни- ступы. После этого на нашем столе всегда, какое бы меню не было, даже если просто чай – помимо прочей посуды, у каждого стояла еще и пустая пиала.
Наш рейс выполнял ИЛ-62, наш магистральный самолет тех времен. Он шел до Ханоя с посадкой в Ташкенте и Калькутте. В Калькутте мы должны были пересесть на Вьетнамские авиалинии, их обслуживали ТУ-134. Лететь до Хошимина. Там пересадка на рейс Хо Ши Мин- Пном-Пень (столица Кампучии).
Только самолет набрал высоту, вдруг раздались странные звуки. Оказалось, с нами летела группа кришнаитов. Они стали сновать по проходу в своих странных розовых одеяниях, позванивать в свои маленькие литавры, петь свои песнопения. Все это сперва тихо, но все громче. Но стюардессы их угомонили: будете шуметь, в Ташкенте останетесь. Дальше рейс прошел тихо и спокойно. Садились в Ташкенте, Бомбее, прибыли в Ханой. В Ханое нас никто не встретил: телеграмма из Москвы не пришла. Но представитель консульства был при прилете, он нас увидел, помог с оформлением виз и пр. Визы заполнять было просто. Надо было писать везде «нет»6 в графе фотоаппараты – «нет», хотя у меня на шее висит Зенит и все без проблем. Дело в том, что если напишешь «Зенит», таможенник будет разбираться с этим часа 2 – так нам пояснил консульский работник. Поехали в гостиницу на микроавтобусе, с нами же поехал тоже прилетевший и никем не встреченный монгол. Спрашивает (он говорил по-русски): «Вы куда». Мы ответили, он заохал, стал объяснять, что там антисанитария, руки надо водкой мыть. А мы ведь еще и без прививок… В гостинице нас, естественно никто не ждал, консульский работник долго уговаривал «мадам» - хозяйку гостиницы – разместить нас. В конечном итоге нам выделели два номера. В одном разместили переводчицу Леночку, в другом устроились мы втроем. Нам не повезло. В день прилета разбился вертолет посольства, погибли наши люди. Поэтому ни в посольстве, ни в консульстве не было ни одной машины, ни одного человека, чтоб организовать нам экскурсию по городу. Бродили самостоятельно. С Ханоем я познакомился позже, в следующий прилет.
Утром мы вылетели в Хо Ши Мин. Летели на Ту-134. Каждому выдали по бумажному вееру, поскольку духота и жара была страшная. В Хо Ши мине мы пересели опять на Ту-134, но уже Камбоджийских авиалиний, вылетели в Пном-Пень. Правда вылет задержали часа на два: в Пном-Пене шел сильный ливень, как нам удалось выяснить.
Подлетая к Пном-Пеню, в иллюминатор самолета была видна равнина, почти сплошь залитая водой. Куда же мы садиться будем? – мелькнула мысль.
В Пном-Пене нас встретили представители местной гидрометеослужбы. Таможенники, вьетнамские военные, между прочим, нас быстро отпустили. Наши декларации со сплошными «нет» их вполне устроили. Повезли нас к месту, где нам предстояло жить. Город сильно разрушен пол-потавцами.
Нас разместили на небольшой вилле. Оказывается одну из небольших улиц, отходившей от главной и застроенную такими небольшими (в 2 этажа) вилами отвели для размещения советских делегаций. В дальнем конце улицу перегородили баррикадой строительных обломков, ржавых авто, в начале улицы установили пропускной пункт: шлагбаум, военные с автоматами. Все вилы разные, очень красива колониальная французская архитектура. Очень красиво смотрятся вилы вечером, когда на улице темнеет, в зданиях горит свет. Окна первых этажей застеклены матовым стеклом, на фоне которого видны очень красивые ажурные решетки. Вдоль улиц много пальм. Кое-где растут фикусы – деревья высотой до 70 м. Банановые кусты, деревья папайи, хлебного дерева, ананасы… Да, красивым был Пном-Пень до пол-потовского правления…
Нам выделили две комнаты на втором этаже, они были оснащены старыми кондиционерами. На крыше размещался солярий – с большим каменным зонтом, с каменой же скамьей, подведена вода. Все в плачевном состоянии, но облиться из шланга, посидеть на скамье, позагорать в ноябре было приятно.
На первом этаже жил немец с женой – они приехали учительствовать. Немец дал нам первые уроки пребывания и поведения в городе, в стране. Следует сказать, что на севере
В одну из командировок в Грузию у меня была инспекционная миссия. Надо было оценить работу обсерваторий, гидрометеостанций. Пару дней провел в Тбилиси, побывал и в противоградовой службе, и с работой управления ознакомился, поработал и в Закавказском НИИ гидрометеорологии.
Дальше планировалось ехать машиной до Сухуми, проверять работу метеостанций. С утра следующего дня выезжаем в сторону Сухуми с заездами на метеостанции. Со мной едет начальник Грузинского управления. Самой высокогорной станцией, посещенной мною, была станция Шови в одноименном селе.
