Советский кинематограф, как известно, никогда не испытывал недостатка в трагических судьбах, но одна из самых загадочных и трагических судеб нашего кинематографа выпала на долю режиссера Александра Аскольдова, автора единственного фильма “Комиссар”, снятого в 67 году и после 20 лет борьбы, после многочисленных попыток уничтожения ленты все же чудом вышедшего на экраны. Не случись этого, осталась бы незаполненной одна из важнейших страниц летописи мирового кинематографа и русский кинематограф лишился бы десятка наиболее престижных мировых премий, а единственная русская актриса Нона Мордюкова не была бы включена Лондонской энциклопедией в число лучших актрис ХХ века.
На родине об Александре Аскольдове известно на удивление мало. Даже последняя киноэнциклопедия грешит массой неточностей, основываясь более на слухах и предположениях. Последнее время режиссер живет в Германии, где занимается преподавательской деятельностью. Недавно он приехал в Москву, где, в частности, провел творческий вечер в “Еврейском культурном центре”, посвященный 35-летию со дня создания фильма “Комиссар”. Там мы и познакомились и договорились, хоть отчасти, искупить вину отечественного кинематографа.
Андрей Сотников
Булгаков
На самом деле, я не настоящий кинорежиссер, по первой профессии - я филолог, окончил московский университет, отделение драматургии театра. Но так случилось, что, будучи студентом, я пришел в булгаковский дом. Булгакова в нем уже не было, там жила одинокая вдова Елена Сергеевна - это было в 54 году, - и в течение 5-6 лет мы с женой из этого дома буквально не уходили. Три года мы спали на кровати, под которой лежала часть рукописи “Мастера и Маргариты”, - мы “пропитались” этим великим романом. По договору с Еленой Сергеевной рукопись романа была разделена, потому что в те годы рукописи странным образом пропадали. Вместе с Еленой Сергеевной мы работали над архивом Булгакова, который позже был пущен с молотка. Это были незабываемые годы, годы надежд, - лучшие годы в моей жизни.
В Танахе растение колоквинт (известное также как горький огурец) упоминается, по всей видимости, как «дикая тыква», но на протяжении столетий евреи называли его на арабский манер — «хандаль». Плоды колоквинта, напоминающие вначале маленькие арбузы, созревая, желтеют. Есть их невкусно, рыхлая мякоть полна невероятно горьких косточек. С древности из зрелых плодов колоквинтов, очищенных от кожуры и высушенных на солнце, готовили множество лекарственных препаратов, служивших спасением при различных заболеваниях.Согласно легенде, вот уже почти сто лет на городе Газа лежит колоквинтовое проклятие.
«Дикие тыквы», колоквинты издавна росли в изобилии в окрестностях Газы. Арабы рассказывают, что их посадили здесь еще во времена Византийской империи. Так это или нет, но сухие равнины вокруг города всегда пестреют желтыми цветами этого растения.
Судя по всему, «колоквинтовый потенциал» Газы первыми оценили в конце XIX века европейские евреи. Они нанимали кочующих бедуинов и жителей города собирать в окрестных полях плоды колоквинтов и тоннами отправляли их фармацевтам Европы. В 90-е годы XIX века один из основателей и спонсоров сионистского движения российских евреев «Ховевей Цион», чайный король Калонимус Вольф Высоцкий помог развитию этого бизнеса, ставшего основным источником дохода для евреев Газы.
Специфика политической жизни Израиля заключается в том, что даже самые благие намерения и деяния здесь могут обернуться громким скандалом. Яркий пример тому, казалось бы, незаметная на фоне бушующих в стране предвыборных страстей заварушка, связанная с крайне дорогой для автора этих строк темой алии. Только министр абсорбции Софа Ландвер собралась распространить на Украину экстренную программу содействия репатриации, изначально предназначенную для евреев Франции и Бельгии, как сразу попала под перекрестный огонь различных еврейских деятелей. Такое, как говорится, возможно только в Израиле.
