
| Ноябрь роняет листья, словно слёзы, И ветер гонит жёлтую метель. Грустят, прощаясь с осенью берёзы, Прощальных дней кружИтся карусель. Туманом сизым утро серебрится, И тянет зябкой сыростью с полей. Надев наряд из простенького ситца, Вздыхает осень, стоя у дверей. | Зима ей пышную постель готовит С пушистой нежностью своей души. А осень лишь дрожит, не прекословит, Объятья старшей нежно хороши. Махнула рукавичкой на прощанье, Румянец с клёнов солнечный сняла. Назначила им через год свиданье, И в терем снежный на покой ушла... |














Верёвкиных, не сомневались в том, что тень покойного Государя показывается иногда во дворце, где, между прочим, хранилась его походная полотняная постель со ржавыми следами царской крови. Видели также многие из обывателей этот гатчинский призрак, блуждающий в парках Дворцовом и Приоратском – белыми летними ночами. Они даже утверждали, что не следует бояться встречи с ним или убегать от него. Увидев его издали в одной из старых липовых и берёзовых аллей, следовало лишь сойти с дорожки на обочину и «при приближении» сделать низкий учтивый поклон. Ответив спокойным кивком головы, тень беззвучно проходила мимо и скрывалась, точно таяла, в туманном полумраке.