Расположено село на склонах Главного Кавказского хребта. Здесь целебные источники, курорт. В целом, серьезных недостатков в работе и Тбилисских организаций, и на метеостанциях я не выявил. Поэтому настроение у всех было приподнятым. Грузины, сопровождавшие меня, как всегда говорили все вместе, шумели, шутили, были веселы и довольны жизнью. Рассказывали много анекдотов о мегрелах – мы как раз проезжали по горной Сванетии. А посыпались эти анекдоты после того, как наш водитель-мегрел чуть не въехал под колесо впереди идущего Камаза. Я любовался пейзажами Сванетии. На каждой метеостанции, куда мы заезжали, первым делом хозяева бросались «барашка приготовить», приходилось с трудом их отговаривать: "мы сыты". Но в в хранилище вина не зайти было невозможно. В противном случае – обида, большая обида. Приходилось заходить. В горах вино зачастую хранилось в глиняных кувшинах, очень больших, но не закопанных в землю, а в сложенных из камней сараях. Обязательно стояли бочки с кранами. И нас угощали вином. Надо было попробовать 3-4 сорта вина. Обедали мы в придорожном кабачке. Он стоял над небольшой, но бурной речкой, так что попасть в него можно было с любого берега реки. Кроме нас посетителей не было. Готовили прямо при нас, без особых изысков, но вкусно приготовленное мясо, много зелени и овощей.
Заночевали мы в Зугдиди. Начальник управления сам родом отсюда, здесь у него свой дом, в нем живет его мать. Быстро приготовлен ужин. Стол накрыт по-грузински щедро и красиво. Я говорю «Люблю грузинскую кухню…» Кто-то удивляется – ведь о грузинской кухне у нас, русских представление обычно ограничено – шащлык, хачапури и еще несколько блюд. На столе перед каждым стоит 2-3 тарелки, несколько рюмок и лежит огромный хрустальный рог. Приносят купаты, по 5 шт. на тарелке. Я одну тарелочку подвинул к себе, отрезал кусочек купата, в рот взял, а закрыть рот не могу – все обожгло перцем! Как же их можно съесть 5 штук, думаю? Тихонько оглядываюсь вокруг и вижу, что гости берут с тарелки в свою по одной штучке и едят их вместе с мамалыгой, другими блюдами. Я тогда перекладываю надрезанный купат в свою тарелку, оставшиеся отодвигаю подальше.
Особый ритуал – питие. Масса тостов, и каждый раз – до дна - все как в «Кавказской пленнице».Под конец ужина вдруг наливают каждому полный хрустальный рог вина. Грузины начинают петь, потихоньку отпивают из рога. Кто-то встает, произносят тосты… Я слушаю, тоже прихлебываю вино. Но рог большой, очень большой, мне весь его не выпить, и поставить нельзя. Не помню, как вышел из положения. Мне рассказали, что рог надо выпить до дна. Но в былые времена за спиной почетных гостей всегда стоял молодой парень, который и допивал рог до дна, если гость не мог его осилить. Я оглянулся, у меня за
Теперь у нас не будет ментов, появятся полицаи... Но, граждане дорогие! Не забывайте зреть, как говаривал незабвенный Козьма Прутков, в корень.
Уважаемые сограждане!
Слово "ПОСТ" на будке полицейского по-прежнему будет указывать на рабочее место служителя народа и не имеет ничего общего с христианской традицией воздержания от водки, денег и прочих удовольствий.
Но мы забрались в горы, конечно, не только и не столько, чтоб на валуне "Калинку" распевать. Было много экскурсий по Сванетии, побывали и в Гори, у дома Сталина. Обычно автобус останавливался у какой-либо усадьбы, где мы закупали вино, иногда хачапури и пр. снедь и весело так экскурсировали. Помню, подъехали за вином в богатую усадьбу. Хорошо ухоженный виноградник, лавры, подстриженные фигурно, в доме, там где закопаны керамические сосуды с вином, вся стена расписана видами Грузии и непременный портрет Сталина.
- Кто хозяин? - спрашиваем у хозяйки.
- Инженером на металлургическом комбинате работает, инженером, - отвечает.
- А кто же ухаживает за усадьбой, виноградником?
- Да так, родственники помогают, отвечает хозяйка.
Ясно, - батраки.
Но нередко мы с женой, оставив детей в пансионате, отправлялись на индивидуальные туры. Приезжали в Сачхере, садились на какой-нибудь автобус, идущий в горное село, бродили по селу, потом ехали еще куда-нибудь. И хотя там зачастую, кроме нас, русских не было, да и не с каждым жителем можно было объясниться, многие русского просто не знали, было интересно, и никакого страха.
