Одни девчонки с презрением отвергают моё сердце; другие берут его в руки, целуют, наказывают всеми видами ласки, а потом возвращают обратно. Третьи даже не видят его.

Оба классифицированы, на каждом ярлык, и по верности своему ярлыку о них и судят (и, конечно, именно это и ничто другое выспренно называют "быть верным самому себе").

...но мозги в подобном обществе и не нужны, - напротив, они только мешали бы и всех стесняли, лишили бы это общество его законченности и, пожалуй, сделали бы невозможным самое его существование.

Он понял, что такое счастье: быть, как все. Ничем от них не отличаться.

А между прочим, обществу не мешало бы призадуматься над тем, что для благородного и разумного существа несправедливость сама по себе является оскорблением предельно мучительным, предельно тяжким, таким, какое труднее всего снести, и что по этой причине много чистых сердец было разбито, много светлых душ предстало перед другим судом, не дождавшись суда людского, ибо сознание собственной правоты лишь усиливает незаслуженные страдания и делает их нестерпимыми.

Ай, да ладно тебе, Лизель, кончай. Что плохого может случиться, кроме того, что всех расплющит или зажарит, или что там ещё делают бомбы?

Да, кто ищет бесконечность, пусть закроет глаза!

А если б меня не было, то где бы я был?

Простите, что я похваляюсь своей опытностью, но у вас и понятия нет о том, что представляет собой даром растраченная жизнь.

Нет такого знания и такой добродетели, которые стоили бы хоть одной капли крови.

Большинство монстров воспринимаются, по сути, неправильно: обычно они гораздо чистосердечнее, чем люди, которые их окружают.

Может ли тигр  наслаждаться грацией убегающего от него оленя?..

Тот, кто сдаётся на милость другого, как солдат в плен, должен наперёд отбросить любое оружие.

"Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, - это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он всё ещё жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор. Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует. Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно.

Когда тральфамадорец видит мёртвое тело, он думает, что этот человек в данный момент просто в плохом виде, но он же вполне благополучен во многие другие моменты. Теперь, когда я слышу, что кто-то умер, я только пожимаю плечами и говорю, как сами тральфамадорцы говорят о покойниках: "Такие дела".

У Пути нет имени. Следовать Пути означает возвращаться в Пустоту.

Люди теряют Путь, когда они пытаются его найти.

Она обожала скакать на постели. Она скакала столько лет, что однажды на моих глазах на матрасе разошлись швы. Небольшая комната заполнилась перьями. Наш смех не давал им осесть. Я подумала про птиц. Смогли бы они летать, если бы никто нигде не смеялся?

Людям вход безусловно запрещён.

- И хватит уже кормить эту птицу! Не видишь - она сдохла!

- Она ждёт возвращения Духа, тут есть разница.

Ты хочешь знать, как мне это удалось? Я не оставлял силы на обратный путь.

Ты не понял: я спрашиваю, что ты вспоминаешь первым после всего, что забыл?