- Я ненадолго, - сказала мисс Брасс напоследок.

- Прискорбно это слышать, сударыня, - воскликнул Дик, когда она затворила за собой дверь. - Надеюсь, что у вас получится какая-нибудь непредвиденная задержка. Если вы ухитритесь попасть под колёса, сударыня, не причинив себе серьёзного увечья, тем лучше.

- Иногда люди так ведут себя. Внутри у них что-то совершенно другое, чем то, что лежит на поверхности.

- А иногда есть третий, более глубокий уровень, и он такой же, как на поверхности.

Вы труп, Анна, ваше мнение больше не учитывается.

Мы обладаем только тем счастьем, которое способны понять.

Ваш возраст не имеет никакого значения, если только вы не сыр.

Ты понимаешь, что спал, только когда просыпаешься.

- Твои эмоции - как американские горки.

- Американские горки - это весело.

- Для детей.

- Они будоражат.

- Пока не стошнит.

Пожалуйста, угощайтесь. Сегодняшнее угощение специально приготовлено, и ничего из него не является человечиной, поверьте мне.

- В последнее время мои друзья, даже самые близкие, надували меня.

- О, Мэв! Для того друзья и существуют.

Справделивой войны не бывает.

Мой Василий Прокофьевич любил выпить, поесть. В субботу, двадцать первого, он крепко выпил, а в воскресенье - война. Проспал он начало войны. Проснулся, а я его ругать: тут Киев немцы бомбят, а ты спишь... Ругала его, ругала, а он так печально сказал: "Маруся, Маруся, зачем ты меня ругаешь? Я уйду на войну и не вернусь, я знаю". И правда. Ушёл и не вернулся. Мне ваш дед, Савицкий, рассказывал, что он предлагал мужу вместе возвращаться в Киев - они были старые уже, нестроевые. А тот ни в какую. Остался... Я до сих пор думаю, может, не надо мне было его ругать? Может, он бы вернулся, если бы я не ругала его?

То, что неизбежно, не может быть неразумно.

- А теперь ты удовлетворишь моё желание.

- Как ты смеешь? Я леди! Ни за что на свете! Ни за что и никогда! Даже если б мне было сто лет, я бы не согласилась...

- О, слушай, я не приглашаю тебя в постель.

- Почему?

Сила не делает шума. Она здесь, и она действует.

Это моя книга - единственная, которую я научился читать. И сколько всего она рассказала мне! Это музыка, я узнаю её голос среди тысячи других, и поёт он всегда по-разному. А если бы ты знала, сколько картин, сколько лиц, сколько видений мелькает передо мной среди раскалённых углей! Огонь всё равно что моя память, - я гляжу на него и вижу всю свою жизнь.

- Священник не должен лгать.

- Ошибаетесь, это главное в нашей профессии.

Раз вы меня не приглашаете, придётся навязываться.

Не стоит думать о том, что грех, а что не грех. На свете есть о чём подумать и без этого.

Самая большая глупость - это умереть, когда это никому не нужно.

Я думаю, человек неленивый и независтливый нигде не пропадёт.