Конечно, это был не настоящий суд, а всего лишь инсценировка. А в роли присяжных выступали простые зрители.

[показать]Сейчас уже боль не сжигает меня изнутри, только покалывает изредка тонкой иголочкой в сердце. Моя история теперь не кажется мне ни банальной, ни нелепой. Я могу рассказывать о своей жизни спокойно – так, будто читаю книгу о чужой судьбе. Начну, пожалуй, с детства. И сразу разочарую всех причастных к психоанализу, – оно у меня было счастливым, очень счастливым даже, без травм и потрясений.

Я росла в любви. Мама, папа, бабушка, друзья родителей, музыкальная школа и спортивные секции – в общем, классический набор для девочки из благополучной еврейской семьи. У нас была просторная квартира в центре города, а бабушка жила отдельно – в собственном доме всего лишь в паре кварталов от нас. Этот дом был тогда для меня лучшим на земле местом. Он находился на небольшом участке, где частные постройки с фруктовыми садами, зарослями бульденежа и сирени создавали иллюзию дачного быта. С майских праздников и до конца сентября под старой липой стоял овальный дубовый стол, за которым бабушка собирала нас на семейные обеды.

Собственно, эти застолья были не совсем семейные: по выходным у нас почти всегда гостили друзья родителей или моя подруга Леночка. Мы с ней вместе учились и поверяли друг другу свои нехитрые девичьи тайны все школьные годы. Расставаться после уроков нам не хотелось, и так уж повелось, что каждый день шли ко мне – вместе готовили домашние задания, смотрели телевизор, ужинали с моими родителями. Лена уходила от нас поздно, когда меня уже гнали в кровать. Она жила через дорогу, но я никогда не была у нее дома – она меня к себе не приглашала, и тогда меня это почему-то совсем не беспокоило. Маму ее я видела всего лишь несколько раз и помню, что она мне не очень понравилась, но я об этом быстро забыла, не придав значения своим впечатлениям.

[показать]Весной 1948 года еврейские бойцы взорвали в Италии судно с огромным грузом оружия для палестинских арабов. Но одному сирийскому майору удалось этот груз со дна поднять. Вскоре это чуть не обернулось для него смертной казнью: израильтяне так изящно захватили оружие опять, что майора обвинили в госизмене. Спас от смерти его только Бен-Гурион.

Был тёплый погожий день августа 1948 года. После полудня из порта Бари, что на самой пятке итальянского «сапога», вышло судно «Аржиро». Направлялось оно в Александрию с важным грузом на борту – оружием для палестинских арабов. Правда, вскоре, совсем недалеко от берега, мотор «Аржиро» внезапно заглох, и пока механик разбирался в поломке, судно стояло, тихонько покачиваясь на волнах. Уже совсем стемнело, когда к судну приблизилась рыбацкая шхуна, с которой поднялись на борт «Аржиро» два человека в форме итальянских офицеров и с пистолетами в руках. Вызвав капитана, незнакомцы представились египетскими офицерами, которых прислал организатор перевозки, майор сирийской армии Фуад Мардам Бей. Египтяне пообещали всячески оберегать корабль и провести его по заминированной акватории перед Александрией. Капитан вооруженным помощникам был только рад.

Два дня спустя египтяне сообщили, что беседовали по рации с Мардам Беем и получили от него указание сменить курс на Бейрут. Чрезвычайно преданные своему делу, они с этого момента, попеременно сменяя друг друга, непрерывно дежурили на капитанском мостике, следя за тем, чтобы корабль не сошёл с курса. А ещё через три дня у южной оконечности Крита судно «Аржиро» столкнулось с двумя израильскими корветами, взявшими его на абордаж. Испуганная итальянская команда даже не пыталась сопротивляться. Во многом потому, что египтяне, едва заметив израильские военные корабли, сразу же сообщили, что «теперь всё пропало», и сдались первыми.

[показать]История о том, как отряд израильской военной разведки, застряв после боя в глубоком тылу врага, колесил на бронетранспортёре по ливанским дорогам, захватывал десятками в плен солдат противника и учил их евреев любить, а потом вырвался вместе с заложниками из этого котла, могла бы стать основой для кассового боевика. Дополнительный колорит этой истории придает то, что ее герой один в один похож на Жан-Поля Бельмондо.

Эта история почти полувековой давности о группе израильских солдат, заблудившихся в Ливане, куда больше напоминает сюжет лихо закрученной французской комедии, нежели реальный случай. Признаться, давным-давно, впервые услышав эту историю от старого знакомого, оказавшегося одним из ее непосредственных участников, я посчитал его рассказ забавной солдатской байкой, преувеличивающей дерзость и везучесть израильской армии. И лишь много лет спустя, когда израильский журналист Йоси Нехемиас опубликовал подробности этого приключения, выяснилось, что всё это правда.

Двухдневная израильская военная операция «Растянутый котел-4», проходившая в Южном Ливане во второй половине сентября 1972 года, стала ответом не серию атак палестинских террористов на ливанской границе и за рубежом, в частности – на захват в заложники и убийство израильских спортсменов по время Олимпиады в Мюнхене в начале сентября.

«Я мечтаю жить между Санкт-Петербургом, Парижем и Тель-Авивом»

От редакции. В день юбилея, особенно 80-летнего, о виновнике торжества принято говорить самое лучшее. Но если юбиляр – Губерман, то лучше этого уже все равно ничего не скажешь. Поэтому товарищи юбиляра решили сосредоточиться на том, в чем этот особо опасный именинник провинился. Товарищеский суд в лицах Дины Рубиной (прокурор), Юлия Кима (адвокат) и Александра Окуня (судья) заслушали показания жертв Губермана в лице Виктора Шендеровича. Протокол показаний редакции удалось раздобыть под вторым столом слева от прохода.

[показать]

Виктор Шендерович

Ваша честь, граждане судьи!

Товарищи оказали мне высокое доверие: от лица нашего беспорочного коллектива выразить наше общее возмущение вопиющей индивидуальностью подсудимого Губермана.