- Знаете, триста лет назад за такие слова вас бы на костре спалили.
- Триста лет назад я бы об этом молчала.
Если сомневаешься, всегда лучше верить людям.
Ваш муж - сценарист, разве он не учил вас, как надо врать?
Это шутка? Или тайна?
- Вы циник и пессимист, для вас стакан всегда наполовину пуст.
- Он для меня наполовину полон... ядом!
Конечно, хорошо, когда человеку везёт. Но я предпочитаю быть точным в моём деле. А когда счастье придёт, я буду к нему готов.
...если прятать от мира лицо, мира не увидеть...
Если у тебя есть кот, не стоит выдавать его за леопарда.
В любви любая теория - чушь, нет такого определения, которое помогло бы тебе понять чувство, которое ты испытал.
Да и совершенно излишне, чтобы наука, которая может что-то предложить, беспокоилась о том, чтобы её услышали, и вербовала бы себе сторонников. Её результаты должны говорить за неё сами, а сама она может подождать, пока они привлекут внимание.
Засыпай, и пусть тебе снятся сны,
Где цветы качаются на стеблях.
Вот идет ноябрь, ладони его черны,
Словно в поле сыра земля,
Хорошо, если верный ты семьянин,
Просто дверь закрой, окно заслони.
В ноябре все те, кто живет один,
По-особенному одни
К ним заходит без спросу сырой сквозняк,
Дождевая гниль сочится из стен,
За окном воет нечисть голосами собак,
Ожидай незваных гостей.
В ноябре всем тем, кто живет один,
Выпадают верхние в поездах,
Бьется ложка в стакане: динь-динь,
Динь-динь,
Братец Лис, достань меня из куста.
В ноябре нет дома им на земле,
Никакая дверь их не защитит,
И замок в пыли, и порог в золе,
И на стенах плесень лежит.
Соскочить бы с поезда им в степи,
С дикою охотой уйти к луне.
Ты не бойся, милый.
Не бойся.
Спи.
Ты не бойся, это не обо мне.
- А ты знаешь, что такое любовь?
- Знаю, - ответила Таня, не поворачивая к нему головы. - Это праздник. Когда всё равно: дождь ли, снег ли, холод, а у тебя праздник. Такой большой, что начинаешь бояться, не понимаешь, откуда...
Миры летят. Года летят. Пустая
Вселенная глядит в нас мраком глаз.
А ты, душа, усталая, глухая,
О счастии твердишь, - который раз?
Что счастие? Вечерние прохлады
В темнеющем саду, в лесной глуши?
Иль мрачные, порочные услады
Вина, страстей, погибели души?
Что счастие? Короткий миг и тесный,
Забвенье, сон и отдых от забот...
Очнешься - вновь безумный, неизвестный
И за сердце хватающий полет...
Вздохнул, глядишь - опасность миновала...
Но в этот самый миг - опять толчок!
Запущенный куда-то, как попало,
Летит, жужжит, торопится волчок!
И, уцепясь за край скользящий, острый,
И слушая всегда жужжащий звон, -
Не сходим ли с ума мы в смене пестрой
Придуманных причин, пространств, времен...
Когда ж конец? Назойливому звуку
Не станет сил без отдыха внимать...
Как страшно всё! Как дико! - Дай мне руку,
Товарищ, друг! Забудемся опять.
- У павлина самые красивые перья в мире, да? Ему завидуют все птицы, и он об этом знает. Когда он показывает всем своё оперение, становится заносчивым и надменным. Но дело в том, что у павлина и самые уродливые лапы в мире. Говорят, если он в этот момент посмотрит на свои лапы, его хвост тут же складывается. Он сразу становится маленьким, безропотным и скромным.
- Значит, всё в жизни справедливо и уравновешенно?
- Вот именно.
Думай о смысле, а слова придут сами.
Неужели вы думаете, что была бы вся эта неразбериха, если б людям воздавалось по заслугам?
При таком воззрении, конечно, я буду казаться рассказчиком и жестоким, подчас и неприличным, но как же мне быть? Не могу же я мыслить и чувствовать другими умом и сердцем, как не своими!
Кто не может творить в аду, тот и в раю не научится.
Я впервые задумался, стоит ли жизнь всех тех усилий, которые требуются, чтобы её прожить. В чём именно состоит её ценность? Почему так ужасно стать навсегда мёртвым, и ничего не чувствовать, и даже не видеть снов?
- Вы без малышей, мистер Поппер?
- Да, Дэрил, они меня сейчас не любят.
- Я люблю вас.
- Начал зарабатывать рождественские чаевые?
- В этом деле рано не бывает.