На протяжении всей книги я предоставлял читателю свидетельства, которые недвусмысленно подтверждали право евреев на Эрец-Исраэль. Но час от часу меня охватывал ужас. Это случалось (и, увы, случается), когда я сталкивался с наличием в нашем народе «гена саморазрушения». Ген этот коварен и не знает милосердия. Ему подвержены даже герои, в частности такой, как Арик Шарон. Сюжет этой главы сколь постыден, столь и краток. Премьер-министр Израиля Арик Шарон под рукоплескания «прогрессивного человечества» разрушил процветающий еврейский оазис – Гуш-Катиф, а жителей – депортировал. Будучи прожженным политиком, он подготовил эту акцию хладнокровно и профессионально: расколол партию Ликуд, во главе которой стоял, создал партию Кадима, чтобы обеспечить себе большинство голосов и реализовать свой план.
В чем дело? Почему? Зачем?..
В газете «Макор ришон» («Первоисточник») член правления правой партии «Емин Исраэль» Яаков Сегаль обвинил в трагедии Гуш-Катифа ближайшего сотрудника премьер-министра А. Шарона адвоката Дова Вайсгласса. Того самого Дова Вайсгласса, который был адвокатом у финансового распорядителя Арафата Мухаммада Рашида. Юридическая контора Дова Вайсгласса представляла финансовые интересы печально известного казино «Оазис» в Йерихо, совладельцами которого являлись Джибриль Раджуб и Ясер Арафат. Когда факты о деятельности Вайсгласса стали достоянием прессы, он вынужден был уйти с поста директора канцелярии главы правительства. Однако Шарон оставил за ним должность личного советника, и именно Дов Вайсгласс вел переговоры о передаче Гуш-Катифа в руки убийц из ФАТХа. Согласно заявлениям руководителей служб безопасности Израиля, казино в Йерихо являлось местом, где отмывались деньги для финансирования террора. Кроме того, данные о тесных финансовых связях влиятельных около правительственных кругов с руководством террористического режима ПА являлись вершиной гигантского айсберга чудовищной коррупции, пронизавшей все сферы политических структур Израиля. А. Шарон, принимая драматическое решение о трансфере евреев из Гуш-Катифа, разгроме наиболее процветающей и производительной еврейской общины с использованием Армии обороны Израиля, меньше всего руководствовался интересами государства. Единственной идеологией людей, способных делать деньги на совместном бизнесе с руководством террористического режима, является лозунг «деньги не пахнут». Шарон сделал соучастниками своих действий руководство армии и полиции – именно этим объясняется то, что его правительство не подготовило заранее все необходимое для максимально безболезненного переселения жителей Гуш-Катифа…
«Мы все еще не знаем, кто наш враг, – саркастически замечает Дж. Фара. – Мы воюем с исламом? Нет, не похоже. Но похоже, что ислам воюет против нас…»
Приведем еще несколько фрагментов из Джозефа Фары.
«Да, ислам воюет против Запада, против христианства, против иудаизма – против всего немусульманского мира со времен пророка Мухаммада. И это противостояние в значительной степени определило историю последних 1400 лет.
Американцы не понимают этого, потому что не знают историю. В эпоху Мухаммада ислам, пришедший с Аравийского полуострова, одним махом завоевал Ближний Восток. Его армии двинулись в Европу, Азию и Африку. В конце XV в. добраться до Индии можно было только через исламские страны, поэтому Колумб отправился на поиски нового пути через море. Так волею случая была открыта Америка. В конце XVII в. армии ислама стояли у ворот Вены.
В следующие 300 лет империалистические амбиции ислама немного поубавились. Но сейчас они снова на подъеме. Растущий на нефти, как на дрожжах, ислам распространяется на все стороны света – в Африку, Азию, Европу и даже в США, где приверженцев ислама становится все больше.
Может ли ислам победить Запад?
Хотелось бы (в который раз!) уведомить «прогрессивное человечество», что оно находится в состоянии Третьей мировой войны.
Теракты, захлестнувшие ныне мир, не являются реакцией обделенных землей палестинцев на «агрессивные» действия израильтян, равно как не являются реакцией голодающих людей Востока на отобравших у них пищу «разбойников» Запада.
