— Хорошие часы. Китайские?
— Ты что, какой Китай! Почку продал, чтобы купить. Как-нибудь покажу шрам.
— Я отдам свою, чтобы не видеть.

Ланцелот. Сколько у него голов?

Кот. Три.

Ланцелот. Порядочно. А лап?

Ланцелот. Ну, это терпимо. С когтями?

Кот. Да. Пять когтей на каждой лапе. Каждый коготь с олений рог.

Ланцелот. Серьезно? И острые у него когти?

Кот. Как ножи.

Ланцелот. Так. Ну а пламя выдыхает?

Кот. Да.

Ланцелот. Настоящее?

Кот. Леса горят.

Ланцелот. Ага. В чешуе он?

Кот. В чешуе.

Ланцелот. И, небось, крепкая чешуя-то?

Кот. Основательная.

Ланцелот. Ну а все-таки?

Кот. Алмаз не берет.

Ланцелот. Так. Представляю себе. Рост?

Кот. С церковь.

Ланцелот. Ага, все ясно. Ну, спасибо, кот.

Кот. Вы будете драться с ним?

Ланцелот. Посмотрим.

Кот. Умоляю вас - вызовите его на бой. Он, конечно, убьет вас, но пока суд да дело, можно будет помечтать, развалившись перед очагом, о том, как случайно или чудом, так или сяк, не тем, так этим, может быть, как-нибудь, а вдруг и вы его убьете.

Сожаления не способны творить чудес.

Театр не есть страна реального; в нём картонные деревья, полотняные дворцы, тряпичное небо, стеклянные бриллианты, поддельное золото, румяна на щеках, солнце, выходящее из-под земли. Театр в то же время — это страна истинного: на сцене — человеческие сердца, за кулисами — человеческие сердца, в зрительном зале — человеческие сердца.

Вендла: Я, Мельхиор, не была бита ни разу в жизни. С трудом представляю себе, как это - быть битой. Я уже сама себя била, чтоб испытать, что при этом бывает на душе. Это, должно быть, ужасное чувство.

Мельхиор: Я не верю, чтобы от этого ребенок становился лучше.

Вендла: От чего лучше?

Мельхиор: От того, что бьют.

Я не в курсе, но вроде они убивают после секса, что, на мой взгляд, портит весь вечер.

По-моему, сейчас самый подходящий момент. Человека легче всего съесть, когда он болен или уехал отдыхать. Ведь тогда он сам не знает, кто его съел, и с ним можно сохранить прекраснейшие отношения.

Скажи им, что познакомилась с бравым парнем, итальянцем по происхождению, — недурен собой. С блеском учится в Дартмутском университете. Имеет крест «За боевые заслуги» плюс медаль «Пурпурное сердце». Честный. Работящий. Вот только папаша у него — главарь-мафиози, убивает нехороших людей, иногда дает взятки высоким чинам, и случается, его, по роду занятий, тоже нет-нет да и продырявят пулями. Что, однако, никоим образом не затрагивает его честного и работящего сына. Ну как, запомнишь?

И каждый рисовал себе картину счастливого будущего по-своему, в зависимости от того, чего был лишён в настоящем.

-...Надо с готовностью принимать страдания, не бояться быть жестоким, нечестным, нечистоплотным, словом, идти на всё, чтобы вырвать с корнем самое стойкое из зол - своё Я. Только умертвив его, став ко всему безучастым, растворив себя как личность и забыв имя своей души, только тогда познаешь счастье, о котором я говорил, и перед тобой растворятся врата духовного величия.
- Но, дядя Эллсворт, - пролепетала она, - когда растворятся врата, кто войдёт в них?

Я верю, счастье скоро свалится на меня роялем.

Наверное, следует сказать так: мировоззрение - это путеводная нить, прикреплённая одним концом к общепринятым нормам, находящимся вне нас; это всегда искусственная конструкция или синтез таких конструкций.

— Слышал? Я заслужил право называться хорошим мальчиком.
— Ты заслужил право быть сбитым минивэном.

Свобода - всего лишь ещё одно слово, означающее западню.

Сатана (падший ангел, враг рода человеческого)
Вельзевул (также падший ангел и князь преисподней)
Хастур (ещё один падший ангел и герцог преисподней)
Лигур (опять-таки падший ангел и герцог преисподней)
Кроули (ангел, не столько падший, сколько катившийся по наклонной)

Ведь вся моя тоска –
Неопытность и робость новичка.
Привычки нет к решительным поступкам.

Мой сорт героина - обнимашки.

С виноватым видом маленький бельгиец развёл руками:
— Наверное, это общий недостаток всех сыщиков. Мы всегда ожидаем, что поведение людей будет следовать какой-то логике, и не любим внезапные перемены настроения.

Я знаю, ты просил убить её добротой, но можно я просто убью её?

Я ему ничего не выдал, кроме всех вас.