Софе Ландвер откровенно не везет. Являясь на сегодняшний день наиболее опытным израильским политиком по части абсорбции репатриантов из бывшего СССР (и это я говорю без всякой иронии), она всячески пытается распространить свою заботу и на страны Запада. Но получается не очень. То развернутую ее министерством рекламную кампанию в Соединенных Штатах приходится срочно сворачивать, то опрос еврейских общин в крупных американских городах заканчивается скандалом. Однако Софа, человек решительный и упорный (не зря же ее еще во время первой каденции в Кнессете прозвали Софой Лендровер), не унывает и рук не опускает. На своей страничке в Фейсбуке она сообщила, что «в связи с последними событиями во Франции сотрудники Министерства абсорбции начали работу над специальной программой по поощрению репатриации и созданию наилучших условий для абсорбции репатриантов из Франции и Бельгии». Хотя на месте ее пресс-секретаря я бы этот текст подкорректировал. А то ведь получается, что строить грандиозные планы по репатриации Государство Израиль начинает только после того, как где-то убьют евреев, а все остальное время бездействует. (К слову, в министерстве Ландвер сложа руки не сидели и программы для французских евреев готовили, хоть и были они весьма скромные и особым успехом не увенчались.)
Выставка неизвестных глиняных табличек с клинописью, относящихся к периоду вавилонского изгнания древних евреев, открылась в Иерусалиме. Более сотни артефактов позволяют пролить свет на повседневную жизнь самой ранней еврейской диаспоры в истории.
По словам археолога профессора Уэйна Горовица, занимавшегося изучением экспонатов, эта коллекция представляет собой важнейший архив древних документов со времен открытия свитков Мертвого моря в 1947 году. Таблички представлены на выставке под названием «На реках вавилонских», открывшейся на минувшей неделе в Музее библейских стран в Иерусалиме, сообщает Haaretz.
Таблички содержат тексты преимущественно административного характера, написанные аккадской клинописью на глине. Благодаря тому, что в Вавилоне был распространен обычай указывать на табличках год царствования находившегося в тот момент у власти монарха, исследователям не пришлось прибегать к методу радиоуглеродного анализа, чтобы датировать артефакты. Все они создавались в период с 572 по 477 год до н. э. Самые ранние были написаны спустя 15 лет после разрушения Первого Иерусалимского храма царем Нововавилонского царства Навуходоносором II из Халдейской династии. Именно Навуходоносор завоевал в 597 году до н. э. Иудею и увел ее жителей в свое царство. Последние представленные на выставке таблички были написаны спустя примерно 60 лет после возвращения части изгнанников в Ханаан, которое разрешил в 538 году завоевавший Вавилон персидский царь Кир Великий.
Британский мандат на Палестину возник в результате политических событий конца Первой мировой войны.
Соперничество великих держав за господство над Эрец-Исраэль
Первая мировая война обострила соперничество великих держав за господство на Ближнем Востоке. Так называемые железнодорожные соглашения (1914) между Германией, Англией и Францией о разделе азиатской части Османской империи на сферы их экономических интересов превратили Эрец-Исраэль в предмет соперничества Англии и Франции. Они сформулировали свои требования уже в первые месяцы войны.
Притязания на территорию Эрец-Исраэль выражали и руководители поддержанного англичанами арабского восстания против турецкой власти. В 1916 г. между Великобританией и Францией было заключено соглашение о разделе азиатских владений Османской империи, так называемое соглашение Сайкс — Пико.
По нему, все части Эрец-Исраэль, в которых находились святые места, между Хевроном и озером Кинерет и между Средиземным морем и рекой Иордан, должны были перейти под совместное англо-франко-русское управление, обеспечивающее интересы этих держав и права всех религий.
Заиорданье и Негев должны были войти в состав арабского государства под британским протекторатом; в Сирии должно было возникнуть арабское государство под французским протекторатом.
Чтобы в условиях такого совместного управления создать противовес влиянию Франции — традиционной покровительницы католиков — и России — покровительницы православных, британское правительство в 1916 г. рекомендовало союзникам разрешить сионистскую поселенческую деятельность в Эрец-Исраэль (под покровительством Англии).
