ч4 Как менялся образ Чарли
Смех сквозь слезы.
Эпоха Кистоун ознаменовалась прежде всего рождением образа Чарли. Тогда же Чаплин достиг того уровня мастерства, которым отмечены все его последующие работы.При этом его не устраивал стиль кинстоунской буффонады. Актер не хотел только смешить, а думал над тем, как обогатить образ своего Чарли. И ответ на этот вопрос пришел во время съемок фильма Новый привратник.
В этой постановке Чапгiин играет человека, которого хозяин по сценарию, собирается выкинуть с работы. Но, у привратника много детей, и он очень не хочет поерять свое место, Глядя на то, как играет Чаплин, одна старая актриса по имени Дороти Дзвенпорт разрыдалась.
Я знаю что вы хотите меня рассмешить, но мне почемуто хочется плакать, — сказала она молодому актеру. И Чаплин понял, что находится на верном пути. С тех пор его герой всегда заставлял зрителей не только хохотать, но и плакать. И кто знает, сумел бы Чаплин без невольной подсказки старой актрисы создать свой уникальный мир кинообразов, исполненных пафоса...
В 1 91 4 году Чаплин, расставшись с Сеннеттом, подписал контракт с чикагской студией «Эссеней. Теперь его жалова ние составляло 1250 долларов в неделю, то есть выросло за период его работы в Кистоун в десять раз. За время, проведенное на этой студии, он научился все делать сам — от сценария до постановки. Но самое главное: он нашел свою уникальную манеру игры.
Фильмы Чаплина всегда были неожиданны по теме и всегда успешны. В апреле 1915 года после картины «Первая любовь Чарли кинокомпании начали настоящую битву за актера. Победившая в ней компания Мьючуал стала платить Чаплину 10 000 долларов в неделю плюс единовременное вознаграждение в размере 150 000 долларов. Спустя еще два года он подписал 17-летний контракт с кинокомпанией Ферст Нейшнл, став
самым высокооплачиваемым актером в истории немого кино.
Турне по Америке
ч3
В 1910 году в гастрольный тур по Америке отправилась популярная лондонская труппа пантомимы Карно. Его организовал менеджер Альф Ривз, человек с хорошим чувством юмора. Он был уверен в успехе и особо надеялся на 21-летнего актера Чарли Чаплина, блиставшего в комических пантомимах. За два года работы у Карно Чаплин раскрылся как талантливый актер и стал подлинной звездой труппы. Обаятельный на сцене, за кулисами он становился совсем други — замкнутым, погруженным в мучившие его воспоминания. Окружавшим его людям это казалось странным, но память о детстве и матери, время от времени попадавшей в сумасшедший дом, не отпускала Чаплина. Тогда же Чарли встретил свою первую любовь — Гетти Келли, 16-летнюю танцовщицу той же труппы. Правда, роман их оказался совсем коротким: им хватило всего лишь пяти свиданий. Возможно, тогда Чаплин не придал ему особого значения, однако эти события, как оказалось, наложили свой отпечаток на всю последующую его жизнь.
Гасгроли труппы Карно по Америке продолжались год и семь месяцев и оказались весьма услешными. Это было и личным успехом ее ведущего актера — Чарли Чаплина. На последнем представлении труппы Карно, состоявшемся в Нью-Йорке, его заметил Мак Сеннетт, невероятно популярный в те годы кинорежиссер. Увидев, как в одной из пантомим Чаплин изображает пьяного, пытавшегося казаться трезвым, он сразу же понял, что этот актер очень пригодится ему для съемок немого кино. Однако в тот раз Чаплин вернулся в Англию, ничего не зная об этом.
Спустя полгода, в октябре 1912 года, Чаплин сi пой Карно вновь отправился на гастроли в Ае:
В Филадельфии, куда прибыла труппа, в театр пришла телеграмма: Если в вашей труппе есть человек по имени Чаффин или что-то вроде этого пусть он немедленно свяжется с нами. Это была телеграмма от кинокомпании Киас принадлежавшей Маку Сеннетту.
Рождение образа Чарли
Обсуждение условий контракта с Кистоун было недолгим: такого большого вознаграждения — 150 долларов в неделю Чаплин никогда не получал. По окончании гастролей он отправился работать в студию Кистоун, расположенную в пригороде Лос-Анджелеса.
ч2 С мечтой о сцене.
После провала в Олдершоте Ханне пришлось покинуть сцену. Она бралась за любую работу и одно время была швеей, однако заработки ее были очень невелики.
Наступили трудные времена. Не в силах забыть о своем актерском прошлом, Ханна иногда прямо на улице показывала пантомимы, чтобы развлечь своих мальчиков. И прохожие замедляли шаг, стараясь понять, что происходит перед их глазами. Когда все трое были вместе, они чувствовали себя счастливыми. Но однажды Ханна поняла, что не в силах больше оплачивать жилье, и обратилась за помощью в муниципалитет. В результате всех троих отправили в работный дом на Ламбетроуд.
Девятилетний Чарли навсегда запомнил этот день — 22 июля 1898 года. Их посадили на телегу и отвезли в работный дом. Здесь, согласно законам, детей отделили от матери и отправили в школу Хэнвел на окраине Лондона. Спустя две недели Чарли и Сиднею предложили отправиться в работный дом на встречу с матерью. Отсюда они втроем пошли в один из лондонских парков и провели там весь день. У Сиднея нашлось 9 гiенсов, и он купил вишен, копченую селедку и пирог. Семья Чаплин устроила настоящий пикник, затем они скатали из старой газеты ком и принялись играть им, как мячом. Потом Ханна села на скамью, а братья устроились возле ее ног.
