После 18 месяцев исследований доказательство наличия заговора вокруг убийства Рабина было почти у меня в руках. Оставалось только заполнить несколько пробелов - и будет готова цельная версия. Я послал своего помощника Йехиэля Манна в национальный газетный архив, “Бейт-Ариэла”, чтобы найти материал для решения двух загадок, имеющих отношение к убийству.
Первое задание состояло в том, чтобы найти статью, которая, как мне неоднократно говорили, появилась в “Маариве” за два месяца до убийства. В статье приводились доказательства того, что Игаль Амир арестовывался 27 июня 1995 года по подозрению в планировании убийства Рабина и что 1 июля он был выпущен по приказу ШАБАКа. Доказательством служили три письма из переписки между ШАБАКом и полицией.
Второе задание было особенно важным. Я искал источники, в которых приводились бы слова главного хирурга госпиталя “Ихилов”, д-ра Йегуды Скорника, о том, что, судя по следам от пороха, найденным в ранах Рабина, и по форме самих ран, можно сказать, что в Рабина стреляли с нулевого расстояния.
Поход в архив закончился ничем. Йехиэль нашел ссылки на возможные публикации, но когда он открыл газеты, чтобы найти нужные статьи, выяснилось, что эти статьи вырезаны из газет. Статья о врачах из “Ихилова” была порвана на две части, из которых прочесть можно было только одну, а часть, где приводилась информация о д-ре Скорнике, отсутствовала.
[показать]
Аэропорт JFK ( Джей Эф Кей) в Нью-Йорке
Один из авиарейсов в Россию отменен , и все пассажиры этого рейса терпеливо стоят в очереди к очаровательной
представительнице компании, чтобы их переписали на ближайший удобный для них рейс.
Вдруг, расталкивая других, подваливает какой-то наглый тип и говорит, что ему надо переписать билет на такой-то рейс, причем только первый класс. Девушка ему вежливо отвечает, что, мол, не будет ли так любезен многоуважаемый господин встать в очередь, как все остальные. На что наглый тип буквально зашипел на нее:
- Да ты знаешь, кто я такой ?!
И тут девушка совершает действие, которого никто не ожидал и которое приводит всех наблюдателей в состояние необузданного хохота: в служебный микрофон она объявляет на весь аэропорт:
- Леди и джентльмены! Мужчине возле восьмой стойки требуется помощь.Не может ли кто-нибудь идентифицировать его личность? Он забыл, кто он такой!
Разъяренный "герой" только и смог сказать: «Fuck you!".
На что последовала незамедлительная реакция находчивой девчонки. Не меняя любезного выражения лица, это милое создание мягко проговорила:
- Очень сожалею, сэр, но и для этого вам тоже придется стать в очередь!
Пятница, 26 сентября 1997 года, стала праздником для ищущих правду об убийстве: в еженедельном приложении к газете “Едиот Ахронот” было опубликовано 4-страничное разоблачение того, как власти покрывали деятельность Авишая Равива перед убийством Рабина. Автор статьи, Гади Блюм, писал, что Генеральный прокурор Эдна Арбель сознательно скрывает от общественности результаты двух расследований, касающихся роли Равива в убийстве Рабина. Эти расследования были предприняты Эрином Шендаром и Михаэлем Эйтаном. [Михаэль Эйтан - член Кнессета от Ликуда, Министр науки, а впоследствии заместитель Министра обороны в правительстве Нетаниягу - Прим. перев.] Далее в статье утверждалось, что уже после убийства Рабина Амира использовали в манипуляциях с целью замять “дело Равива”: Амир потребовал, чтобы его мать забрала из Верховного суда свою петицию с просьбой расследовать деятельность Равива.
Статья была выдержана в очень уважительном тоне по отношению ко мне - я был назван там “автором теории о заговоре вокруг убийства Рабина, которая получила широкий отклик”. Несмотря на то, что одна из приведенных в статье цитат была неточной, статья стала важным шагом на пути к окончательному выяснению того, что в действительности произошло с Рабиным в ночь убийства. [Я сказал г-ну Блюму, что меня пригласили в канцелярию одного из министров, где его советник сообщил мне, что в ходе предыдущей избирательной кампании руководство Ликуда тайно использовало данные об убийстве Рабина против партии Авода. Блюм же написал, что я получил эту информацию от самого министра.]
