- Мерлин, если посмеешь хоть кому-нибудь сказать об этом, обещаю, я превращу твою жизнь в ад. Обещаю тебе.

- То есть... будет хуже, чем сейчас?

- Да.

Кто-то однажды сказал, что религия для большинства является правдой, для умных - вымыслом, а для глупых - спасением.

Однажды ты сказал: "Отпечатки наших пальцев на жизнях, которых мы касаемся, не тускнеют".

- Моё имя Юджин Фицальберт. Кто-то же должен знать.

- А у меня волшебные волосы: я пою, а они светятся.

Нет такого понятия, как судьба. Есть только право выбора.

Иногда легко делать выбор, а иногда сложно. Особенно тот, который очень важен. Тот, который характеризует нас, как людей.

Знающий не доказывает, доказывающий не знает.

Если не знаешь - надо влезть и узнать.

Слова иногда нуждаются в музыке, но музыка не нуждается ни в чём.

Будешь как серая масса, как тысячи и миллионы людей, которые просто ходят по земле и существуют, без мыслей, без жизни...

А ты себя не забывай. Потому что темно тебе будет как мне. И в душе темно, и в глазах, одни непонятки. Всё забылось как-то... Кто я?.. Где я?.. А держался я долго. Потом всё хуже, хуже. Что-то забывать стал. Потом как-то вместе со зрением и память потемнела... Вот, хожу, представляюсь чужим именем, своего-то нет. А ты держись. Стержень нужно иметь свой. И знать, что можно, а что нельзя, и принципам своим не изменять. А то скатишься - и пропал, как я. А был ли я вообще? А должен ли я вообще был бы быть?

- Тебя как звать?

- Дима. А тебя?

- Это неважно. Ну, хотя бы... Женя.

- Как это неважно? Тебя что, не интересует, как тебя будут звать?

- Дело в том, что меня в последнее время некому звать. Вот тебя когда в последний раз по имени звали?

- Меня забыли уже все, кто знал.

- Но ты-то знаешь, кто ты есть. А я вот забыл, сломался... Отработанные машины отправляют под пресс.

Я всегда думал: "Что я могу сказать той единственной, которую я встречу так внезапно, и если времени будет очень мало?" Это должно быть что-то искреннее, и это должно быть от сердца.

Наука представляет собой сборник оправдавших себя рецептов.

Мы вступаем в период зрелости такими же неподготовленными к жизненным испытаниям, как книжный червь не подготовлен к выступлению в балете.

Добби не может убивать! Добби может только покалечить. Или тяжело ранить.

Давайте начистоту: вы считаете, что ваш клиент, один из самых богатых и влиятельных людей в мире, является тайным мстителем, который по ночам выбивает из преступников всю дурь голыми руками… И вы хотите шантажировать этого человека? Удачи.

Меня презирают дворники,
Когда я иду домой под утро,
Меня не спасает пудра
И чёрные очки.
Выгляжу плохо,
С каждым днём всё хуже -
Я становлюсь всё уже,
Уже, уже!

Я - Луна, я - Луна!
Я у вас такая одна.
Взгляните - и ночью,
И среди белого дня
Я улыбаюсь вам всем.
Но скоро меня не станет совсем,
И вы тогда узнаете,
Каким бывает небо без меня.
Я - Луна!
Я - Луна!

Я часто бываю взволнована,
Я очень-преочень беспокоюсь,
Когда повышают голос
На меня подчас,
Когда, несмотря на моё обаянье,
Не ценят моё сиянье.
Взгляните! Я таю!
Таю, таю, здесь и сейчас!

Я - Луна, я - Луна!
Я у вас такая одна.
Взгляните - и ночью,
И среди белого дня
Я улыбаюсь вам всем.
Но скоро меня не станет совсем,
И вы тогда узнаете,
Каким бывает небо без меня.
Я - Луна!
Я - Луна!

Ребенок нуждается в вашей любви больше всего именно тогда, когда он меньше всего ее заслуживает.

- Меня, наверное, тоже арестуют. Как соучастника.

- Соучастника? Я скажу им, что это всё  было твоей идеей.

- Вы поедете на бэтмобиле?

- Средь бела дня? Слишком явно.

- Тогда возьмите ламборджини. Не так заметно, как бэтмобиль.