Идет война, тысячекратно объявленная исламом западной цивилизации и тысячекратно глухой западной цивилизацией проигнорированная.
Если «прогрессивное человечество» думает, что можно, принеся Израиль в жертву, откупиться от восставшего Носителя Смерти, позвольте уверить вас, что оно опять ошибается, как некогда ошиблось с жертвоприношением Чехословакии.
Для понимания (хотя бы в самом первом приближении) той политической и социальной ситуации, в которой оказался нынешний мир, необходимо осознать: что же такое ислам? Что такое исламский фундаментализм?
По мнению профессора Моше Шарона, которого я приглашаю на нашу кафедру, фундаментального ислама не существует. Есть только полное прекращение развития ислама. Вопрос заключается в том, как интерпретируется Коран.
И здесь, по мнению Моше Шарона, мы вдруг становимся свидетелями того, что величайшими интерпретаторами ислама являются политики западного мира. Они, представьте, разбираются в нем лучше, чем все вместе проповедники в мечетях, все эти муллы, которые произносят ужасающие проповеди против всего, что является христианским или иудейским.
И опять очевидный самообман – вернее, аберрация памяти. Так же, как с названиями войн: еще одно название войны, еще одно название интифады. А ведь нет ни новой войны, ни новой интифады. Продолжается одна и та же война (она же интифада), которая не прекращалась ни на сутки, ни на час, ни на минуту. Что же было на самом деле?
В обычный будний день (в скобках заметим, даже в четверг, а не в пятницу – святую для арабов), 28 сентября 2000 г., Ариэль Шарон с приближенными поднялся на Храмовую гору. Храмовая гора – самое святое для евреев место, которое, кстати, находится на израильской территории. Для удовлетворения арабской прихоти оно запрещено для посещения религиозным евреям. Молиться на Храмовой горе имеют право только арабы, которые все время только и делают, что уничтожают здесь следы тысячелетнего еврейского присутствия. Более того, арабы Храмовую гору объявили своим святым местом, хотя читатель знает, что они на это не имеют никаких оснований. Таким же образом евреи могли бы объявить, скажем, Мекку своим святым городом и грозить священной войной каждому мусульманину, который собирается совершить в этот город хадж. Хотя Шарон и не молился на Храмовой горе, арабы сочли его поступок великим кощунством – и назавтра в Старом городе вспыхнули волнения, мгновенно распространившиеся на весь Израиль.
Спрашивается: а если бы Шарон не поднялся на Храмовую гору, было бы все в порядке? Нет. Израильская разведка приводит данные, согласно которым очередная вспышка насилия готовилась, и не где-нибудь, а в сердце администрации Арафата (правда, несколько позже – после празднования двухтысячелетнего рождества Христова, поскольку «басурманин» Арафат надеялся снять сливки с христианских паломников).
В «Письмах с Земли» Марк Твен писал: «Все народы ненавидят друг друга, и все вместе ненавидят евреев». Ненавидели и убивали друг друга англичане и французы, немцы и французы, русские и поляки, русские и немцы, армяне и азербайджанцы. Читателю известны истребления армян и греков турками, албанцев сербами, а сербов албанцами. Позволю себе привести размышления Раисы Левинской, которая объяснила природу этой ненависти следующим образом (газета «Наш Иерусалим», 25.5.2004).
Она задается вопросом: кого чаще всего ненавидят? Чужаков, которые живут рядом. А кто жил рядом со всеми народами почти две тысячи лет? Евреи. Вот первый ответ на проклятый вопрос. В качестве объекта ненависти и козла отпущения евреи всегда были незаменимы, потому что не имели ни государства, ни армии, т. е. ни малейшей возможности защитить себя.
