Это цитата сообщения Саламандра2009 [Прочитать целиком]
C "днями Сурка" и днем рождения близкого мне человека, совершенно забыл еще об одной памятной дате. О 67-летней годовщине освобождения Сталинграда.
Этим постом начинаю серию публикаций выборочных мест из дневника участника Сталинградской битвы итальянского капеллана Альдо Дель Монте (1942–1943 гг.)
Группа немецких пехотинцев во время атаки. 1942 г. Место съемки: Р-н Сталинграда. Автор съемки: не установлен. РГАКФД , оп. 2, № 134, сн. 9
Приказ выгружаться!
С глубоким волнением всматриваюсь я в эту землю: она не такая, как та, что мы видели до сих пор. Это — Россия, это — конечный пункт нашего путешествия; и это станция, которой завершается наш долгий путь.
Будто дверь захлопнулась у нас за спиной с глухим стуком.
Я чувствую настоятельную потребность склониться до земли и поцеловать ее. Но потом решаю, что здесь это было бы проявлением слабости: все сурово, все черство, все сухо. Я тоже должен быть таким.
Обстановка нервная. Души на взводе. Усталость ли, тревожность или первое знакомство с тем, что нас ожидает, привели всех в состояние атонии.
Собираю людей у последнего вагона.
— Ребята, с этого момента мы — в полосе войны; мы живем по законам войны, в атмосфере войны. С этого момента у нас есть одно — долг, и мы исполним его образцово. Будем помнить, что наше присутствие на этой земле наполнено особым смыслом. Краем глаза замечаю буквы на вагоне: кто-то из солдат, выйдя из поезда, написал мелом свой привет Италии: «Мама, прощай, я не вернусь!»
Думаю, таков общий настрой: нужно немного встряхнуть души, оторвать их от этих первых впечатлений.
Немецкие солдаты празднуют преждевременную победу. 1942 г. Место съемки: Р-н Сталинграда. Автор съемки: не установлен.
РГВА , ф.4п, оп. 21-н, д. 22, л. 4 (фото 1)
. . .
Всего только несколько дней назад здесь еще шли бои: пушки ухают километрах в тридцати.
На дорогах заметно движение, свойственное ближайшему тылу. Немецкие машины на полном ходу, бесконечные автоколонны с бронетехникой и боеприпасами...
Невольно начинаешь думать о засасывающем нас водовороте.
И кто знает, когда он остановится. Меня посещает нехорошая мысль о хрупкости индивида: «Что такое человек рядом с этой лавиной машин? И что такое я, священник, посреди этого обезумевшего мира? Как может мой голос одолеть моторы или мрачность этой пыли, или черствость этой механизированной жизни?"
Непреодолимое желание остановиться на секунду, забраться в придорожную канаву, закрыть глаза и уши, а потом думать, думать... О домашних, о друзьях, о
Передовая перемещается на Восток. Русские как будто разгромлены. Война заканчивается? Интересно, почему мы стали такими скептиками? Я замечаю, что надежд у меня уже никаких нет.
Фронт движется к Волге...
Кроме того, в нас все крепче убеждение, более того — мучительная уверенность, что справедливость нельзя вершить несправедливостью.
Мы, итальянцы, в 5 тыс. километрах от родины, приобщаемся к кровавой жертве, которая приносится в степи, где отвергаемый Бог творит Свое правосудие. Русские искупают свои отречения, немцы — свои, а мы — свои.
Представители немецкой комендатуры делают сообщение о введении нового порядка. Год съемки не установлен. Место съемки: не установлено. Автор съемки: не установлен. РГАКФД , оп.3 №261 сн.172
. . .
Повсюду вокруг дома в руинах и ямы, вырытые бомбами; подальше — взорванный мост; на пригорке — траншеи для пулеметов. Есть тут и могила советского комиссара: двое мальчишек говорят, что его убил итальянский самолет.
Мы жадно всматриваемся во все в поисках нити, которая помогла бы нам раскрыть тайну. Действительно ли эти местные полностью заблуждаются? А правда — исключительно на нашей стороне?
И эта земля: пробудится ли она вновь? И что создало эту пустоту вокруг нас, наше оружие или воля врага? Моя душа глубоко страдает: отчасти потому, что отважилась поставить перед собой этот вопрос...
. . .
Меня пугает человек XX века. Не тот, которого я вижу страдающим на улицах этой страшной, кровоточащей Голгофы, но тот, что верховодит, тот, что хочет диктовать закон...
Два самых характерных типа, по-моему, — немец и русский. Один уничтожает мир вне себя, других; другой уничтожает мир внутри себя, свое «я». И все же, наверно, нравственнее русский, потому что он принижает себя ради братства, в то время как немец истребляет других, чтобы возвыситься.