Согласно отчету Комиссии Шамгара, Игаль Амир сделал два выстрела Рабину в спину. Согласно показаниям свидетелей и пленке Кемплера, Амир стрелял в Рабина только сзади. С другой стороны, Натан Гефен показал мне раздобытую им последнюю страницу хирургического протокола, написанного на бланке госпиталя “Ихилов” и подписанного д-ром Мордехаем Гутманом в 23:30 в вечер убийства. В протоколе д-р Гутман писал о ранениях Рабина: “Пулевое ранение диаметром 2.5-3 см в верхней части легкого. Выходная рана в направлении [позвонков] D5-6 с раздроблением позвонков”. Обнаружение этой страницы было замечательным открытием - до этого мне не удавалось найти никаких источников, где бы упоминалось, что у Рабина был раздроблен позвоночник.
Получив копию документа, я позвонил своему другу - уважаемому врачу - чтобы он помог мне лучше понять, о чем говорится в документе. В работе над документом принимала участие также жена врача - фельдшер по профессия, также работающая в полиции. (По юридическим причинам я не привожу ни имени врача, ни имени его жены - она не имеет права давать свое имя для прессы без специального разрешения). Врач сказал мне: “То, что описывается [в протоколе], это ранение в грудь, при котором пуля вошла в легкое, а затем вышла из него, раздробив позвонки D5-6 в верхней части спины”.
Могло ли такое ранение быть результатом выстрела в спину? “Вряд ли. Для этого пуля должна была бы войти через спину, пробить верхнюю часть легкого, затем вернуться назад и, пробив еще раз легкое, врезаться в позвоночник. Известно, что пули иногда двигаются внутри тела по самым неожиданным траекториям, но в данном случае это кажется неправдоподобным - по крайней мере, на первый взгляд”.
Сразу же после покушения один из очевидцев, Ноам Кедем, сказал агентству “Рейтер”, что услышал два или три выстрела и потом: “Я увидел Рабина, держащегося за живот. Я не знаю, куда точно его ранило, но он обхватил свое тело и затем рухнул на землю”. Он сказал, что охранники рядом с Рабиным замешкались, а затем последовало еще два выстрела. Несколько других свидетелей, включая полицейского Йоси Смаджа, также слышали пять выстрелов. Согласно их показаниям, Рабин рухнул только после четвертого или пятого выстрела. В интервью, которое Кедем дал журналу “ХаТикшорет” в мае 1997 года, он добавил к своему прежнему рассказу новую деталь: “Я увидел пистолетную обойму на земле и отбросил ее ногой в сторону телохранителей”. Возможно, что в ходе всей той неразберихи один из полицейских или телохранителей выронил обойму. Но возможен и другой вариант. Боаз Гаон, журналист из “Маарива”, прочитавший интервью в “ХаТикшорет”, позвонил мне после этого и сказал: “Странная история. Возможно там был замешан какой-то второй пистолет”.
То же самое утверждает Натан Гефен, и ту же теорию представил в ходе суда адвокат Амира Габи Шахар. Вкратце суть теории в том, что Амир сделал холостой выстрел, а затем настоящий убийца воспользовался образовавшимся замешательством и застрелил Рабина. Этой версии противоречат показания Евгения Фурмана - пациента из приемного покоя госпиталя “Ихилов”, сказавшего репортеру из агентства “Рейтер”: “Его [Рабина] глаза были закрыты, и у него текла кровь из снины и груди”. О ране в грудь свидетельствуют также заявления д-ров Сне и Барабаша и рукописный хирургический протокол, написанный д-ром Гутманом. Но в одежде Рабина не осталось никаких пулевых отверстий спереди. Таким образом, Рабин не мог быть ранен в грудь в ходе неразберихи, творившейся на автомобильной стоянке возле площади Царей Израиля.