Когда солнце начало клониться к закату, Ханна со вэдохом сказала: Если пойти сейчас, мы можем еще успеть к чаю, — и повела сыновей назад в работный дом.
Там их уже поджидали разгневанные служащие этого учреждения. Оказалось, что Ханна не имела права покидать его, но она сделала это на свой страх и риск, поскольку очень соскучилась по детям. Этот скандал стал последним ударом по ее и без этого хрупкой психике. Через три недели после того незабываемого пикника братьям сообщили о том, что их мать сошла с ума.
ч1
Трагический путь к трону короля комедии.
Всемирно признанный король комедии, Чарли Чаплин прославился своими фильмами, исполненными пафоса и бунтарского духа. Жизнь этого человека, преподавшего людям уроки любви и добра, с раннего детства была окрашена в трагические тона и оставалась такой до самого конца. Этот человек умел обращать слезы в смех, но какой ценой далось ему это умение?
Рождение сына в актерской семье.
В конце ХIХ века, во времена правления королевы Виктории, Британия была самой могущественной в мире колониальной империей. При этом население страны жестко делилось на бедных и богатых, а улицы Лондона, ее столицы, были полны нищих.В то время основным развлечением для простого народа служил мюзик-холл. Уровень жизни актеров и их зрителей существенно различался, и все приходившие в мюзик-холл актеры мечтали об успехе. Не составляли исключения Чарльз Чаплин и Ханна Хилл, молодые актеры одного из мюзик-холлов на окраине Лондона. Чарльз был французским евреем, а Ханна наполовину испанкой, наполовину ирландкой. Они влюбились друг в друга- когда были заняты в одном из спектаклей. Однако вскоре 18-летняя Ханна сбежала в Африку с одним пожилым аристократом. Через несколько лет она неожиданно возвратилась в Лондон с маленьким сыном, и Чарльз простил ее. В 1885 году они поженились, а спустя четыре года, 16 апреля 1889 года, у них родился сын — будущий всемирно известный комик и король экрана Чарли Чаплин.
Сводный брат, Сидней, был на четыре года его старше и, вероятно, родился у Ханны от того самого аристократа, с которым она сбежала в Африку. Но кто знает? Ханна не умела выстроить свою жизнь правильно и последовательно, как это свойственно большинству женщин. При этом она была очень темпераментной и талантливой актрисой, оказавшей огромное влияние на Чарли.
Благополучие семьи Чаплин было недолгим — до тех пор, пока Чаплин-старший не начал пить. От этого семья распалась: родители развелись в 1890 году, когда Чарли не исполнилось и года. С этого времени он остался с матерью и сводным братом.
Ханна растила своих сыновей одна, зарабатывая на жизнь в мюзик-холле. Она была хорошей актрисой и получала двадцать пять фунтов в неделю. Этого хватало на то, чтобы обеспечить сносное существование всем троим. Вскоре с Ханной сблизился известный тогда певец Лео Драйден. У них также родился сын, однако Лео расстался с подругой, забрав у нее своего сына.
В те годы семья их жила в целом нормально, но вскоре пришла беда: у Ханны стало болеть горло.
С раннего возраста она брала сыновей с собой в театр, и вскоре они начали выходить на сцену. В один, ставший судьбоносным, январский вечер 1894 года Ханна выступала
Развитие политических структур подобно бегу стайеров: логика борьбы предполагает смену лидера и ведомого. В начале ХХ века Вена сдала свои позиции Берлину во всем, хотя дальновидные дипломаты предрекали это еше во время Крымской войны; после разгрома Франции под Седаном Бисмарк вошел в Париж,и величие Анстро-Венгрии окончательно сделалось п р ош л ы м. И уже в 1903 году священник Галицкий, вступил в прямой контакт с Берлином — по линии организации,руководившей тайной борьбой Пруссии против «польского"духа». Через десять лет, за год до сараевского выстрела, Берлин, получивший надежные к о н т а к т ы
во Львове, предложил венски образованной, прусски сориентированной галицийской агентуре развернуть борьбу против поляков и русских.
Социальности, классовости надо было противопоставить что-нибудь более знакомое темной массе, облегчающее ей понятие своей общности.А что, как не национализм? И вот уже социалисты, которым германец платит», становятся главным объектом в националистической пропаганде: ведь победи они,социалисты проклятые, — и конец власти, при которой украинский помещик, еврейский банкир и польский заводчик могут вести через третьих лиц свою сольнкую партию, внимательно присматриваясь к взмахам дирижерской палочки в Берлине.
Именно на этих венско-прусских дрожжах антисоциализма и национализма власть имущих выросли Петлюра и Скоропадский, столь, казалось бьт, несхожие в своих лозунгах, единые в одном лишь — национализме. Поддерживая в разные периоды разных марионеток о д н о й крови, Берлин оказался преемником венской политики с т ра в л и в а н и я славян.
Иллюзии по поводу принадлежности «самостийной»Украины к говорящей на немецком языке Европе кончились, когда свершилась революция; когда земли Скоропадских, Шептицких, Федаков и прочих украинских магнатов были отобраны; когда заводы и шахты перестали быть собственностью ста семейств, революция выбила козыри из рук тех, кто наивно мечтал о реставрации.
Гетман Скоропадский сделался декоративным украшением берлинских салонов. Симон Петлюра обивал пороги варшавских и парижских ведомств, но помощи — реальной, финансовой, — получить не мог. Какое-то время казалось, что химерическая ныне идея западноукраинского сепаратизма изжила себя. Однако запасы