В 1964 году зал ленинградского суда услышал диалог, вошедший в историю:
— Чем вы занимаетесь?
— Пишу стихи. Перевожу.
— А кто вас признал поэтом?
— Никто. А кто меня причислил к роду человеческому?
Этот разговор, зафиксированный журналисткой Фридой Вигдоровой и опубликованный на Западе, превратил Иосифа Бродского из «лица без определённых занятий» в символ творческой свободы. Но кем он был на самом деле: лентяем, уклонявшимся от труда, или подвижником, чья работа изменила мировую поэзию? Чтобы ответить, нужно пройти путь от судебных протоколов до нобелевской речи, от маргиналии к всемирному признанию.
Иосиф Бродский родился в 1940 году в Ленинграде. В 15 лет ушёл из школы, работал фрезеровщиком, помощником в морге, кочегаром, участвовал в геологических экспедициях. Рано начал писать стихи, попал в круг Анны Ахматовой, которая назвала его «самым значительным поэтом поколения».
В 1964 году состоялся показательный суд по обвинению в тунеядстве: Бродского приговорили к пяти годам принудительных работ и отправили в деревню Норенскую Архангельской области. Благодаря вмешательству деятелей культуры (включая Шостаковича и Маршака) через полтора года он вернулся. В 1972 году, после травили и допросов, поэта фактически вынудили эмигрировать. Он поселился в США, преподавал в Мичиганском и Колумбийском университетах, писал на русском и английском. В 1987 году стал пятым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе, в 1991-м — поэтом-лауреатом США. Скончался в 1996 году, оставив корпус стихов, эссе и драматических произведений, сравнимый по влиянию с наследием крупнейших поэтов XX века.
Неправильно работает счетчик СЕ-101 -
домашний электросчётчик завышает свои показания ровно в два раза
Случайно обнаружили, что домашний электросчётчик завышает свои показания ровно в два раза из-за неверного подсчёта электронных импульсов.
ВСЕ проверенные нами счётчики оказались работающими «в режиме двойной тариф»; Итак, как же проверить свой счётчик.
|
Однажды пережив опыт собственной или чужой бестактности, его уже не забудешь – неловкая пауза, отведённые взгляды, скомканный дальнейший разговор… Это переживание сопровождается и чисто физиологическими неприятными ощущениями, которые люди обычно описывают так: «я будто обмер», «словно остался без кожи», «стало не по себе». Впрочем, встречаются собеседники столь малочувствительные, что, приведя в замешательство всех вокруг, сами они как ни в чём не бывало продолжают оживлённо общаться, вполне довольные собой.

Окончен королевский пир. Король
Искал от скуки новых развлечений
И крикнул своему шуту: «Сэр шут!
Молись за нас!.. Молись же!.. На колени!»
Шут тихо шляпу снял, умолк звон бубенцов.
Встал на колени. Слышались насмешки
В предвосхищеньи новой шутки над глупцом...
Но горечь скрылась за раскрашенной усмешкой.
Он голову склонил, все замерли вокруг.
Лишь плачущие свечи рвали темноту...
И вдруг раздался голос: «О, Господь!
Будь милостив ко мне, шуту!
Ничто, Господь, не может изменить
Тьму зла в сердцах на неба чистоту,
Одно лишь наказанье... Но, Господь,
Будь милостив ко мне, шуту!
Dinah Shore "Blue Canary" Милая пташка резво облетела четыре континента и в середине 60-х добралась и до нас, став известной под именем "Голубой канарейки" Несколько предварительных слов: Эта песня была написана в 1953-ем году и стала известной в России в 80-ых годах прошлого века благодаря тому, что её использовал Вячеслав Полунин в шоу своего театра “Лицедеи”
Но, строго говоря, канарейка-то подразумевалась вовсе не голубая, а печальная. Грустная канарейка. Так сказать, канарейка-блюз. Грустная канарейка Дело в том, что английское blue может означать не только голубой, но и грустный, унылый, etc. Как его понимать в данном случае - вполне очевидно из текста песни, где повествуется о безутешной маленькой птичке, которая поёт свои грустные песни, а ветер разносит по саду её чудесные и печальные трели. "Licedei" (Лицедеи) с композицией "Blue Canary"
В 1953 году некий американский итальянец написал её для голливудской актрисы Дины Шор - одной из самых популярных в США сольных исполнительниц 1940 - 50-х годов. Дина (Фрэнсис Роуз) Шор, в свою очередь, родилась в семье эмигрантов из России. Перенесенный в раннем детстве полиомиелит, обернувшийся хромотой на всю жизнь, не помешал ей сделать артистическую карьеру и к 25 годам Дина уже пела вместе с Фрэнком Синатрой. А итальянца, автора "Blue canary", звали Винсент Фьорино. Он играл на тубе в легендарном джаз-оркестре Пола Уайтмена, создателя жанра симфонического джаза.