В октябре 1996 года Второй канал телевидения передал репортаж о людях, отрицающих официальную версию убийства Рабина. Хотя программа была в основном посвящена моей работе, несколько секунд было уделено исследователю из Рамат-Гана, Натану Гефену. После показа программы, журналист из местной прессы посетил Гефена. В начале ноября раматганская газета “Гамекомон” опубликовала бесстрашное интервью Гефена, в течение года изучавшего то, как заметались следы после убийства Рабина. Согласно статье, “Гефен присутствовал на большинстве судебных заседаний по делу об убийстве, встречался с многочисленными экспертами и уверен, что у Игаля Амира был сообщник... который до сих пор на свободе”. После года поисков в одиночестве я обнаружил, к своей огромной радости, что я на самом деле не одинок.
Ниже приведены выдержки из трехстраничного интервью. Я должен добавить, что Гефен не согласен с моим выводом, что Игаль Амир сделал один холостой выстрел, и что Рабин был на самом деле убит в машине по дороге в госпиталь “Ихилов”. Тем не менее, мы пришли к согласию по вопросу о подробностях заметания следов со стороны ШАБАКа - я прокомментирую это в конце интервью.
Стандартный
Когда Став было семнадцать лет, она вместе с одноклассниками из поселения Канаф, расположенного на Голанских высотах, ездила в Польшу. Ребята участвовали в «Марше жизни» вместе с еврейской молодежью Израиля и стран диаспоры. Вернувшись, Став пришла к дедушке и рассказала, какой она увидела страну исхода своего деда. «Я все время думала о тебе», — сказала она ему. Само существование Став и остальных пятидесяти шести членов семьи Кенигсвайн — это еще одно чудо, случившееся в годы Второй Мировой войны.
А судьба ее дедушки Моше Тироша — это цепь чудес, которым часто нет объяснения. Словно добрый ангел хранил его, оберегая от гибели в центре Хаоса и Смерти. В Польше военных лет. И сохранил ему жизнь, подарил детей, внуков, светлый дом в Галилейских горах. И память о том времени, которое забыть нельзя…
Я рада, что мне пришлось пообщаться с этим человеком, побывать у него в гостях в светлом граде Кармиэле и познакомиться с необычным рассказом о его детстве.
3 апреля 1997 года я должен был выступить с лекцией в Иерусалимском университете по приглашению Ассоциации иностранных студентов - официальной студенческой организации, входящей в университетский студенческий совет. Однако две левые студенческие фракции, МЕРЕЦ и связанная с партией Авода группа Офек, решили устроить саботаж и сорвать лекцию. В течение нескольких дней до лекции они срывали афиши и передавали дезинформацию в прессу. Было сообщено, что я “член организованной преступности”, “не живу в Израиле”, “финансируюсь экстремистскими организациями” и “отрицаю Катастрофу”. Последнее обвинение было особенно оскорбительным - треть моей семьи была уничтожена в ходе Катастрофы.
Когда наступил вечер моего выступления, саботажники были готовы к действиям. Они перегородили мне дорогу, но оставили достаточно места, чтобы член Кнессета от Аводы Эйтан Кабель напал на меня перед камерами с криком: “Фашист! Фашист! Не смей трогать меня!”, пытаясь спровоцировать меня двинуть ему по физиономии. Я думаю, все, что ему удалось - это предстать в идиотском виде. Как только я сумел проскользнуть в лекционную аудиторию, беспорядки разгорелись с новой силой.
Меня пришло послушать около 150 человек. Вход был насильственно перекрыт примерно пятью из 50 участников беспорядков. Двое “студенческих лидеров”, в возрасте за 30, изображали видимость стычки со студентами-охранниками. Как сообщил мне позднее организатор лекции Брайан Банн: “У многих из охранников под формой были надеты футболки МЕРЕЦа. Они были там для поощрения беспорядков, а не для их предотвращения”.
За закрытыми дверями Амир был другим. [Например, в университете Амир был известен как исключительно серьезный и прилежный студент. Его фотография в библиотеке даже попала в рекламный проспект университета. - Прим. ред.] Однако ничего разоблачительного из того, что он рассказал властям, так и не было опубликовано. Редкое исключение произошло в январе 1996 года, когда “Маарив” напечатал заявление, сделанное Амиром полицейскому следователю 21 ноября 1995 года.