Мне кажется, именно вот в этих поездках я узнал настоящих грузин, их радушие. Мы до сих пор сталкивались с ними в курортной зоне, на побережье, и они все казались нам рвачами и хапугами. А тут я увидел подлинное гостеприимство и доброжелательность.
Приехали мы в Чиатуру (от Сачхере ходил троллейбус), на автовокзале к окошку кассы очередь. Спрашиваю, на каком автобусе можно доехать до такого-то села (маршрут намечали заранее). Последний из очереди говорит "Тебе, кацо, надо на другой автовокзал идти". Выходит из вокзала, оставив очередь, показывает и рассказывает, как нам пройти туда. Долго объясняет, не торопясь и обстоятельно. В это время очередь наверняка
Решили мы с женой провести отпуск не на побережье Черного моря, не в Сочи, как ужзе не раз бывало, а в горах. Как раз подвернулась путевка в только что открытый семейный пансионат на семью из 4-х человек на 24 дня, как обычно. Но отпуск в Мурманске у нас большой - 48 дней. Поэтому первую половину своего отпуска я провел с дочерью в Севастополе у тещи. Жена оставалась в Мурманске и должна была с сыном ехать прямо в Грузию к началу путевки. Договорились, что я в Сухуми подсяду с дочерью к ним в этот же поезд. Заблаговременно заказал билеты на самолет Симферополь-Сухуми. И вот это время подошло. Приехали мы на такси в Симферополь, жду объявления на посадку - а ее все не объявляют. Пошел выяснять, узнаю, что наш рейс снят с расписания вскоре после приобретения билетов (выкупали их за 10 дней до вылета). Если будут места - нас могут подсадить на транзитный рейс Кишинев - Сухуми. У стойки уже стоит рыдающая девушка с таким же билетом, как у нас. Из Кишинева самолет Як-40, значит мест мало, надеяться на наличие свободных трудно. Тем не менее, в самолет мы сели, но вместо вечера прилетали в Сухуми глубокой ночью. В самолете стал выяснять, как лучше добраться из аэропорта до ж.д. вокзала. Русские мне не советовали пользоваться частными извозчиками, но грузины успокаивали: не боись, кацо! Короче, прилетели - сел в первую попавшуюся машину, водила грузин, покружил он переулками, но довез быстро и не дорого. Взял я билеты на нужный поезд Ленинград-Тбилиси, даже в тот же вагон, в котором мои ехали. И вот уже все вместе доехали мы до Зестафони, тут надо было пересесть в поезд на Сачхере. В ожидании этого поезда пошли по лавчонкам. А там полно хрусталя, страшного дефицита по тем временам. У жены глаза загорелись, накупила всяких ваз-вазочек, полный рюкзак мой набили, переложив шмутьем, чтоб не побился. До пансионата добрались благополучно.
Пансионат - 2 пятиэтажных корпуса, расположен в живописном ущелье р. Кверети, элитное место отдыха грузин. Но уж больно сырое место. Солнца бывает не часто, выйдешь на балкон, а ниже тебя, по дну ущелья плывут облака. Кругом крутые горы, поросшие лесом.
Однажды отправились сыном в горы, шли по склону, цепляясь руками за деревья, настолько крутой склон, внизу слышен шум речки. Отошли порядочно от пансионата, слышим - внизу, у реки - голоса. Странно, кто тут может быть. Спустились к речке. Посреди бурного потока лежит огромный валун, на нем расположились молодые грузины - выпивают, песни поют. Нас увидели, удивились, затащили в свою компанию. Я немного выпил, хотел уходить - не отпускают. Вижу - не вырваться из такого гостеприимного круга. Сыну говорю - иди в пансионат, скажи маме, что я к обеду опоздаю. А сам остался. Много вина выпили, песни всякие пели - они грузинские, потом вместе -"Калинку-малинку" и пр. русские. И только когда все вино было выпито, я смог отправиться домой. Но, от выпитого идти по склону у меня уже не было сил, пошел прямо по речке. Сандалии новые, (чешские- дефицит!) несу в руке, на носу очки темные в золоченной оправе, на руке часы "Полет", водонепроницаемых тогда не было. Вода в реке ледяная, но река - по щиколотку, даже немного протрезвел, но дальнейшее помню смутно. Вдруг, идя по этой мелкой речке, сваливаюсь в какую-то глубокую яму, чтоб выплыть, даже несколько взмахов руками пришлось сделать. Как двигался дальше, не помню. Но просыпаюсь, надо мной шевелятся на ветерке листья кукурузы. Ни сандалий, ни очков нет, часы остановились от попавшей воды, солнце где-то низко, значит дело уже к вечеру. Джинсы почти просохли. У края этого огорода - подпорная стенка, а дальше, смотрю, асфальтированная дорожка. Значит я у пансионата. Слез с этой стенки, сел на дорожке, соображаю, что делать дальше. Вдруг, вижу, сын идет. "Мама послала тебя искать", говорит. Снял я с него сандалии, не босяком же идти в пансионат. И повел