Евреи дали миру единого Бога, Библию, законы морали на все времена. Они дали миру христианство, но сами отказались от него. Это такой плевок в лицо, который «в сем христианнейшем из миров» не может быть прощен. О причинах этого отказа мы здесь не будем говорить. Это еще одна загадка еврейства, которая бросает вызов лучшим умам уже двадцать веков. Безусловно, любой воистину религиозный еврей без труда сию загадку объяснит, но его объяснение вряд ли удовлетворит западного интеллектуала. Кто только не предлагал евреям отказаться от иудаизма! Мухаммад предлагал им принять ислам и стать рядом с ним у истоков новой веры – они отказались и получили непримиримого врага. Мартин Лютер призывал евреев стать его соратниками в борьбе против католицизма и помочь ему в основании протестантской конфессии – евреи отказались и вместо союзника получили ярого юдофоба.
В декабре 1991 г. в Вашингтоне собралась другая конференция для обсуждения процедуры будущих переговоров. Израиль поначалу твердо заявлял, что не пойдет ни на какие территориальные уступки. По мнению Израиля, главным вопросом должна была стать палестинская автономия. Палестинцы не были согласны с такой ограниченной повесткой дня.
После этих переговоров евреи и арабы встречались в ряде столичных городов мира, разрабатывая планы различных практических действий. Первая встреча состоялась в Москве. Она была посвящена водным проблемам и экономической кооперации. В Оттаве главной темой был вопрос о беженцах, в Вене – водные проблемы, в Брюсселе – вновь экономическая кооперация.
Эта говорильня была временно приостановлена в связи с выборами в Израиле. Победу одержала партия Авода, вступившая в союз с левой партией Мерец и Арабской демократической партией. В коалицию вошла также партия Шас. Перед новым премьер-министром Рабином стояли две задачи: продолжение мирного процесса и прием репатриантов из СССР. Вступая в должность, Рабин заявил, что «мирный процесс будет возобновлен с новой силой, и палестинцы будут равноправными партнерами в поисках взаимоприемлемого решения».
Посмотреть со стороны, идиллия: вот-вот взаимоприемлемо договоримся и станем жить в мире, добрососедстве и согласии.
И факты, и цифры в изложении Дэна Кон-Шербока выглядят несколько иначе. Должен заметить, что этот американский рабай отличается бульшим сочувствием к порабощенным арабам, нежели сами арабы к себе. Ах, если бы евреи научились сочувствовать своим единокровцам хотя бы вполовину так, как они сочувствуют своим врагам!
Итак, Дэн Кон-Шербок начинает с того, что 6 июня 1982 г. восемьдесят тысяч израильских солдат вторглись в Ливан с целью создать двадцатипятикилометровую (у его соавтора речь идет о тридцати километрах. – Г. Т.) зону безопасности. Ей-богу, у рабая в глазах двоится! Ну, ковбой! У Дауда аль-Алами и то приведена цифра 40 000. Да и в работах других достаточно ответственных историков подтверждается именно эта цифра – 40 000. По некоторым свидетельствам, у израильтян к этому было еще 500 танков, 600 самолетов, 11 мотопехотных бригад. Спрашивается, к чему такие силы? По всей видимости, не только для палестинцев…
Впрочем, Шарон всегда любил перевыполнять план.
На третий день израильтяне перешли ранее намеченную линию для того, чтобы соединиться с фалангистами и перерезать автомагистраль Бейрут – Дамаск. Обеспокоенная Сирия сдержала продвижение израильтян. В районе Бейрута израильским войскам удалось соединиться с фалангистами. После недельных боев израильтяне расположились лагерем около ливанской столицы.
Как метко заметил М. Штереншис, в Войне за независимость Израиль воевал с пятью государствами, в Шестидневной войне у него были три врага, в войне Судного дня борьба велась, в основном, с двумя странами. По логике вещей, очередная война должна была вестись против одного противника.
Здесь мне бы хотелось показать читателю несколько фрагментов книги о палестино-израильском конфликте, написанной в соавторстве двумя учеными: евреем и арабом.
Профессор Дэн Кон-Шербок – американский реформистский раввин, посвященный в духовный сан в Иудейском объединенном колледже Еврейского религиозного института и позднее получивший докторскую степень в Кембридже.
Доктор Дауд аль-Алами происходит из влиятельной палестинской семьи. Он родился в Иерусалиме, учился в Египте, окончил Каирский университет со степенью доктора права. Он работал в Кентском университете (Кентербери), Оксфорде, университете Аль аль-Байт в Иордании, Уэльском университете (Лампетер). Пламенный борец за дело палестинцев, он критически относится к политике как Израиля, так и палестинских лидеров.