Комиссия Эдмунда Леви
Комиссия по проверке юридического статуса израильских поселений, в особенности так называемых форпостов в Иудее и Самарии была создана в январе 2012 года по распоряжению премьер-министра Израиля Биньямина Нетанияhу. Её возглавлял бывший член Верховного суда Эдмунд Леви.
Помимо Леви, в нее вошла заместитель председателя иерусалимского окружного суда Тхия Шапира, дочь раввина Шломо Горена, и бывший посол в Канаде Алан Бейкер.
Комиссия была создана для пересмотра рекомендаций предыдущей комиссии под руководством адвоката Талии Сасон. В 2005 году она выпустила отчет с рекомендацией снести поселения, статус которых не был урегулирован. Адвокат Сасон — активистка партии МЕРЕЦ, поэтому объективность её выводов изначально не признавалась значительной частью израильского общества и политических деятелей.
Результаты работы комиссии
[показать]
Карта территорий, о которых написано в отчёте комиссии Леви.
9 июня 2012 году комиссия представила выводы, что в соответствии с международным правом израильские поселения, созданные в Иудее и Самарии, являются совершенно законными, а земли, где они располагаются, нет никаких оснований причислять к «оккупированной территории».
В отчёте указано, что они никогда не были легитимной частью другого государства, в том числе — Иордании.
Комиссия рекомендовала, в частности, уточнить правовой статус малых «форпостов» еврейских поселений в Иудее и Самарии, а также дать разрешение на частное строительство в регионе.
В отчете содержится напоминание, что по нормам международного права действия законов об оккупации ограничено во времени. «Однако Иудея и Самария находятся под властью Израиля уже десятки лет, и неизвестно, закончится ли этот период вообще. Поэтому у израильтян есть полное право там селиться», — заявляет отчет.
В отчёте подчёркнуто, что «зелёная черта» никогда не была границей между
Однажды ночью несколько лет назад, я вышел из Вифлеема после выполнения задания и отправился в соседний Иерусалим, где я живу, через израильский военный контрольно-пропускной пункт. Со мной были с десяток палестинцев, как и я, лет тридцати. У входа в КПП не было видно ни одного солдата, это были меры предосторожности против террористов-смертников. Были видны только сталь и бетон. Я последовал за другими через металлодетектор в пустой коридор, исполняя инструкции громкоговорителя: "Сними ремень! Подними рубашку!" - Голос принадлежал солдату, наблюдавшему за нами через скрытую камеру. Выйдя из КПП и поправляя, как и другие, ремень и одежду, я чувствовал себя немного неполноценным человеком и не в первый раз почувствовал, насколько такие ощущения способны спровоцировать насилие с чьей-то стороны.
Те, кто слушает меня сейчас, знакомы с такими сценами как с неотъемлемой частью израильской оккупации Западного берега, где Израиль с 1967 года удерживает на этой территории под военным контролем 2,5 миллиона палестинцев. Факты, говорящие об этой ситуации, несомненны. Они должны беспокоить израильтян, чью демократию, армию и общество разъедает неравенство положения на Западном берегу. Это тоже несомненно.
Как эксперты от мировой общественности, мы должны задать вопрос, почему этот конфликт со временем начал привлекать больше внимания, чем любой другой, и почему он представлен таким образом. Как произошло, что деяния страны, составляющей 0,01 % площади планеты, становятся в мире средоточием тревоги, страха, ненависти и осуждения больше, чем действия любой другой страны?
У души нет возраста, и мне совершенно не понятно, почему нас так интересует бег времени.
Пауло Коэлья
Мой папа Михаил Рост (крайний слева) с однополчанами на фронте под Москвой
Большая Ложь пришла на нашу землю.