Амир: “Они собираются убить меня тут”.
Следователь: “Чушь”.
Амир: “Вы мне не верите. Так я Вам скажу: это был заговор. Я не знал о том, что собираюсь убить Рабина”.
Следователь: “Что Вы имеете в виду? Вы нажали на курок - вот так все просто и произошло”.
Амир: “Тогда почему Равив не донес на меня? Он знал, что я собираюсь это сделать, и не остановил меня. И почему никто не застрелил меня, чтобы спасти Рабина?”
Ниже приведена информация, прежде скрывавшаяся от прессы и от общественности. Это показания Йорама Рубина, личного телохранителя Ицхака Рабина, взятые из засекреченных протоколов суда над Игалем Амиром.
Секретное выступление Рубина начинается с того, что суд спрашивает его, почему заседание должно быть закрытым. Рубин отвечает: “Я не возражаю, если меня будут фотографировать, но в моем рассказе я могу затронуть вещи, которые я не хотел бы делать достоянием гласности”.
Затем представитель спецслужб объяснил, что оперативные процедуры и личные данные сотрудников спецслужб не должны быть преданы огласке. Защита высказала мнение, что вначале следует задать свидетелю вопросы, а потом уже решать, каким образом проводить дальнейшее заседание. Этот аргумент не поколебал позицию судей, и они решили, что заседание будет сниматься на видео, а затем они подпишут заявление о том, что услышанные ими показания не могут быть сообщены широкой публике.
Окончательная декларация трех судей, Леви, Ротлеви и Мордика, гласит: “Для предотвращения домыслов, мы отмечаем, что предыдущие показания были даны за закрытыми дверями, не предназначены для широкой публики и не будут включены в стенограмму суда”.
Адвокаты Амира явно не могли придти к твердому мнению по поводу его дела. Вначале адвокаты Габи Шахар, Джонатан Гольдберг и Шмуэль Флейшман с готовностью предоставляли информацию прессе. Флейшман признал в интервью программе “Эн-Би-Си Экстра”: “Перед нами опять Даллас и история с убийством Кеннеди”. Шахар был также убежден, что его клиент стал жертвой заговора. Сегодня оба адвоката настаивают, что Амир получил по заслугам.
Джонатан Гольдберг написал для одного британского журнала длинную статью, обрисовывающую контуры заговора, но когда я обратился к нему с просьбой об интервью, его помощник Мордехай Сонес приехал ко мне домой вместо него и привез лишь минимальное количество новой информации.
То что Гольдбергу велели молчать, не так уж маловероятно. В апреле 1997 года я получил письмо от его друга, отправленное, согласно почтовому штампу, из Цфата. В письме говорилось: “Мистер Гольдберг находился в процессе написания книги об убийстве Рабина в соавторстве с американским журналистом, пишущим о делах разведки. Угрозы заставили его прекратить данный проект”. Я связался с автором письма и я признаю, что не могу полностью поручиться за достоверность его слов. Тем не менее, по моим оценкам, его слова с большой вероятностью правдивы.
Это цитата сообщения mirvam777 Оригинальное сообщение
Автор: Марк Эпельзафт
Вспоминаю, как впервые увидел Владимира Путина на экране телевизора. 1998 год. Программа “Время”. И журналисты берут интервью у главы ФСБ Путина. И Путин сыплет в ответ цитатами из Высоцкого. Одна за другой. Одна за другой. Не переставая. Я тогда обрадовался — вот, думаю, какой-то приличный человек наконец-то там появился. И забыл об этом.
Потом, в 1999-2000, глядя на то, что происходит, понял, что за птица. И задался вопросом: “Эти люди так любят Высоцкого. Нет ли в этом дьявольской усмешки? Ведь именно они совали палки ему в колеса на всех уровнях. Ведь именно их не переносил Высоцкий и открыто говорил об этом друзьям. Его тошнило, когда Юлиан Семенов позвал к себе в гости. “Не переношу гебню”, — сказал поэт своему другу Вадиму Туманову. И не поехал к Семенову.