Немец внушает нам страх: он смотрит на мир, движимый инстинктом ненависти. Он создает бога себе по нраву и обращается с ближним, как с рабом. Жизнь — оргия чувственности; история — продукт диких инстинктов. Неощутимо он стал глухим к самым человечным проявлениям природы, окаменел до неумения растрогаться, расчеловечился до того, что счел себя скотом.
Русский же, если он и в самом деле таков, каким показался нам во время этих первых встреч, подвигает нас к состраданию.
Это человек, который отчаянно боролся за спасение хотя бы части того, что западный индивидуализм хотел уничтожить. Подобно Достоевскому на улицах Петербурга, он
| Ингредиенты | |
|
|
| Рецепт приготовления |
[466x699]
Картины Александра Стародубова завораживают любителей московской старины – на них город выглядит неотразимо красивым своими старинными особняками, узкими улочками, какой-то невыразимой прелестью заснеженных деревьев и туманного горизонта.
[показать]А вдруг зима закончится, и я не успею всю красоту выложить...
Утро. К снежному сараю
В гору повезли дрова.
Крыша искрится, по краю -
Ледяные кружева.
Где-то каркает ворона,
Чьи-то валенки хрустят,
На ресницы с небосклона
Блестки пестрые летят...
Владимир Набоков, 1919
Саврасов Алексей Кондратьевич «Зимний пейзаж»
Гермашев Михаил «Снег выпал» 1897
Alan Maley (07.01.1931-13.05.1995)
Ни какой другой художник другой не смог так передать дух эпохи элегантности, как художник Алан Мэйли. Его романтичные картины позволяют зрителю обратиться к времени шелеста атласов и шелков, каретных выездов в театры и игр на берегу. Он родился и вырос в Англии. Алан происходил из артистической и талантливой семьи и всегда хотел быть художником.
[467x351]
Масленица.
Последняя неделя перед Великим постом на церковном языке называется "сырная седмица", потому что на этой неделе уже не положено вкушать мясную пишу, но в течение всей седмицы едят любую молочную пищу: сыр, творог, топлёное молоко, масло, а также яйца и рыбу. В простонародье эта неделя называется Масленицей. Масленица была языческим праздником проводов зимы, когда сжигалась "масленица" - чучело, символизирующее зиму
Христианам не должно вносить в празднование сырной седмицы языческое содержание. Эта последняя неделя перед Великим постом является временем радости о предстоящем постовом подвиге. Постятся душа и тело человека, и на сырной Седмице мы позволяем некоторое утешение душе и телу перед долгим периодом воздержания. При этом уже на этой неделе в храмах звучат постовые покаянные молитвословия.
Сырная седмица, или Масленица, справляется за семь недель до Пасхи. По окончании ее начинается Великий пост. Именуется Масленица в народе как долгожданная, дорогая гостья — "честная, широкая, веселая боярыня Масленица, госпожа Масленица". Веселье длится целую неделю
За каждым днем были закреплены определенные действия и правила поведения: понедельник — "встреча", вторник — "заигрыш", среда — "лакомка", "разгул", "перелом", четверг — "разгуляй-четверток", "широкий", пятница — "тещины вечера", суббота — "золовкины посиделки", "проводы", воскресенье — "прощеный день".
| Твой деймон... ирбис |
(Он же снежный барс...) Очень благородное животное, серъезное, мудрое. Деймон-ирбис может найти выход из любой ситуации, хитростью или, в крайнем случае, силой. [показать] Льдисто синие глаза этого зверя не могут не напугать противника... и не могут не согреть нежностью. [показать] [показать]Стихия ирбиса - холод. |
| Пройти тест |
Клод Оскар Моне (Claude Oscar Monet) (1840-1926), французский художник, один из основателей импрессионизма. Родился 14 ноября 1840 в Париже в семье бакалейщика. Через пять лет его семья переехала в Гавр. Около 1856 года под руководством Луи Эжена Будена стал писать пейзажи на открытом воздухе. В 1859 году Моне приехал в Париж, где познакомился с Писсарро. В 1860 году был призван на военную службу в Алжир, в 1862 году из-за болезни вернулся в Гавр и снова стал писать виды побережья вместе с Буденом. Вскоре он познакомился с датским художником Яном Бартолдом Йонгкиндом, тоже пейзажистом. Йонгкинд стал его вторым учителем. В ноябре Моне вернулся в Париж, где занимался в ателье Шарля Глейра и встретился с Огюстом Ренуаром, Альфредом Сислеем и Фредериком Базилем.
[показать]
The Seine near Giverny
далее...