Я бы вам поверил, если бы вы не целились в меня моим же оружием.

Вот видите, что за негодную вещь вы из меня делаете? На мне вы готовы играть; вам кажется, что мои лады вы знаете; вы хотели бы исторгнуть сердце моей тайны; вы хотели бы испытать от самой низкой моей ноты до самой вершины моего звука; а вот в этом маленьком снаряде - много музыки, отличный голос; однако вы не можете сделать так, чтобы он заговорил. Чёрт возьми, или, по-вашему, на мне легче играть, чем на дудке? Назовите меня каким угодно инструментом, - вы хоть и можете меня терзать, но играть на мне не можете.

Шекспировские клоуны, у которых так много юмора, мне симпатичны, но у них есть злобные черты, из-за чего они отдаляются от Бога. Я ценю шутки, так как я Божий клоун. Но я считаю, что клоун идеален, только если он выражает любовь, иначе он не является для меня Божьим клоуном...

В человеке, к счастью, есть животное: оно возвращает его к действительности.

Человек не может вообразить свой конец, подумал он, поэтому умирает в удивлении.

Мне снилось, будто любишь,
и я спасен,
но и во сне мне снилось,
что это сон.

- А я умею исполнять желания. Хочешь, я исполню для тебя какое-нибудь? Я умею. Вот загадай, чего тебе хочется?
- Пива бы.
- Ну а если серьёзно?
- Виски. Чивас, тридцатилетней выдержки.

Из меня всё взялось и в себя я могу всё забрать. Я пуста, я полна, вот и всё, что тебе полагается знать.

Текли водой под запертые ворота,
Со скал ныряли, души свои губя.
Но смысла нет по миру искать чего-то,
Когда
всё изначально
внутри тебя.

Ха-Ха-Ха. А знаешь, это забавно… То, что здесь происходит. Напоминает мне один анекдот… Короче, жили-были двое в дурдоме… И однажды ночью… Однажды ночью они решили, что им там больше не нравится… И захотели сбежать! Ну и вот, вылезли они на крышу и видят: лишь небольшое расстояние отделяет их от соседнего дома, а дальше – целая вереница крыш простирается в лунном свете… Дорога, ведущая к свободе. И первый парень – он спокойно перепрыгивает на соседнюю крышу. А его друг… Его друг все никак не решается прыгнуть. Видишь ли… Видишь ли, он боится упасть. Тогда, первому приходит в голову отличная мысль… Он говорит: «Эй! У меня с собой фонарик есть! Я сейчас посвечу в твою сторону, и ты сможешь дойти до меня по лучу света!» Н-но второй парень только трясет головой. Он г-гг… говорит… Он говорит: «Я т-тебе что – СУМАСШЕДШИЙ, что ли? …Ты ж его выключишь, когда я на полдороги буду!»

...Не сбывается то, что ты верным считал,
И нежданному боги находят пути...

Луна в цыганскую кузню
Вплыла жасмином воланов...
И смотрит, смотрит ребенок,
и глаз не сводит, отпрянув...

Луна закинула руки
и дразнит ветер полночный
своей оловянной грудью,
бесстыдной и непорочной.

- Луна, луна моя, скройся!
Если вернутся цыгане,
возьмут они твое сердце
и серебра начеканят.

- Не бойся, мальчик, не бойся,
взгляни, хорош ли мой танец!
Когда вернутся цыгане,
ты будешь спать и не встанешь.

- Луна, луна моя, скройся!
Мне конь почудился дальний.
- Не трогай, мальчик, не трогай
моей прохлады крахмальной!

Летит по дороге всадник
и бьет в барабан округи.
На ледяной наковальне
сложены детские руки.

Прикрыв горделиво веки,
И глядя в глубь окоёма
Бредут по долгой дороге
Цыгане-бронза и дрёма...

Где-то сова зарыдала -
Так безутешно и тонко!
За ручку в темное небо
луна уводит ребенка.

Вскрикнули в кузне цыгане,
Откликнулся ветер в горниле...
А ветры пели и пели...
А ветры след хоронили...

Не проси – ни словом, ни видом
я секретов весны не выдам.

Потому что для них давно я –
словно вечнозелёная хвоя.

Сотни пальцев, тонких и длинных,
тычут с веток во сто тропинок.

Не скажу я тебе, моё диво,
отчего так река ленива.

Но вместит моя песня немо
глаз твоих светло-серое небо.

Закружи меня в пляске долгой,
только хвои побойся колкой.

Закружи ты меня на счастье
в звонкой нории, полной страсти.

Ай! Не место мольбам и обидам, –
я секретов весны не выдам.

Ни от одного человека нельзя требовать, чтобы он прошёл больше, чем весь путь.

И это - наш предел:
такими, верно, и предстанем небу -
не победители и не кумиры,
а попросту сочтённые за часть
Реальности, которая бесспорна,
за камень и листву.

Стеклянный блеск в ее глазах
И клей засохший в волосах.
Целуешь час, целуешь два -
Она прекрасна и мертва.

Тебе девчонки не нужны,
Они капризны и пьяны.
А с куклой раз, а с куклой два,
Но ей плевать, она мертва.

И кукла будет тебе верна,
И кукла будет тебе жена.
Плевать на вьюгу, плевать не метель,
Она улыбнется и ляжет в постель.

Пускай бледны ее уста,
Зато наивна и чиста.
Пускай внутри она пуста,
Зато ни блошки, ни глиста.

И кукла будет тебе верна,
И кукла будет тебе жена.
Плевать на вьюгу, плевать на метель,
Она улыбнется и ляжет в постель.

Порвались платье и чулки,
И больше нет одной руки.
Купи ей платье и чулки,
И клей для сломанной руки.

И будет кукла тебе верна,
Больная кукла тебе жена.
Плевать на вьюгу, плевать на метель,
Она улыбнется и ляжет в постель.

Плевать на вьюгу, плевать на метель,
Она улыбнется и ляжет в постель.
И будет кукла тебе верна,
Больная кукла тебе жена.

Плевать на вьюгу, плевать на метель,
Она улыбнется и ляжет в постель.

Лети, лети во все стороны.
Оставь со мной перьев золото,
Отдай, отдай свою молодость,
Всё равно всё станет холодом, холодом.
Лети, лети...
Лети, лети...

- Ты зачем пошёл в полицию, Брюс?
- Полицейский беспредел, брат. Насмотрелся, когда рос в шахтёрском городке.
- Хочешь остановить его изнутри?
- Нет, хочу принять участие.

Никому не снится то, что его не касается.

Снова туда, где море огней,
Снова туда с тоскою своей,
Светит прожектор,
Фанфары гремят,
Публика ждёт,
Будь смелей, акробат.

Со смертью играю,
Смел и дерзок мой трюк.
Всё замирает,
Всё смолкает вокруг.
Слушая скрипку,
Дамы в ложах вздохнут,
Скажут с улыбкой -
Храбрый шут.

Да, я шут, я циркач…
Так что же?
Пусть меня так зовут вельможи,
Как они от меня далеки, далеки,
Никогда не дадут руки.

Смычок опущен,
И мелодия допета,
Мой конь, как птица,
По кругу мчится.

Дождём душистым на манеж
Летят букеты,
Но номер кончен и гаснет свет,
И никого со мною рядом нет.

Цветы роняют
Лепестки на песок,
Никто не знает,
Как мой путь одинок.
Сквозь снег и ветер
Мне идти суждено,
Нигде не светит
Мне родное окно.

Устал я греться
У чужого огня,
Но где же сердце,
Что полюбит меня.
Живу без ласки,
Боль свою затая,
Всегда быть в маске -
Судьба моя.