Дуэт ДЗА ПИНАЦ ザ・ピーナッツ Грустная канарейка _⁄ Blue сanary
Грустная канарейка (перевод с итальянского) Канарейка, не плачь с досады, уносит ветер твои рулады, зря поёшь ты, чудная птица, в гнездо твой кенарь не возвратится. Будто сердце раскололось,, все цветы в саду вдруг увяли, робко слушают твой голос, полный грусти и печали. Из глубин гнезда родного безнадёжный плач раздаётся, но, увы, не слышит зова тот, который не вернётся. Канарейка, за боль утраты вечерним светом озарена ты, канарейка, тебе я вторю, ведь мы с тобою друзья по горю. Пой же, канарейка - фить-фить-фить - в лучах заката, а ветер вдаль твою печаль - фить-фить - несёт куда-то...
На самом краю 40-метрового отвесного утеса, нависающего над черноморскими волнами, стоит миниатюрный замок. Кажется, будто он вот-вот сорвется в бездну, но уже больше века он держится на грани, став не просто архитектурным памятником, а настоящим символом дерзости и красоты.
Это «Ласточкино гнездо» — визитная карточка Южного берега Крыма и, пожалуй, самое романтичное сооружение на постсоветском пространстве. Однако за этой открыточной красотой скрываются подлинные тайны, которые долгие годы обрастали мифами. Кто и зачем построил замок на краю пропасти? Как ему удалось уцелеть во время страшного землетрясения? И почему история его владельцев долгое время была запутана?..
История «Ласточкина гнезда» — это не история одного здания, а история трех дач, последовательно сменявших друг друга на скале Аврорина, мыса Ай-Тодор. Этот живописнейший участок побережья начал осваиваться в конце XIX века, когда Южный берег Крыма превращался в фешенебельный курорт благодаря прокладке железной дороги до Севастополя и вниманию императорской семьи.
Первое деревянное строение на этом опасном, но невероятно живописном месте появилось в конце 1870-х – начале 1880-х годов. Его возвел некий русский генерал, имя которого, к сожалению, не сохранилось в документах. Для того времени это был скромный дачный домик, который даже не мог претендовать на роль будущего символа. Позже участок перешел к доктору А.К. Тобину, который обустроил здесь скромную усадьбу.
Далеко-далеко журавли полетели,
Оставляя поля, где бушуют метели.
Далеко-далеко журавлям полететь нет уж мочи,
И спустились они на поляну в лесу среди ночи.
А наутро снялись и на юг полетели далекий,
Лишь остался один на поляне бродить одинокий.
Он кричал им вослед: "Помогите, пожалуйста, братцы,
Больше сил моих нет, нет уж мочи на воздух подняться!".
Опустились они, помогая усталому братцу,
Хоть и знали о том, что до цели труднее добраться.
И опять поднялась журавлей быстрокрылая стая...
Они братца того прихватили с собой, улетая.
Вот и в жизни порой, отставая от стаи крылатой,
Хоть и знаем о том, что законы о дружбе все святы.
Но, бывает, судьба начинает шутить, насмехаться,
И друзья обойдут, и никто не поможет подняться.
Далеко-далеко журавли полетели,
Оставляя поля, где бушуют метели.
Далеко-далеко журавлям полететь нет уж мочи,
И спустились они на поляну в лесу среди ночи!
Работает с первого раза - запустите самоисцеление в своей голове: гениальный Густав Фехнер.
Есть одна простая фраза, всего несколько слов, которые на первый взгляд могут показаться слишком обычными, чтобы в них было что-то особенное, но именно с неё начинается очень тихое, почти незаметное изменение внимания, которое со временем влияет на то, как человек ощущает своё тело, и как он вообще смотрит на себя и на своё состояние в течение дня.
"Где мне сейчас хорошо в теле?"
