Я просто не умею улыбаться специально.

Знаю всё, но не всё могу.

- Заря догорала.

- Как вы странно говорите.

- Ничего в этом нет странного. А вы разве не заметили, как она догорала? Я заметил.

Да-а-а. На твоём месте я бы засунула голову в духовку.

Ну конечно, у вас пистолет, а у меня нет причин вам мешать.

- Какая у вас помойка.

- Думаю, тебе понравится.

- Я в восторге.

Я пристал к советчику с расспросами, и он признался, что это сугубо теоретическое предположение: испытать свой метод на практике он не удосужился (котовладелец был инженером, этим всё сказано).

Но она промолчала, вспомнив слова, услышанные ещё в молодости: как тёплая одежда спасает от стужи, так выдержка защищает от обиды. Умножай терпение и спокойствие духа, и обида, как бы горька ни была, тебя не коснётся.

Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь,
Дел сегодняшних завтрашней меркой не мерь,
Ни былой, ни грядущей минуте не верь,
Верь минуте текущей - будь счастлив теперь!

Абсент возбуждает сознание. Зелёной фее, живущей в абсенте, нужна ваша душа. Но со мной вы в безопасности.

Пока я скользил на своём велосипеде вдоль воздушного канала по Хортон Плэйнс, по накатанным песчаным дорогам цвета корицы, мимо бесконечной череды рисовых полей, я понял, в чём состоит прелесть путешествия в одиночку: никто не может указать тебе, что твоё ощущение блаженства беспочвенно.

Я наполовину человек, наполовину ангел, то есть наполовину жив, наполовину мёртв.

Образование - дорогая привычка.

- А недавно я прочитал, что у растений открыта нервная система.

- Жаль.

- Почему?

- Я всегда ломаю ветки. Такая привычка. Деревьям, наверно, больно, только они молчат. Неприятно думать, что кому-то причиняешь боль.

Правда ли это, или мне всё приснилось?
Ты говоришь, а я уплываю...
Как всё вокруг стремительно изменилось -
Хмурый январь обернулся сказочным маем.

Я на огромных качелях качаюсь:
Падаю вниз и в небо взлетаю...

Всё как мечталось, всё как хотелось,
Словно во сне - ярком, безумном, волшебном.
Ты говоришь, а я будто бы онемела...
Мир, неужели ты стал совершенным?

Над пением птиц, над звоном трамваев,
Я медленно к синему небу взлетаю.

Лестниц молчанье, тревожные символы,
Пальцы, разбитые в кровь, железные двери,
Сколько нелепых, напрасных усилий -
Они отворились - мне трудно поверить...

Небо всё ближе. В страшном смятении
Думаю о предстоящем падении...

Призрачный мост в небесах между нами.
Звёзды на небосклоне хрустальном.
Волны гигантские. Шторм. Цунами.
Мир, неужели ты стал идеальным?

Я на огромных качелях качаюсь:
Падаю вниз и в небо взлетаю.
Верю тебе безрассудно и слепо,
Не отпускай меня больше, Небо!

У сестры моей косы светлые,
Косы цвета льна.
У сестры печаль безответная –
Видно, влюблена.
Косы светлые, косы длинные,
Ленты-кружева –
Словно перышки голубиные,
Да ненужные.

У сестры моей ножки белые,
Каблучки остры.
Взгляды вольные, руки смелые
У моей сестры.
А душа ее вслед за музыкой
Три дороги шла,
То удачею, то обузою
Всё брела-цвела.

У сестры моей косы светлые,
Косы цвета льна.
У сестры печаль безответная –
Видно, влюблена.
Косы светлые, косы длинные,
Ленты-кружева –
Словно перышки голубиные,
Да ненужные.

У сестры моей ножки белые,
Каблучки остры.
Взгляды вольные, руки смелые
У моей сестры.
А душа ее вслед за музыкой
Три дороги шла,
То удачею, то обузою
Всё брела-цвела.

Вслед за соколом, вслед за дудочкой,
Бубенцам вослед.
Белой горлицей, сизой уточкой –
Прочь от здешних бед.
Да случилась беда незваная
На её пути –
За рекой все дорожки пьяные,
Правой не найти.

Всяку дудочку греет свой карман,
Зелень глаз чужих – знай одно – обман.
Сокол ввысь летит – не воротится,
От людей печаль не укроется.
Не ходила б ты за околицу,
Не звала бы ты того молодца,
Что махнул крылом, бубенцом звеня,
Улетел, с собой не позвав тебя.

- Это очень далеко отсюда, дитя моё, - ответил я.

- Да, сэр, - робко сказала она. - Я знаю, что далеко, я пришла оттуда.

- Одна? - удивился я.

- Это не беда, что одна. Вот только я сбилась с дороги и боюсь, как бы совсем не заплутаться.

- Почему же ты спросила меня? А вдруг я пошлю тебя не туда, куда нужно?

- Нет! Этого не может быть! - воскликнула девочка. - Вы ведь старенький и сами ходите медленно.

Согласно с этим, я всегда смотрел на дурные поступки людей как на нравственные болезни, а на самых даже закоснелых преступников - как на людей нравственно больных, которых следовало бы лечить с особенным вниманием и любовью, а не преграждать им все пути к выздоровлению.

Если вы нашли начало - вы уже на полпути.