Что делать, когда кажется, что в вас живет сразу две женщины, противоположные друг другу по свойствам и желаниям? Карьера или семья?
Силой слова и света. Инсталляции Чарльза Сэндисона (Charles Sandison) в арт-проекте "Световые дневники"
Понедельник - день серьёзный.
И новости должны быть под стать понедельнику.
Читала на ЛиРу часто жалобы на воровство и хамство.
Думала, что девчонки поворчат, поругаются, да всё опять мирно будет.
Но- нет!
Итог - удаление дневника.
И я уже лишилась нескольких друзей по этой причине.
Не выдержали девушки воровства.
Когда твой блог нещадно копируют, не указывая ссылки на источник, не реагируют на призывы к совети и чести, не отвечают на письма....
Мне кажется, руководство ЛиРу должно банить воров.... Но!
Всегда жаль, когда уходят из поля зрения талантливые, счастливые люди.
И остаются вновь одни дневники с перепостами и спамом.
В этом смысле правы хозяева дневников, ведущие его для себя и закрывающие под замок.
Честнее так.
А выбиваться в топ за чужой счёт много ума не надо.
Я буду ещё реже бывать на ЛиРу. И исключительно с анонсами своих статей.
Кто хочет думать - прошу сюда
Эдуард Асадов
Любить — это прежде всего отдавать.
Любить — значит чувства свои, как реку,
С весенней щедростью расплескать
На радость близкому человеку.
Любить — это только глаза открыть
И сразу подумать еще с зарею:
Ну чем бы порадовать, одарить
Того, кого любишь ты всей душою?!
Любить — значит страстно вести бои
За верность и словом, и каждым взглядом,
Чтоб были сердца до конца свои
И в горе и в радости вечно рядом.
А ждет ли любовь? Ну конечно, ждет!
И нежности ждет и тепла, но только
Подсчетов бухгалтерских не ведет:
Отдано столько-то, взято столько.
Любовь не копилка в зашкафной мгле.
Песне не свойственно замыкаться.
Любить — это с радостью откликаться
На все хорошее на земле!
Любить — это видеть любой предмет,
Чувствуя рядом родную душу:
Вот книга — читал он ее или нет?
Груша... А как ему эта груша?
Пустяк? Отчего? Почему пустяк?!
Порой ведь и каплею жизнь спасают.
Любовь — это счастья вишневый стяг,
А в счастье пустячного не бывает!
Любовь — не сплошной фейерверк страстей.
Любовь — это верные в жизни руки,
Она не страшится ни черных дней,
Ни обольщений и ни разлуки.
Любить — значит истину защищать,
Даже восстав против всей вселенной.
Любить — это в горе уметь прощать
Все, кроме подлости и измены.
Любить — значит сколько угодно раз
С гордостью выдержать все лишенья,
Но никогда, даже в смертный час,
Не соглашаться на униженья!
Любовь — не веселый бездумный бант
И не упреки, что бьют под ребра.
Любить — это значит иметь талант,
Может быть, самый большой и добрый.
И к черту жалкие рассужденья,
Все чувства уйдут, как в песок вода.
Временны только лишь увлеченья.
Любовь же, как солнце, живет всегда!
И мне наплевать на циничный смех
Того, кому звездных высот не мерить.
Ведь эти стихи мои лишь для тех,
Кто сердцем способен любить и верить!
[449x500]за то, что заглянули
- Это джип? – рыхлый охранник прятал глаза и теребил пухленькими пальчиками брелок.
- Нет, внедорожник, - пытливо всматривалась в помятое лицо охранника Галина Николаевна.
- Мама, быстрей, Буцик убежал! – младший опять выпустил из рук поводок.
[346x186]
- Так , хм-м, значит, внедорожник? – глазки охранника радостно сверкнули и, как мышки в норку скрылись за опущенные веки. Сдержанно кивнул и, помявшись, что – то ещё хотел сказать. Но не успел - Галина Николаевна уже бежала к детям, на ходу нажимая кнопку сигнализации.
Пока работающая мамочка двух очаровательных детей и тётя одной не менее очаровательной племянницы догоняет деток, остановим свой взгляд внимательнее на фигуре охранника.
