Человечество остыло
До тридцати шести,
Нет у человечества силы
Заново всё пройти:
От первобытной общины
До капиталистического строя.
И бабы человеческие, мужчины
Потеряли много крови.
Стало человечеству тесно,
Не спит человечество вместе
Человечеству неинтересна
Природы интимная песня.
И про себя она поёт, и вслух
И во все режимы
Браки букв
Нерасторжимы!
Добра и зла на свете поровну.
Очередь законопослушна.
Одним по жизни не хватает золота,
Другим-стихов поэта Пушкина.
То серпом ударит, то молотом
По голове в переулке сонном.
Для одних молчание-золото,
Для других оно икона.
Опять год изрядно врёт: ян-враль,
Фе-враль. Дальше нормально:март весны-старший брат.
Сентябрь–школоты табор. Ноябрь-ноги: ими год уходит.
Не настенный он, нет, не настенный,
И не перекидной.
Он коленопреклоненный, он немой.
Колен разбитый дар,
Ему имя Календарь!
Тут где-то у вас в снегах венчанные списки влюблённых.
ЗАГС
Снега срок–не порог,
Снега явь–я не прав,
Снега хруст–не грусть,
Снега скрип–не крик,
Снега тень–наш день,
Снега сны… и нет весны.
У тени, как и у всего на земле два пола. Когда полы сливаются в поцелуе, рождается полдень.
У всех есть тень. Не грешен тенью поцелуй. Целуйтесь почаще, люди, и полдень не уйдёт с Ваших уст!
Завтра–зеркало, настоящее глядится в него глядится и никак насмотреться не может.
- Анна Андреевна, откуда пятна на солнце?
- Господи, опять кто-то в вечность плевался.
В сорок первом Цветаева спросила Ахматову, что та делала с четырнадцатого года по сороковой-со снегами переписывалась, Марина, со снегами.
Цветы Ахматова поливала молча, боялась проговориться, что Марины Ивановны давно нет на этом свете.
- Поэт с большой буквы–молодой Маяковский.
- А Блок?
- Он не из букв.
- А Ахматова?
- Она из первых трёх больших, а всего в ней их семь, как дней, как нот…
Не бывает проблем без пробелов,
Прошлого, увы, не воскресить.
Падает снег белый-белый…
Им бы милостыню попросить.
Не бывает проблем без пробелов,
Только бесполезное красиво.
Падает снег, белый-белый…
Но в паузах он счастливый.
Вторая рука–вторник.
Вторая не повтор–подвиг.
Вторая не тыл-топор острый.
Первой любил, второй добываю воздух.
Как немного подрасту,
Выйду замуж за весну.
Мне она за это
Подарит много лета.
А если хорошо попросит,
Внук у нас родится-осень…
Дальше знаешь ты сама:
За грехи придёт зима.
Как немного поумнею
В сердцах у вас весну посею!
Одиночества дочь–точка. Как потянет воздухом подышать, поднимется точка на цыпочки, и не птица ещё, но и от одиночества оторвалась. Точки на полях запятыми зовут. Одиночеством запятнаны, от этого просто так не отмыться, сколько времени понадобится, одному Богу известно.Была точка дочкой одиночества, если бы не цыпочки, если бы не цыпочки…
Без помех-таков удел.
Впустили всех, а выход где?
А выход–вдох,
А выдох–ход.
Считай до трёх,
И вот итог:
Впустили всех,
Надули шар,
Земля–успех,
И небо–в дар!
Без помех, таков закон.
Впустили всех! И в явь, и в сон.
А выход? В будни, в будни, в будни…
И вот один выходит в люди.
«Кто таков?» - гудит вопрос.
Это Де-душ-ка Мороз!
Одна ласточка весны не делает. Весна дитя двух. Мама–ласточка, папа–скворец. Без папы не только весне плохо. У лета без папы, как не обидно, что ни плод–сплошное повидло.
Одна ласточка весны не делает и не надо, не надо, не надо… Ждите папу!!!
У России-Москва правое око, Петербург-левый глаз. Каким посмотрит, таков и быт. На глаза рылом не вышел, прописан на одном из плеч Урала. Короче, час от часу не легче. По ночам кто-то шепчет: «Ещё не вечер, ещё не вечер». А так: потом бит, слезой подсвечен, время суток–ещё не вечер.
Умный не по годам,.
На земле он везде первый
Рыжий азиат Адам
С золотоволосой европейкой Евой.
Родина это моя – крестик Урала:
Там, где Европа с Азией вместе,
Здесь меня мама у смерти украла,
И от недругов спрятала в песне.
Господи милостивый, не мучь,
Не закапывай в войны по плечи,
Мне бы утром от солнышка луч,
Вечерами слово твоё человечье.
Ласкала лица, гладила страницы. Ладони стёрла. В карманах не кулаки, руки. Без ладоней они голы, в голых ладонях храню хлеб и стихи. Страха нет, он с кожей ушёл.
Шёл дождь, мы стояли. Он шёл, мы под зонтами молча завидовали ему.
Он шёл сам по себе.
Когда ушёл, мы под ручки с зонтами пошли в обратную сторону от дождя.
У не целованных дождём лица ущербны, шёпот не тот, подмигиваем шагам не в такт.
Он шёл, нам бы кто рты закрыть помог.
– В нашем городе принято крестик рисовать в том месте, где ты почувствовал себя счастливым.
– А есть ли такие места, где от счастья тесно?
– Есть, люди обходят их стороной. Споткнуться о счастье - плохая примета.
– Что хуже чёрной кошки?
– От раненных счастьем поликлиники отворачиваются, врачи в учителя без задних ног бегут.
– А делать-то что?
– От прошлого с будущим отказаться, настоящему памятником служить.
– А ты кто?
– Я Горький возле Педа.
– Читают?
– Читать не читают – на свадьбах именем пользуются.
- Горько!!!