Она заполнила города, и поселки, и рухнувшие под гнетом бездарной власти деревни. Она заполнила навсегда несозревшие души и скромные по насыщенности свободными знаниями мозги, она стала неотличима для населения большой страны от того, что это население могло бы, но не захотело увидеть вокруг. Словно путеводный луч, словно приводной радиомаяк, Большая Ложь всегда ведет в пустоту мертвой жизни. Большая Ложь была содержанием убогого существования населения, готового во имя нее есть отечественный концентрат кваса, грызть отечественные брикеты сухого химического киселя и плакать от умиления над родными березками и осинами, не желая знать, что эти деревья растут с удовольствием и в других местах мира. Она рядилась в единственный выбор, а точнее, в отсутствие выбора, столь привычного и родного, что ее мало кто хотел распознать из опасения расстаться с ней и оказаться свободным от нее в этом мире.
Лишь небольшая часть видела Большую Ложь, осознавала себя самодеятельными людьми, желающими видеть себя равными среди достойных, говорила понятные родному языку слова, хранила печальную память и надеялась быть понятой, а не понятной. Это меньшинство, вооруженное не ракетами, не мифом о национальной исключительности, не темной верой в божество, управляющее им (а не в Бога), — и было народом.
Вначале сотворил Бог землю.
Земля же была покрыта брокколи, цветной капустой и шпинатом и овощами разными: зелеными, желтыми и оранжевыми всех видов, и у Адама с Евой жизнь была долгой и здоровой.
И сотворил Сатана мороженое и бублики с маслом.
И спросил Сатана Адама: «Хочешь ли ты отведать жирного сыра с бубликом?» И ответил Адам: «Да!» И добавила Ева: «И я хочу!
Добавь солений!» И поправились Адам с Евой каждый на 3 килограмма.
И сотворил Бог живой биойогурт, чтобы Ева смогла сохранить фигуру, которую так любил Адам.
И сотворил Сатана белую пшеничную муку, дрожжи и тростниковый сахар, и перемешал их.
И перешла Ева с 36 размера на 44-й.
И сказал Бог: «Ешь с аппетитом этот зеленый салат из моего райского сада!»
И сказал Сатана: «И добавь в него соус из голубого сыра, иположи рядом чесночный хлеб.
12 июля 1948 года некоторые израильские, а вслед за ними и западные издания сообщили о том, что накануне вечером Иерусалим впервые подвергся бомбардировке. То, от чего воздержались британская, турецкая и германская армии в ходе Первой мировой войны, а затем итальянские фашисты и немецкие нацисты во время Второй мировой, сделали египтяне. Это был первый и единственный воздушный налет на израильскую столицу.
Хотя египетский летчик, попавший в израильский плен за пару месяцев до этого, и утверждал, что приказ командования предписывал атаковать лишь военные объекты, налеты египетской авиации на жилые кварталы Тель-Авива продолжались с середины мая до начала июля и привели к многочисленным жертвам среди мирного населения. Возможно, что целью иерусалимского налета было небольшое летное поле, расположенное в западном пригороде. Так или иначе, три египетских самолета «Спитфайр», взлетевших из Эль-Ариша и угодивших по дороге под обстрел иракского гарнизона, принявшего их за израильские самолеты, по ошибке или умышленно сбросили три стокилограммовые бомбы на юго-западные кварталы Иерусалима. Жертвами авианалета стали трое детей.
Уже через два дня, 14 июля, неожиданный ответный удар Израиля застал египтян врасплох и напрочь отбил желание продолжать атаки жилых районов еврейских городов.
Поздним вечером 22 октября 1948 года флагман египетского ВМФ, 2,5- тысячетонный эсминец «Эмир Фарук», неторопливо следовал на север от побережья Газы в сторону Тель-Авива. Несколько предыдущих столкновений в море с израильтянами убедили египтян в слабости еврейского военного флота. К тому же еще днем было объявлено о прекращении огня, поэтому египтяне чувствовали себя вполне уверенно и, оставаясь в боевой готовности, двигались при полном освещении, не опасаясь атаки противника. Рядом скользил тральщик.