( Развитие событий далее - )
Я твердо знала, что мне это нужно. Нужно, чтобы придать всему хотя бы какой-то смысл, чтобы не думать о том, что страшно, о том, что будет, о том, что ничего не вижу впереди, потому что не знаю, куда смотреть. Как-то услышала о том, как бомж украл на рынке мандарины, не знаю уж сколько, и он, убегая от разъяренного продавца и милиционера, жевал и проглатывал их на ходу, прямо с кожурой. Не плакал он – ему было некогда. Зато у меня, видимо, времени и сил на это дело навалом. Так больше нельзя.
Я застегивала затасканный медицинский халат пятидесятого размера, пытаясь заколоть его булавкой, чтобы не выглядеть так убого. Попутно слушала наставления сестры помогающей волонтерам, которые с перепуганными глазами и сумасшедшей серьезностью, начинают новый в соей жизни этап:
- Главное, постарайся не разреветься. Вообще поспокойней. Некоторые без ног, некоторые ползают, кто-то совсем парализован, даже говорит с трудом – так ты попроще с ними, как будто так и надо.
Главное не разреветься. Не разреветься и не показать того, что чувствуешь, когда видишь горе такого рода и понимаешь масштаб трагедии, а главное то, что ничего ты не можешь сделать, как ни старайся. Есть моменты, когда нельзя плакать: когда неумело кормишь абсолютно парализованного мужчину каким-то клейким супом, когда толкаешь через обледенелый сугроб очередную инвалидную коляску, когда вслух читаешь девяностолетней бабушке измятое, зачитанное до дыр, письмо от сына, подписанное 2004 годом, а она, вся в слезах, повторяет уже заученные наизусть строчки. Когда видишь то, о чем и не подозревала раньше, когда слезы настолько близко, что ты словно проваливаешься в непонятное пространство, полное тумана, перед глазами встает пелена и начинаешь задыхаться – но плакать нельзя. Не имеешь на это права. Но как?
Тут я впервые увидела Маргариту, точнее сначала я услышала ее. Услышала раскатистый смех, который и смехом то можно назвать с большой натяжкой. Это скорее хохот, похожий на тот, что раздается в полупустых вагонах пригородных электричек, когда туда вносится подвыпившая компания с гитарами и полупустыми пивными бутылками. Здесь этот смех не просто обескураживает, кажется странным или неприемлемым – он вводит в ступор, выбивая из мыслей, из обстоятельств, из жизни. Казалось, стены от него вибрируют, и мой, полный тумана, вакуум заполняется этим грохочущим звуком, который рублеными шмоткАми влетает в мое пространство, густо обволакивая его чем-то нестерпимо горячим, даже обжигающим.
Впоследствии я долго не могла запомнить ее лица – только черные глаза (которые неистово хохотали, даже в те редкие мгновения, когда сама Рита молчала), и большой, красивый рот, неуклюже накрашенный каким-то диким оттенком индийского ализарина. Она по-хозяйски распахивала двери очередной палаты, задавала ничего не значащие вопросы, перемежая их неуместными шутками, над которыми сама же и смеялась, да так, что не расплыться в улыбке было невозможно. Она словно не оставляла выбора – этот хохот вместе с воздухом мгновенно попадал в легкие и живот, и помимо собственной воли заставлял их сокращаться – не поддаться этой заразной, звенящей истерике было невозможно. Не прекращая сыпать шутками, она каким-то незаметным образом успевала перестилать кровати, мыть посуду, делать то, с чем я возилась бесконечно долгие минуты в неловком молчании, мучительно повисавшем от моих глупых и пресных вопросов, скованных разговоров, которые я дрожащим голосом заводила, изо всех сил сопротивляясь потокам слез, которые, казалось, разливались океанами и жили какой-то своей жизнью у меня под кожей.
