Немногим людям дано постичь, что такое смерть; в большинстве случаев на неё идут не по обдуманному намерению, а по глупости и по заведённому обычаю, и люди чаще всего умирают потому, что не могут воспротивиться смерти.
- Крису будет скучно играть со мной.
- Ему и со мной скучно играть, но он благородный человек.
"Будет обидно умереть, не прокатившись на "Циклоне"", - сказал он. "Будет обидно умереть", - сказал я. "Ага, - сказал он, - но после "Циклона" всё-таки не так обидно".
- Это признак благородного происхождения, братец, - пожал плечами Ринальди. - Эории склонны верить любой гадости, сказанной о другом, но ужасно обижаются, когда в гадостях обвиняют их.
- Чего ты хочешь больше всего?
- Свободу. И фазана.
Избавься от всего, что нельзя назвать полезным, красивым или забавным.
- В чём дело? Тебе не нравится бифштекс?
- Нравится. Он не задаёт вопросов.
Я бы предпочёл содрать с себя кожу и искупаться в уксусе, нежели общаться с тобой. Но это только моё мнение, не принимай на свой счёт.
Если спросят, сколько тебе лет, отвечай, что тебе семнадцать и что ты сумасшедшая.
- У нас мало времени, надо действовать. Он - серийный убийца, он может убить в любую минуту!
- Я это слышал и сразу решил, что у меня другие планы.
- Трудность в том, - сказал он, - что я единственный ребёнок моих родителей, и, насколько я только помню, каждый раз, когда приходят какие-то гости, кто-то говорит, что носом я похож на отца, кто-то говорит, ртом я похож на мать, кто-то говорит, лицом я похож на дядю. И я не знаю, кто я такой, потому что никто никогда не говорит ни о чём во мне, что похоже на меня самого.
Зачем так беспокоиться, Кранк? Если ты искренен - то ничем не рискуешь.
- Ты же не можешь покупать мне гитару каждый раз, как будешь ошибаться.
- Я знаю. Но я смогу купить бас, ударные и даже бубен.
Первый глоток из стакана естествознания делает из нас атеистов, но на дне стакана нас ожидает Бог.
Нет-нет, это же сон! Нельзя работать во сне!
Это, между прочим, и есть подлинная изысканность: знать, что обладаешь чем-то таким, о чём другие не только не мечтают, но даже не имеют понятия.
- Ты не забыл: я плавать не умею.
- Не бойся, Грета, я тебя спасу.
- А я не боюсь. Просто это глупая смерть.
Миром правит рука, качающая колыбель.
- Простите, вы правы. Это не моё дело, не обращайте внимания. Я не хотел вас переубеждать.
- Не волнуйтесь, вам бы это всё равно не удалось.
Не следует думать, будто мистер Квилп терзался бескорыстным страхом за их судьбу (что было бы по отношению к нему явной несправедливостью).