Всадники скачут от Нок-на-Рей,
Мчат над могилою Клот-на-Бар,
Кайлте пылает, словно пожар,
И Ниав кличет: Скорей, скорей!
Выкинь из сердца смертные сны,
Кружатся листья, кони летят,
Волосы ветром относит назад,
Огненны очи, лица бледны.
Призрачной скачки неистов пыл,
Кто нас увидел, навек пропал:
Он позабудет, о чём мечтал,
Всё позабудет, чем прежде жил.
Скачут и кличут во тьме ночей,
И нет страшней и прекрасней чар;
Кайлте пылает, словно пожар,
И Ниав громко зовёт: Скорей!

- Ты прекрасна, - пробормотал он, - как... как японский фонарик... зажженный.

- Не говори глупостей, - запротестовала Хмельмая.

- Я же не могу сказать, что ты прекрасна, как день, - сказал Ляпис, - дни бывают разные. Но японский фонарик красив всегда.

- Мне всё равно, уродлива я или прекрасна, - сказала Хмельмая. - Лишь бы я нравилась людям, которые меня интересуют.

- Ты нравишься всем, - сказал Ляпис. - Так что и они тоже в выигрыше.

Справедливость столь же хранит государство, сколь и человеческую душу, поэтому раз невозможно всегда сохранять правильное государственное устройство, необходимо построить его внутри себя.

Как мир меняется! И как я сам меняюсь!
Лишь именем одним я называюсь,
На самом деле то, что именуют мной, -
Не я один. Нас много. Я - живой
Чтоб кровь моя остынуть не успела,
Я умирал не раз. О, сколько мертвых тел
Я отделил от собственного тела!
И если б только разум мой прозрел
И в землю устремил пронзительное око,
Он увидал бы там, среди могил, глубоко
Лежащего меня. Он показал бы мне
Меня, колеблемого на морской волне,
Меня, летящего по ветру в край незримый,
Мой бедный прах, когда-то так любимый.

А я все жив! Все чище и полней
Объемлет дух скопленье чудных тварей.
Жива природа. Жив среди камней
И злак живой и мертвый мой гербарий.
Звено в звено и форма в форму. Мир
Во всей его живой архитектуре -
Орган поющий, море труб, клавир,
Не умирающий ни в радости, ни в буре.

Как все меняется! Что было раньше птицей,
Теперь лежит написанной страницей;
Мысль некогда была простым цветком,
Поэма шествовала медленным быком;
А то, что было мною, то, быть может,
Опять растет и мир растений множит.

Вот так, с трудом пытаясь развивать
Как бы клубок какой-то сложной пряжи,
Вдруг и увидишь то, что должно называть
Бессмертием. О, суеверья наши!

Мои так долго сдерживаемые слёзы окаменели.

Теперь они останутся со мной навсегда.

- Эти книги, в кожаном переплёте.

- А, полное собрание сочинений Чарльза Диккенса.

- Это настоящая кожа?

- Это настоящий Диккенс.

Тигр, Тигр, жгучий страх,
Ты горишь в ночных лесах.
Чей бессмертный взор, любя,
Создал страшного тебя?

В небесах иль средь зыбей
Вспыхнул блеск твоих очей?
Как дерзал он так парить?
Кто посмел огонь схватить?

Кто скрутил и для чего
Нервы сердца твоего?
Чьею страшною рукой
Ты был выкован - такой?

Чей был молот, цепи чьи,
Чтоб скрепить мечты твои?
Кто взметнул твой быстрый взмах,
Ухватил смертельный страх?

В тот великий час, когда
Воззвала к звезде звезда,
В час, как небо все зажглось
Влажным блеском звездных слез, -

Он, создание любя,
Улыбнулся ль на тебя?
Тот же ль он тебя создал,
Кто рожденье агнцу дал?

По-настоящему узнать можно только того, кого любишь. Любовь позволяет нам разглядеть потенциал человека. С её помощью те, кого мы любим, осознают свой потенциал. Благодаря любви этот потенциал реализуется.

В юности мне хотелось, чтобы красота была во мне, и я был несчастен. Теперь я знаю, что она вокруг меня, повсюду, и я с этим согласен.

Я-то надеялся, что как обозреватель я просто смешон, но в этом жестоком мире, где так много людей лишены чувства юмора, мрачны, не способны мыслить и так жаждут слепо верить и ненавидеть, нелегко быть смешным.

Истина и ложь любого постулата меняются, как день и ночь, в соответствии с состоянием того, кто внимает ему.

"Священник должен быть храбрым по-своему, а драгунский полковник по-своему, - часто говорил епископ. - Разница только в том, - прибавлял он, - что наша храбрость должна быть полна спокойствия".

В темноте не может быть ничего настоящего.

Судьба делает из нас покойников, но мерзавцами мы становимся по собственному выбору.

Когда мы говорили на прошлой неделе, мне показалось, что он счастлив, чего давно уже не случалось. Обычно он капризный и унылый. А теперь только капризный.

Есть вещи, о которых можно только молчать.

Самоубийство, батюшка, есть высшая форма демонстрации автономии личности.

Поймай рукой метеорит,
Сорви мне папоротник-цвет,
Найди след чертовых копыт
И место всех ушедших лет.
Учи внимать русалок пенью,
И от завистников терпенью.
И есть ли слух
От злых старух
Чтоб укреплял высокий дух?

Когда провидцем ты рожден
Что видит скрытый смысл вещей
Скачи за дальний небосклон
И проплыви все сто морей
Вернись, и расскажи мне честно
Все тайны, что тебе известны,
Но там и тут
Напрасен труд
Искать красавиц, что не лгут

Скажи мне, если из людей
Такую кто-нибудь найдет,
Но нет, не поспешу я к ней
Пусть в двух шагах она живет.
Уж такова красавиц суть -
Она сумеет обмануть.
Пока в пути
Как ни крути
Двух-трех успеет провести.

Всякая красота всегда есть откровение.

В тебе я узнал человека, который сможет меня изменить - забрать меня от меня.