Всякий, кто видел фильм Кемплера, помнит, что Игаль Амир стреляет в премьер-министра сзади, с расстояния в добрых полметра. Вывод Комиссии Шамгара состоит в том, что Амир дважды выстрелил Рабину в спину: первый раз в верхнюю часть спины с расстояния примерно 50 см., и затем в нижнюю часть спины, стоя в 20 см. над телом. Комиссия также заключила, что Амир ранил телохранителя Йорама Рубина в локоть с расстояния примерно 20 см.
Теперь посмотрим на показания старшего лейтенанта Баруха Гладштейна. Эти показания были даны 28 января 1996 года на суде над Игалем Амиром.
Гладштейн: “Я служу в Криминалистической Лаборатории при израильской полиции. Я представил свое профессиональное заключение по данному делу в кратком отчете, зарегистрированном под номером 39/Т, после того, как меня попросили провести анализ одежды Ицхака Рабина и его телохранителя Йорама Рубина с целью определения дальности выстрелов.
Я хотел бы сказать несколько поясняющих слов, прежде чем представить свои заключения. Мы пришли к нашим выводам, проанализировав материалы при помощи микроскопа, фотографий и чувствительных химических и технических процедур. После выстрела содержащиеся в гильзе частички вылетают через дуло. Эти частички включают в себя сажу, свинец, медь и другие металлы.
Чем с большего расстояния произведен выстрел, тем меньше концентрация этих частичек и тем более они рассеяны. При стрельбе с нулевого расстояния, в упор, происходит другое явление: характерный разрыв одежды и избыток пороха на одежде, вызванные тем, что пороховым газам некуда деться из ствола. Даже если выстрел произошел с расстояния сантиметр, два или три, вы не увидите разрыва в одежде и избытка пороха - они возникают лишь при выстрелах, сделанных буквально в упор.
28 марта 1997 года газета “Едиот Ахронот” опубликовала отрывок из книги Леи Рабин об убийстве ее мужа. Ниже следует ее версия событий, произошедших в тот роковой вечер 4 ноября 1995 года.
“По дороге на демонстрацию Йорам Рубин повернул голову и сообщил угрожающим голосом: “Ицхак, я хочу сообщить тебе, что у нас есть серьезное предупреждение о возможности появления самоубийцы с бомбой сегодня на митинге. Может быть террорист проникнет сегодня на митинг”.
На демонстрации жена журналиста из “Гаарец” спросила меня, есть ли на Ицхаке пулезащитный жилет. Вопрос изумил меня. Ицхак и не думал одевать жилет. “Пулезащитный жилет?!” - сказала я ей с недоверием, - “О чем Вы говорите? Мы в государстве третьего мира? Не о чем говорить. Мы в Израиле”.
Неужели Рабин отказался одеть пулезащитный жилет, даже когда его личный телохранитель сообщил ему о серьезной вероятности появления самоубийцы с бомбой? Что же это за телохранитель, который не настаивает, чтобы премьер-министр одел жилет перед лицом смертельной опасности, нравится ему это или нет?
“Он начал спускаться по ступеням, я на одну ступеньку за ним справа. Народ продолжал жаться к нам. Машины, одна за другой, начали появляться на площадке. Как я узнала позже, Шимон Перес думал подождать Ицхака, чтобы перекинуться с ним несколькими словами, но решил сделать это в другой раз. Наш водитель Менахем [Дамти] ждал рядом с машиной, готовый помочь мне сесть в нее. Я все еще была на ступеньках, а Ицхак уже был рядом с машиной”.
Откровенные несоответствия между официальной версией убийства Рабина и тем, что было на самом деле, в конце концов привлекли к себе общественное внимание в октябре 1996 года. В начале месяца еженедельное приложение к газете “Маарив” опубликовало разоблачительную подборку свидетельств нескольких полицейских и охранников, находившихся на месте покушения. Подборка вызвала подозрения о заговоре у многих читателей, прежде относившихся к этой теории скептически.