Арабские страны могли позволить себе проиграть много войн, Израиль не имел права проиграть ни одной; для Израиля победа не означала мира, но поражение было бы для него катастрофой. К такому немудреному выводу пришел Пол Джонсон, со свидетельствами которого я продолжаю знакомить читателя.
Достижим ли был сколько-нибудь прочный мир после Войны Судного дня? Египетская территория, удерживавшаяся Израилем, хоть и была лакомым кусочком, поскольку содержала серьезные запасы нефти, в которой так нуждалось еврейское государство, но не являлась частью еврейского исторического наследия. В силу этих причин мир с Египтом был возможен.
С момента создания Израиля им правила коалиция во главе с социал-демократической партией Мапай, подходившая к проблеме границ прагматично и готовая рассматривать территориальные уступки как неизбежную плату за мир. Оппозиция же придерживалась в этом вопросе жесткой линии Жаботинского. Когда в мае 1977 г. Мапай проиграла выборы и впервые отдала власть ревизионистам (в лице бегинского Ликуда), то, в соответствии с демократическим парадоксом, вероятность мирного договора возросла. Именно Бегину, в силу его репутации «ястреба», было удобно выторговывать мир в обмен на землю, на что страшно было решиться всем лейбористским лидерам после Бен-Гуриона. Таковы были, по мнению Джонсона, внутриполитические предпосылки заключения мира.
Не так давно мне случилось перелистать книгу Ильи Эренбурга «Люди. Годы. Жизнь». Некогда мое поколение, да и поколение моих родителей, зачитывалось ею, в социуме тех далеких дней книга занимала место некоего «культуроевангелия». И я пересмотрел ее не без интереса. Но со временем книга преобразилась. Она начала свидетельствовать против своего автора именно тем, что стала (а на самом деле, была) книгой-самооправданием, в которой Эренбург пытался казаться глупее самого себя, за обилием фактов «забывал» (а на самом деле, затушевывал) некоторые детали личной биографии и «незаметно» пытался сместить акценты исторических событий. Дело, разумеется, не в книге – в авторе. Но впечатление проступившей, как сахар на варенье, фальши почему-то неприятно меня задело.
Казалось бы, я был тогда чуть ли не ребенком и «откровения» не должны были касаться лично меня… Дело не в том, что мы повзрослели, поумнели (не такими уж идиотами люди были и при Сталине), но в том, что самооправдание необходимо было всему тогдашнему поколению. И успех книжки Ильи Григорьевича объяснялся не столько ее информационной насыщенностью (особенно на фоне информационного вакуума в СССР), сколько радостной, облегчающей и успокаивающей совесть самоиндульгенцией: «Разве я знал, что вокруг происходит? И что я мог сделать?!» Следствие самооправдания народа – национальная слепота, следствие национальной слепоты – смерть нации. Не лучший подарок получил советский народ от Эренбурга… Впрочем, эта не наша тема. Но готовность израильского народа воспринять контуженную память Голды Меир – это тема, увы, наша… «Разве я знал?..» – даже для писателя ранга Эренбурга это не оправдание. Тем более для премьер-министра. А что же на самом деле происходило? О чем «не вспомнила» Голда Меир? Что осталось «по ту сторону мемуаров», и есть ли кто-нибудь, кто об этом расскажет?