Я не отходила от нее все последующие месяцы – смотрела, как она вынимает из потрепанных пакетов бесконечные пластмассовые контейнеры, больше походящие на тазики, с домашними салатами, макаронами и картошкой. Как она одновременно кормит нескольких подопечных, успевая с неиссякаемым аппетитом, жадностью и восторгом откусывать здоровые куски от только что купленного хлеба и готовившихся весь вечер блюд, и радоваться этому так, что и ей и тем, кто разделяет с ней эту незатейливую трапезу, этот затягивающийся до ужина обед кажется апогеем каого-то совершенно сумасшедшего счастья. Но даже в эти минуты она не перестает с хохотом рассказывать о том, как отвела душу в баре рядом с железнодорожной станцией и поорала в караоке песню о бухгалтере. Вдохновившись этими воспоминаниями о не зря прожитых выходных, Рита на весь этаж затянет «Пыдманули Гхалю», но через пару строчек будет вынуждена остановиться, не в силах сдержать распирающий ее хохот. Я слушала и впитывала в себя этот смех – когда она заливалась им вместе с мальчиком, чья коляска застряла в луже и он был вынужден выползать из грязи толкая ее перед собой – кто в здравом уме сможет над этим смеяться? А он хохотал вместе с Риткой, отпускавшей по этому
Зима кончилась?
Что -то я не прочувствовала её... Тут дождь капает
А хотелось бы на лыжах ещё походить...
Неужели всё растает...
ТАТЬЯНА ЛЯХОВА
В 1970 году Фредди взяли вокалистом в группу Смайл. В том же году Фредди поменял название группы на Queen (Королева), а свою фамилию на Меркьюри.
Фредди создал герб Queen, взяв за основу герб Великобритании, добавив к нему знаки зодиака ее участников – две феи, символизирующие знак Девы, Рака и два Льва, над головами которых парит гигантский Симург – символ зороастризма. Герб получился красивым и эффектным, и полностью раскрыл сущность Фредди и его творческий потенциал.
Изменив свое имя, он создал тот сценический образ, который хотел создать, выбрал свою роль и стал актером. На сцене он смог воплотить свои планы о которых давно мечтал.
В 1970 году он встретил Мэри Остин, с которой прожил около семи лет в гражданском браке, и которую считал любовью всей своей жизни. Они расстались из-за желания Фредди стать геем, Мэри поддержала его выбор, т.к. считала, что такому человеку нельзя запрещать быть самим собой. Она говорила о своем отношении к решению Фредди : « Любовь заставляет понимать и принимать. Ты хочешь видеть, как любимый человек свободен и как ему легко дышится».
В творчестве Фредди были песни, которые он посвятил Мэри Остин.Самой яркой из которых стала "Love of My Life". читать далее и смотреть видео
Это цитата сообщения Clara_C Оригинальное сообщение
Ну и кот!
Везде успел отметиться). Источник здесь, а фото - перед вами):
Использованы сюжеты:
Сандро Боттичелли. Паллада и кентавр
Рубенс. Суд Париса
Рембрандт. Даная
Сальвадор Дали. Сон, вызванный полетом пчелы вокруг граната за секунду до пробуждения
Сандро Боттичелли. Рождение Венеры
Рубенс. Три грации
Диего Веласкес. Конный портрет Филиппа IV
Тициан. Венера с органистом и Купидоном
Сандро Боттичелли. Весна
Рубенс. Пьяный Силен, поддерживаемый сатирами
Иван Шишкин. Утро в сосновом лесу
1.
[700x439] 2.
[700x439] 3.
[700x666] 4.
[700x668] 5.
[700x630] 6.
[700x630] 7.
[700x466] 8.
[700x476] 9.
[700x355] 10.
[700x365] 11.
[559x700] 12.
[570x700] 13.
Благодаря опубликованному у блогера Solovik фильму, я вчера честно пялилась в монитор, забыв погладить рубашку...
НЕ, рубашку погладила, но уже в два часа ночи. А как же дитятко в школу в мятой рубашечке...Гладил сам днём, ночью я корректирую.
Так , фильм...
Лёгкий, незатейливый сюжет.
Красивые люди, хорошие актёры.
Удовиченко жаль не дали слов получше, мне как-то показался не очень весёлым ремикс Маньки облигации...
А в целом- развлечётесь.
Фильм.
"Моя безумная семья"
«Ты меня любишь?» - любимый вопрос Маши, который девушка задает не только своему парню. «Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь?» - спрашивает она у окружающих. «Да, люблю» - и сердце наполняется теплом. Все тревоги как будто спали. Как же все-таки приятно, когда тебя любят!
В жизни Маши есть и молодой человек, и близкие друзья, но почему-то она повсеместно чувствует тревогу и страх, что ее бросят, что она останется совсем одна и никогда не выйдет замуж, не родит детей… А дальше? А дальше ждет одинокая старость в пустой квартире. Жизнь без любви – пожалуй, самое страшное, что только может представить себе Маша, и мысли об этом преследуют ее постоянно.