Внезапный взрыв нарушил тишину ночи. Корабль наполнился криками, грохотом беспорядочной стрельбы, дымом и гарью. Почти сразу раздался второй взрыв, превративший гордость египетского флота в стремительно погружающиеся под воду бесформенные куски железа. Все закончилось в течение считанных минут. Около пятисот матросов и офицеров, включая представителей семей египетской знати, погибли. Тральщик тоже был подорван и, хотя и сумел дойти до Александрии, подлежал списанию.
Лишь со временем стали известны подробности этой, одной из самых секретных морских операций молодого еврейского государства. Осуществило ее подразделение морских коммандос, впоследствии получившее название «13-я флотилия», или «Шайетет 13».
* * *
Вечером 29 ноября 1947 года большинство еврейских жителей Палестины, прильнув к радиоприемникам, следили в прямом эфире за ходом голосования Генеральной ассамблеи ООН. Наконец подвели итоги. Тридцатью тремя голосами против тринадцати, при десяти воздержавшихся, план по прекращению британского мандата и разделу Палестины был принят.
В соответствии с резолюцией евреи получали право на создание собственного государства на территории трех анклавов. Они занимали в целом примерно одну восьмую часть Палестины, исторически включавшей в себя также области к востоку от Иордана, где уже существовало арабское государство — королевство Трансиордания.
Более двух третей будущего еврейского государства представляли собой пустыню, непригодную на тот момент ни для сельского хозяйства, ни для возведения городов, а Иерусалим и вовсе оказывался за его границами. Тем не менее евреи, на протяжении двух тысячелетий грезившие о собственной стране и только что пережившие гибель миллионов своих собратьев в нацистских лагерях уничтожения, с планом согласились.
Арабское общество и его лидеры, со своей стороны, принципиально отвергли предложение Генассамблеи по разделу Палестины, сочтя его слишком щедрым по отношению к евреям и потому несправедливым к арабам. Так началась Война за независимость Израиля.
Своими операциями — с использованием самых передовых технологий, дерзкими по замыслу и безупречными в исполнении — ВВС Израиля заслужили признание во всем мире. Самый же первый боевой вылет, с которого началась история израильских военно-воздушных сил, был более чем скромным, хоть и завершился успехом.
Незадолго до окончания британского мандата в Палестине Еврейское агентство приобрело у англичан два десятка устаревших моторных самолетов. Разумеется, агентство было не прочь купить самолеты поновее, но британская армия вовсе не была заинтересована в оснащении евреев качественными машинами.
Поэтому «Воздушной службе», как на тот момент назывались летные силы «Хаганы», прообраз нынешних израильских ВВС, достались двадцать одномоторных монопланов Auster Autocrat и один тренировочный двухмоторный «Эйрспид Оксфорд». Самолеты были в разбитом состоянии, к тому же британцы изъяли из них все оборудование, которое могло использоваться в военных целях.
Первоначально машины находились на военном британском аэродроме возле арабской деревни Акир, нынешнего Кирьят-Экрона, к югу от Реховота. Сегодня там располагается авиабаза израильских ВВС «Тель-Ноф», но в тот момент, окруженный не слишком дружелюбно настроенным арабским населением, аэродром не казался надежным местом для хранения первых израильских самолетов.
Поэтому за две ночи, 21 и 22 января 1948 года, машины были разобраны и осторожно перевезены вглубь еврейских поселений. Груз был настолько ценным, что колонну грузовиков сверху сопровождал один из немногих пригодных к использованию легких одномоторных самолетов, уже имевшихся в распоряжении «Воздушной службы».
«Каждый раз, рассказывая об этом, я все переживаю заново. В памяти всплывают даже запахи, меня бросает в дрожь, несколько дней потом чувствую себя подавленно. И тем не менее я понимаю, что должна говорить об этом», — признается Дита Краус. В 1943-м, когда ей было 14, она вместе с родителями оказалась в концлагере Аушвиц-Биркенау, из которого спаслась — уже вдвоем с матерью, — пройдя селекцию доктора Менгеле. Накануне 70-летия освобождения Освенцима корреспондент Jewish.ru навестила Диту Краус в Нетании и записала историю, которую Дита «должна» рассказать.