Воспоминания – не подробный отчет о событиях, тем более не их анализ. И к первому, и ко второму мы обратимся ниже. Меня никак не отпускают мемуары Голды по той причине, что это воспоминания о Войне Судного дня, написанные премьер-министром. Кроме того, сам этот жанр характерен тем, что информация, которую получает читатель, содержится зачастую и между строк. Умолчание бывает красноречивей слов…
Война началась 6 октября, но еще в мае были получены сведения об увеличении численности египетских и сирийских войск на израильских границах. Израильская разведка, как и в 1967 г., возможность войны считала маловероятной. Тем не менее, в сентябре на Голанских высотах опять стали скапливаться сирийские войска. 13 сентября произошел воздушный бой с сирийцами, в результате которого было сбито 13 сирийских «мигов». Разведка, пишет Голда Меир, продолжала давать успокоительную информацию: скопление войск на границе вызвано страхом сирийцев перед израильским нападением. 3 октября состоялось заседание, на котором присутствовали Голда Меир, Моше Даян, Алон, Галили, командующий военно-воздушными силами, начальник Генштаба Давид Эльазар и начальник военной контрразведки. Общая оценка оставалась прежней: Израилю не угрожает объединенное сирийско-египетское нападение, и маловероятно, что Сирия решится выступить одна…
В Судный день в Израиле вся жизнь останавливается. Для евреев нет ни газет, ни телевидения, ни радио, ни транспорта: более чем на сутки закрыты школы, магазины, рестораны, учреждения. В Израиле, к сожалению, главная служба жизни – это армия, но в этот день обычно больше всего отпусков, чтобы солдаты могли провести Судный день дома, с семьей.
В пятницу 5 октября было получено сообщение: семьи русских советников в Сирии спешно покидают страну. Это напоминало то, что происходило перед Шестидневной войной. В чем дело? Что такое знают эти русские семьи, чего не знает израильское правительство?
Войны обычно и везде кончаются миром. Обычно, но не всегда. Везде, но не в Израиле. На самом деле, в Израиле со дня его создания не было ни одного мирного дня. Война продолжается бесконечно, как само время. А названия войн – условны, точно названия месяцев в календаре. Окончился месяц – начался другой. Со стороны кажется, что идет другая война, а это одна и та же, одна и та же затянувшаяся болезнь со своими кризисами и спадами, только называют ее во времени по-другому. Куда она ведет и чем окончится? Для того чтобы увидеть это, возможно, следует осмотреть ситуацию с самого высокого места. Мало того, надо быть достаточно опытным человеком и политиком, дабы в хитросплетениях политической ситуации разобраться.
Что ж, пусть Голда Меир, которая после смерти Леви Эшколя (1969 г.) заняла кресло премьер-министра, поделится с нами своим видением.
Несмотря на прекращение огня, вспоминает семидесятипятилетняя Голда, на Суэцком канале шло нечто вроде войны. Египтяне, зная, что русские уже поставили им новые пушки, танки и самолеты вместо тех, что были потеряны в Шестидневной войне, расхрабрились – и то и дело устраивали настоящую бомбовую завесу. «Придет время – мы нанесем удар!» – гремел Насер и повторял «принципы египетской политики»: ни переговоров, ни мира, ни признания Израиля. Весной 1968 года он начал «войну на истощение». Тем, кто наблюдал издалека, постоянный обстрел позиций израильской армии на канале казался, вероятно, просто одним из инцидентов, которые происходят на Ближнем Востоке с незапамятных времен; ну, еще одно доказательство невозможности сосуществования между арабами и евреями. По-видимому, никто за границей не относился серьезно к постоянному нарушению Египтом договора о прекращении огня.
Если бы Джозеф Фара не был по рождению арабом или хотя бы этого не знали журналисты, его бы назвали еврейским экстремистом.
Если бы он не получил блестящего западного образования или хотя бы этого не знали журналисты, – его бы назвали мракобесом.
Если бы при всем том он родился не в Америке, а в так называемой Палестине или хотя бы этого не знали журналисты, – он был бы давно трупом.
Дело в том, что Джозеф Фара смотрит на Ближневосточную проблему без предубеждений – как бухгалтер на счета, где события равнозначны цифрам, цифры имеют свою абсолютную величину и не искажены ни этническим, ни политико-нефтяным косоглазием. Кроме того, будучи арабом, он прекрасно понимает менталитет своего народа, а, будучи западным интеллектуалом, любит свой народ настолько, что не боится говорить правду – на чьей бы стороне правда ни стояла.
Однажды познакомившись с аргументами Джозефа Фары, можно только удивляться: почему поколения «левых» израильских политиков и политологов до сих пор упорствуют в собственной слепоте?!