Вроде все хорошо, когда парень рядом, но стоит ему исчезнуть из поля зрения ненадолго (сессия в университете, к примеру), страхи выползают из-под коряг бессознательного. Маша звонит ему каждый день, но этого мало. А если вдруг не удалось созвониться? «Нет, он меня не любит» - сразу же возникает в голове. А за ним: «У него, наверное, другая девушка». И снова тревожные звонки. Раз-два-три… Наконец-то взял трубку: «Алло». В ответ – истерика: «Ты где был? Почему не позвонил? Ты меня не любишь?» Слезы, сопли, плохое настроение…
В прошлой статье я писала о смысле жизни женщины и о том, что для каждой женщины смысл жизни в чем-то своем. Сегодня мне бы хотелось затронуть тему про духовный поиск и развитие женщины со звуковым вектором. Попав на тренинг по системно-векторной психологии Юрия Бурлана, я поняла, что являюсь носительницей звукового вектора и именно поэтому меня всегда терзал внутренний вопрос: «Существует ли Бог?» Где-то лет с 8-ми он крепко засел в моей голове, но где искать ответы я не могла понять.
Для женщины со звуковым вектором смысл жизни часто превращается в духовные поиски. Так было и у меня. Хочу сказать, что особо религиозным человеком в общепринятом смысле этого слова я никогда не была. То есть по причине своей болезни я редко вообще выхожу из дома. Впридачу ко всему, из-за едва ушедшего коммунистического строя, где часто говорили, что никакого Бога нет, мои родители и сами вовсе не ходили в церковь.
Единственное что было – это посещение церкви на Рождество, Вербное воскресенье и Пасху. Меня, конечно, научили молитве и я молилась чаще перед сном, когда наступали сумерки.
Засто, когда у меня случались жизненные трудности я задавала себе вопрос: « Есть ли Бог на свете?» Так было, например, когда я маленькая 8 –ми летняя девочка поехала с мамой в Евпаторию, там мне должны были наложить гипс на ноги. Такие методы тогда применяли для лечения ДЦП. В ногах у меня были контрактуры и колени просто не выравнивались физически. Вот почему мне их поэтапно выравнивали с помощью гипса. Писать об этом мне, конечно, сейчас легко – время постепенно стирает воспоминания, но тогда мне казалось, что я еще при жизни попала в ад…мне до самого верха загипсовали ноги, а между ними была большая палка. Но это еще ничего в этом гипсе я должна была ходить между брусьями, чтоб мышцы не атрофировались. Чтоб утолить боли пила таблетки …. Чтоб почесать ногу приходилось пользоваться спицами для вязания и я тогда на вопрос: «Есть ли Бог?» я отвечала себе, наверное, нет. Осталось одно сомнение «наверное».
Духовный поиск длинною в жизнь или как я обнаружила Бога в душе
Потом я еще много всего пережила: смерть матери, три операции, предательство брата…. На пути встречалось много врачей дилетантов и не очень. Они издевались над моим телом большинство только ради денег. Некоторые правда хотели помочь от чистого сердца. Постепенно я начала чувствовать отвращение к собственному телу. Оно приносило мне боль и появилась мысль – надо от него избавиться …
Я не могла выйти на улицу играть вместе с детьми, потом не могла учиться на стационаре, хотя очень хотела. Все на что я могла рассчитывать – это заочное обучение. Училась я усердно, много читала. В этом мне помогал анальный и зрительный вектор. Звук к тому времени находился в депрессивном состоянии, но я через силу заставляла себя учиться. Депрессия не всегда поглощала меня – иногда состояние ненадолго менялось. Помогали забыть о навязчивых мыслях подруги и мой любимый человек.
Но через некоторое время опять появлялась мысль: Бог, наверно, забыл обо мне… после окончания университета я поняла, что не выходя из дома крайне трудно найти хоть какую-то работу, тем более по специальности. Я не могла найти себе применения и чувствовала себя беспомощной калекой… Впридачу мечтала о семье, но тоже знала, что это невозможно потому, что я не обслуживаю себя.
День сегодня был - обнимательный. Чего только не придумают...
Обнимались?