18 октября на меня обрушилась с восьмиминутной атакой пятничная программа Второго канала телевидения. Передача была показана повторно на следующий вечер. Как сообщила в следующее воскресенье “Едиот Ахронот”, я сумел, не взирая на личные нападки против себя, заново возбудить у общества интерес к тому, что убийство Рабина могло произойти не так, как это описывает официальная версия. В ходе моего появления на национальном телевидении израильская публика впервые смогла познакомиться с доказательствами того, что Рабин не был застрелен Амиром до того, как зашел в машину, а был убит уже внутри в своей машины.
Еще до окончания передачи мне позвонили. Звонивший сказал: “Дружище, тебе придется покинуть страну. Для твоей же собственной безопасности тебе лучше покинуть страну”. Этот человек звонил мне в течение еще двух дней после этого, пока я не отследил его номер телефона (он жил в Хайфе) и не пожаловался в полицию. Звонки прекратились, но полиция предпочла не наказывать злоумышленника.
Бригада службы новостей Второго канала обманула меня. Они сказали, что хотят, чтобы я указал на несоответствия в выводах Комиссии Шамгара. На самом деле их целью было обрушиться на меня с личными нападками. Через несколько минут после окончания репортажа трое политиков из партии Авода, включая бывшего Министра здравоохранения Эфраима Сне, выступили с осуждением моих публикаций. Сама бригада службы новостей добилась того, что мои лекции в двух организациях были отменены.
Но пресса - это еще не народ. Люди повсюду поздравляли меня с успехом. Моя теория, названная прессой “радикальной”, “экстремистской” и “подстрекательской”, была в течение шести месяцев принята многими тысячами израильтян.
Спустя два месяца после убийства Рабина израильтяне были шокированы напечатанным в газетах известием о том, что некий кинолюбитель заснял убийство на пленку, и что эта пленка будет показана по Второму каналу телевидения. О кинолюбителе было сказано, что он “турист из Польши”. Однако эта версия была изменена на следующий же день. Кинолюбитель оказался на самом деле израильтянином по имени Рони Кемплер. Но Кемплер не был рядовым гражданином - он работал в ведомстве Государственного контролера и служил телохранителем во время военных сборов для резервистов.
***
Израильская пресса крайне редко публикует высказывания, которые могут подвергнуть сомнению объективность Комиссии Шамгара. Тем не менее несколько подобных высказываний было напечатано после опубликования 27 сентября 1996 года в “Маариве” показаний агентов ШАБАКа и офицеров полиции, находившихся рядом с местом покушения.
Одно из высказываний принадлежит члену Кнессета от партии Авода Офиру Пинесу. Он признает, что и он слышал, как многие охранники кричали, что выстрелы в Рабина были сделаны холостыми патронами. Он довольно неуверенно добавляет, что в ретроспективе ему кажется, что эти крики, возможно, лишь послышались ему, поскольку ему хотелось верить, что пули были ненастоящими.
ШАБАК утверждает, что он не был готов к тому, что убийца-одиночка окажется в тот критический вечер на площади Царей Израиля.
Тем не менее, двое бывших сотрудников Отдела личной охраны утверждают, что в начале 90-х годов, когда они работали в ШАБАКе, они подготовили детальные планы на различные случаи покушения со стороны убийцы-одиночки - включая план на случай, если покушение произойдет на площади Царей Израиля. Как сообщается в статье, напечатанной в журнале “Анашим”, этот план даже включал вариант, при котором убийца стоит у лестницы за сценой - в точности, как Игаль Амир. В интервью, приведенном в той же статье, двое упоминавшихся сотрудников ШАБАКа, Тувия Ливне и Исраэль Шай, выражают свое огорчение и растерянность. Ливне: “Когда мы с Исраэлем услышали новость об убийстве, мы пришли в ярость - ведь был же план действий на случай ровно такого покушения, и мы отрабатывали этот план бесчисленное количество раз”.
Еще больше Ливне и Шая сбил с толку тот факт, что не сумев предотвратить появление убийцы поблизости, телохранители не выполнили своей первейшей обязанности в подобных обстоятельствах - прикрыть собой премьер-министра. Равно как не выполнили они и второй важнейшей обязанности - уничтожить убийцу. Журналист из “Анашим” сказал Ливне и Шаю: “Вы годами тренируете ваших людей моментально уничтожать убийцу, а тут, когда дошло до дела, они даже не пошевелились!” На это Ливне ответил: “Я полагаю, что крик неизвестного “Это холостые!” остановил телохранителей”.