Отдавая Джозефу Фаре должное, я хотел бы – нет, не оспаривать, не соглашаться – я бы хотел просто с ним поговорить, и попытаюсь быть в этом разговоре столь же искренним, прямым и объективным, каким был и остается мой собеседник по отношению к своему народу.
Г. Т.: Вы хотите меня уверить, в том, что, несмотря на безумное поведение именно палестинцев, умалишенными являемся мы? Но ведь не мы застегиваем на себе пояса шахидов, не мы пробираемся в автобусы и кафе, чтобы взрываться и убивать десятки и сотни ни в чем не повинных людей, не мы развязали это побоище, которое ни к чему, кроме смерти с обеих сторон, не ведет.
Д. Ф.: Я не верю в то, что между Израилем и так называемыми палестинцами когда-нибудь наступит мир, достигнутый путем переговоров. Арафат, Хамас и другие палестинские террористы расширяли насилие всякий раз, когда мирные переговоры заходили слишком далеко. Ни Арафат, ни Хамас не хотят независимого палестинского государства, которое будет жить в мире и гармонии с еврейским государством. Они хотят только уничтожения еврейского государства. Пауза. Конец истории.
В отличие от своих правительств, рядовые граждане Запада всегда испытывали естественное сочувствие к слабому, – рассказывает Б. Нетаниягу, которому мы опять передаем слово, – блестящая победа в Шестидневной войне коренным образом изменила привычное распределение общественных симпатий. В течение шести коротких дней Израиль превратился из слабой и преследуемой стороны в мощное, чуть ли не всемогущее государство. Это впечатление только усилилось за счет самоуверенных высказываний некоторых израильских лидеров, вообразивших, что одной блестящей победы достаточно, чтобы решить исход борьбы еврейского государства во враждебном арабском мире. Арабы быстро оценили те преимущества, которые сулил им наметившийся поворот в общественном мнении на Западе. Они стали охотно представлять Израиль мощной и агрессивной региональной державой, угрожающей миру и благополучию своих слабых арабских соседей. Тот факт, что в результате Шестидневной войны Израиль установил свой контроль над территориями, которые в течение двух десятилетий служили плацдармом арабской агрессии, был вырван из адекватного исторического контекста. На Западе скоро забыли, что военное столкновение 1967 г. было сознательно спровоцировано арабами, готовившими войну на уничтожение Израиля.
Территория Эрец-Исраэль после Шестидневной войны
В операции были также задействованы атомные подлодки, стратегические бомбардировщики, пилотам которых выдали карты целей на территории Израиля, истребительные соединения, получившие приказ прикрывать бомбардировщики и поддерживать арабские ВВС и т. д. В частности, авторы книги приводят показания летчика Юрия Настенко о том, что вечером 5 июня 1967 г. его часть, дислоцированная на Украине, была приведена в состояние полной боевой готовности, и у него не было сомнений, что ему предстоит участвовать в боевых действиях.
Изабелла Гинор и Гидон Ремез подчеркивают, что, вопреки распространенному мнению, даже при Ельцине, не говоря уже о нынешних глухих временах, основные официальные советские источники информации – архивы Политбюро, Генштаба и КГБ – были наглухо закрыты для историков. Тем не менее, исследователям удалось найти немало доказательств своей теории – кое-что в советских архивах, кое-что в архивах стран Варшавского пакта, кое-что в открытых источниках. Они сопоставили собранные ими данные с материалами из архивов Израиля, США и ряда других стран и не нашли ничего, что противоречило бы постепенно складывавшейся картине. Более того, их версия позволяла объяснить ряд загадочных намеков в известных источниках.
Ицхак Рабин очень много курил. В Израиле это не было ни для кого секретом. Здесь вообще обо всех все знают, а уж о сколько-нибудь видном государственном муже все знают наверняка. Спорным лишь было количество выкуриваемых будущим нобелевским лауреатом пачек сигарет: то ли две, то ли три... В 1967 г. это стало едва ли не государственной тайной. Но не курение оказалось опасным для него.