ТЕРЕЗИН
«Я родилась в 1929 году в Праге, в семье Ханса и Элизабет Полах. Была их единственным ребенком. Жили мы небогато, в съемной квартирке в многоквартирном доме. Отец работал адвокатом, но собственной практики у него не было — он оказывал юридические услуги в службе национального страхования. В общем, мы вели скромную, тихую, спокойную жизнь.Обычный ход ее был нарушен, когда я училась в третьем классе. В доме стали ходить разговоры о некоем Гитлере, о Судетах, которые захватили немцы... Я чувствовала, что происходит что-то нехорошее, но не понимала, что именно. Родители начали искать возможность переехать в другую страну. Помню, они списывались с кем-то из Южной Америки, а еще с братом моего деда, сионистским активистом, который жил в Палестине».
Приемный покой и терапевтическое отделение в зимние месяцы везде выглядят одинаково. Ну, разве что в Австралии нет такой суматохи— там у них сейчас лето. В Иерусалиме из-за пневмонии, бронхита и прочих подобных недугов заняты все койки, а врачи и медсестры, многие из которых сами ходят с красными носами и подозрительно покашливают, носятся туда-сюда, чтобы никого из пациентов не оставить без внимания.
И вдруг посреди всего этого безумия вплывает в приемный покой немолодая дама в парике с корзинкой бутербродов. Дама эта из «Эзер ми-Цион», одной из крупнейших харедимных благотворительных структур, со штаб-квартирой в Бней-Браке. Бутерброды — это так, мелочь. Главные заслуги этой организации в другом. Она бесплатно доставляет одиноких и пожилых пациентов на плановые процедуры, берет на себя устройство и пропитание родственников больных, застрявших в госпитале в шаббат, и устраивает много других полезных мероприятий.
Все это очень здорово, но неуникально. Похожие благотворительные волонтерские организации — обычное явление и в большинстве христианских стран. Однако большие структуры вроде «Эзер ми-Цион», «Хацала» или «Яд Сара» — только верхушка айсберга. Скрытой от глаз остается разветвленная, необычайно эффективная харедимная система повседневной взаимопомощи, гмахов.
Слово «гмах» — сокращение от выражения «гмилут хасадим», означающего «помощь нуждающемуся». Когда-то, лет сто назад, так называли фонд беспроцентных ссуд (как известно, иудаизм запрещает брать проценты с других евреев), который поддерживал недавно обедневших членов общины, ссужая им деньги по мере того, как их предшественники возвращали ссуду. И так практически до бесконечности. Например, знаменитый нью-йоркский гмах, основанный еще в 1892 году и действующий по сей день, ссужал по десять тогдашних долларов евреям, только что прибывшим в Америку. Ни один банк не дал бы им ни цента, и гмах здорово помогал им встать на ноги. По его примеру созданы десятки фондов в Америке, Израиле и Европе. И я сам в первые годы жизни в Израиле дважды брал подобные ссуды.
В 1929 году лауреат Нобелевской премии по физике Альберт Эйнштейн написал письмо своему другу Хаиму Вейцману, известному химику. Послание это, однако, не имело отношения к науке. В то время Вейцман занимал пост главы Британской сионистской федерации, и Эйнштейн писал ему о еврейском вопросе и проблемах заселения Палестины.
«Если мы не придем к справедливому и честному сотрудничеству с арабами, это будет означать, что мы ничему не научились за две тысячи летрассеяния и заслужили все то, что в будущем может произойти с нами, — писал Эйнштейн. —Если мы, евреи, не научимся жить с арабами в мире, борьба с ними будет сопровождать нас на протяжении десятилетий».
К таким выводам великий ученый пришел в ходе своего визита в Палестину в феврале 1923 года. Еврейский ишув устроил Эйнштейну королевский прием. Встречавшая его толпа пела: «Вот идет мессия!» Ход своего визита Эйнштейн подробно и с юмором описал в дневнике, который лег в основу сценария израильского документального фильма «Эйнштейн на Святой Земле».