По мнению профессора Шарона, мы - в большой беде. В значительной степени - из-за нашей семантической безграмотности, из-за непонимания основ арабской культуры вообще и культуры речи, в частности.
Профессор Моше Шарон свободно владеет арабским, а также - разговорным языком палестинцев...
В КОРАНЕ НЕТ И НАМЕКА НА МИР
Интервью с профессором-арабистом,
сотрудником кафедры востоковедения Моше Шароном,
Еврейский Университет в Иерусалиме
- Когда я спросил своего ученика Азми Абу Сауд, студента кафедры нашего университета, где изучают ислам, кстати, племянника Арафата: «Какого мира вы хотите?», - рассказывает Моше Шарон, - он, не задумываясь, ответил:: «Разве речь идет о мире?.. Речь - лишь о временном прекращении огня». Такова логика величайшего недопонимания смысла «договоров Осло» и всего, что из них следует...
[показать]
Однажды политика сбила машина, он погиб и попал на небеса.
Там его встретил Апостол Петр и сказал:
— Добро пожаловать! Вы находитесь у ворот Рая, но место, в котором вы проведете вечность еще не определено. Выбор будет за вами.
Согласно правилам, вы должны провести день в Аду и день в Раю, чтобы потом сделать свой выбор.
— Зачем все это? Здесь и думать нечего – Рай, конечно!
«Мне жаль, но правила есть правила», — с этими словами Петр повел политика в Ад.
Он вошел в ворота преисподней и оказался на зеленой поляне для гольфа. Рядом стоял шикарный ночной клуб, из которого выходили его бывшие коллеги и друзья. На них были надеты шикарные костюмы, они смеялись, жали политику руку и вспоминали прекрасные дни на Земле, когда все они вели беззаботную жизнь и хорошо зарабатывали на других.
Шампанское, икра, лобстеры, танцы, красивые девушки… Да еще и дьявол оказался дружелюбным парнем! Но день подошел к концу, и политику пришлось снова вернуться к воротам Рая.
В Раю тоже было неплохо: чудесные сады, вокруг пушистые облака, ангелы играют на арфах и льются красивые песни. Через 24 часа к политику подошел Апостол Петр, чтобы узнать его окончательный выбор.
Тот задумался на несколько мгновений и сказал:
— Даже не знаю… Никогда не думал, что скажу это… Но я выбираю Ад!
Петр вздохнул и повел политика к воротам Ада. Когда они пришли, политик был поражен: гольфа нет, клуба тоже, друзья варятся в котлах, вокруг ходят страшные чудовища.
Тут прибежал дьявол и положил на плечо политика свою лапу с огромными когтями.
— Я не понимаю, — сказал политик. – А что произошло? Вчера тут было так классно: вино, девочки, пляски, а сейчас мои друзья горят в огне! Как же так?
Дьявол усмехнулся и ответил:
— А чего же ты хотел, старина?
Вчера была предвыборная компания, а сегодня ты проголосовал!
Целую неделю Израиль (и правый, и левый) был в шоке. Что случилось на этот раз? 8-го января на 2-м канале израильского ТВ, в программе журналистского исследования (телеведущая Илана Даян) телезрители узнали, что один из израильских, так называемых «правозащитников», Эзра Науи, сотрудничает с органами безопасности Палестинской автономии. Чем он занимается? Он выслеживает и выдает органам безопасности ПА тех арабов, которые продают евреям недвижимость.
Левые "правозащитники"
На вопрос И.Даян, знает ли он, что происходит с этими людьми после его доносов, Эзра с гордостью ответил, что знает. Их ждут пытки в подвалах палестинской «охранки» и смертная казнь без суда. И никакие правозащитники за них не заступятся. За свою подлую деятельность Эзра Науи и такие же, как он, «правозащитники из «Бецелем», «Шоврей штика» и «Шалом ахшав» получают деньги от ПА.