Что можно сегодня узнать о Рабине в любом справочнике? Что этот боевой генерал, блестящий стратег и мудрый военачальник, став премьер-министром, пришел вместе с «отцом израильской оборонной промышленности» Шимоном Пересом к выводу, что воевать – это плохо, что у соотечественников развился «комплекс окруженца», что надобно замиряться с соседями, дружить с ними и что-то там еще... Вы не читали ничего похожего в 50-е годы прошлого века в рубрике «В защиту мира»? А еще была близкая по мотиву пьеса Питера Устинова; он хоть и англичанин, но по крови почти что русский.
Академик Лихачев в одной из телевизионных передач как-то обмолвился, что русское художественное мышление очень падко на мелодраму. Может быть, я не вполне правильно передаю мысль академика или даже искажаю ее. Но вот еврейское историческое мышление в Израиле не просто падко на мелодраму, но кажется просто мелодраматичным. И мифологичным. В самом деле, у нас что ни генерал – так Навин, а что ни премьер – так Соломон или, на худой конец, Давид... Не многовато ли за шестьдесят лет?
С чего, собственно, началась Шестидневная война?
Голда Меир рассказывает, что осенью 1966 г. Советский Союз неожиданно заявил, что Израиль готовит нападение на Сирию. Хотя обвинение изначально было абсурдным, ООН подвергла его тщательной проверке и, разумеется, нашла, что оно лишено всякого основания. Однако СССР продолжал обвинять Израиль в подготовке агрессии, которая вызовет третью арабо-израильскую войну. Тем временем сирийцы, которым Советский Союз оказывал военную и финансовую помощь, продолжали свои рейды против израильских пограничных поселений. Когда террор сирийцев становился невыносимым, израильская авиация предпринимала ответные действия против террористов, и поселенцы получали передышку на несколько недель. Но весной 1967 г. эти передышки становились все короче и короче. В апреле посланные для ответных действий израильские самолеты приняли воздушный бой и сбили шесть «мигов». Тут Сирия, как всегда, подстрекаемая Советским Союзом, опять заявила об израильских военных приготовлениях, и советский посол в Израиле Чувахин даже передал премьер-министру официальную жалобу от имени Сирии. Это само по себе нелепое, как считает Голда Меир, происшествие способствовало тому, что в июне разразилась война.
Но неужели причина в апрельском воздушном бое? Не сбей израильские пилоты советские «миги», не возопи об этом обиженная Сирия – и все было бы в порядке?
Приведу информацию из Большой Советской Энциклопедии, в соответствии с которой «агрессия» готовилась в течение длительного времени.
Эту главку можно назвать: «Что было раньше – терроризм или “оккупация”?» Именно так ставится проблема в материалах МИД Израиля (2002 г.), где я и почерпнул данную информацию. В нашем повествовании мы вплотную подошли к исключительно важной теме в истории современного Израиля – Шестидневной войне. Пока, приводя исторические эпизоды от Синайской операции до Шестидневной войны, я специально не касался одной темы – арабских террористических актов, проведенных против Израиля в этот период. В нашей хрестоматии свидетельств это отдельная тема, и вот почему.
Арабские пропагандисты утверждают, что сегодняшняя волна палестинского террора – результат израильской «оккупации» Иудеи, Самарии и Газы, т. е. результат завоеваний Шестидневной войны, потому и насилие закончится только после окончания «оккупации».
Надо, впрочем, иметь в виду, что многие палестинские и иные арабские группировки (Хамас, Хизбалла и др.) неустанно заявляют, что не прекратят теракты, даже если Израиль уйдет с «территорий», потому что, по их убеждению, он не имеет права на существование.
Палестинское утверждение об «оккупации» как о первопричине терроризма, мягко говоря, не соответствует действительности. Арабский террор против Израиля существовал до начала израильского контроля над Иудеей, Самарией и Газой, даже до образования Государства Израиль. Напомним: арабский террор свирепствовал во время волны антиеврейских беспорядков в 1920 – 1921 гг. (в Яффе был зверски убит еврейский писатель Бреннер), во время погромов 1929 г. (была вырезана еврейская община Хеврона), во время арабского восстания 1936 – 1939 гг… Кампания арабского террора была усилена накануне резолюции ООН о разделе Палестины (ноябрь 1947 г.), после чего последовало арабское нападение на Израиль.